Олег Мушинский – 13 заповедей (страница 43)

С парковки Антон перешел по подвесной галерее в соседний квартал и уже там на лифте поднялся на верхние этажи. В коридорах было тепло и уютно. Антон завернул в первый попавшийся на пути магазин с одеждой и подобрал себе светло-коричневый плащ и перчатки того же цвета. Стоя перед зеркалом, он никак не мог решить: подходит ли ему такой песчаный оттенок и был ли Павел настоящим жрецом? Пусть и с очень радикальными взглядами.

В принципе, так оно и было издревле устроено. Белые люди выполняли административные функции, красные - работали и воевали, зеленые работали на земле, а серые - там, где не работал никто другой. Каждый был на своем месте и занимался своим делом. Реформация грозила разрушить этот вековой порядок и еще неизвестно, что придет ему на смену.

Впрочем, можно было не сомневаться, что это новое точно будет хуже прежнего. По крайней мере, поначалу, пока не притрется. Тут Антону достаточно было вспомнить, с какой болью в его бывшем отделе принималась новая форма отчетности. А ведь это всего лишь пара бумажек. Что уж говорить о мировом порядке? И всё же, и всё же…

Для жреца у Павла были слишком уж радикальные взгляды. В конце концов, одиннадцатая заповедь звучала вполне однозначно: "все равны пред ликом моим", что в Откровении толковалось как: "предо мной нет ни белого и ни красного, ни зеленого и ни серого, а только лишь души, алчущие истинного богатства", которое, разумеется, уравнивает все неравенства. Разумеется, реформаторы и тут могли придумать какую-нибудь расширенную трактовку, с них станется, но то реформаторы…

- Вам очень идет, - сказала молоденькая продавщица, сбив Антона с мысли.

- Что? - переспросил он. - Ах, да. Спасибо. Я возьму это.

Бросив последний взгляд в зеркало, Антон пожал плечами, так и оставшись при своих сомнениях. Почему-то продавщицы, особенно молоденькие, всегда считали, что ему идет то, в чем он сомневается. Возможно, ему шли сами сомнения.

Антон расплатился на кассе, разменяв золотую монету. Пока продавщица сосредоточенно отсчитывала ему сдачу, он то и дело ловил на себе любопытные взгляды. Это было очень некстати и, едва спрятав монеты в сумку, Антон поспешил уйти.

Красные огни по-прежнему горели над городскими стенами. Антону вспомнились слова жреца о том, что он не выйдет из города. Была ли это угроза скорой расправы или Павел нечаянно проговорился и основные события должны были за стенами? Немного подумав, Антон решил что второе. Впрочем, на тот момент его в первую очередь волновала судьба Инии. Которую тоже следовало искать за стенами. Антон вздохнул и спустился к платформе канатной линии.

Синяя, видавшая виды кабинка без приключений доставила его на самую окраину. Там примыкал к стене единственный квартал в городе из серого камня, с высокими башнями и узкими бойницами вместо окон. Антон назвал бы его крепостью. Указатель называл его казармами.

Внутрь вели ворота. Толстенные створки были распахнуты, но над входом угрожающе нависала металлическая решетка. Нижняя часть прутьев напоминала копья и запросто пригвоздила бы к полу незваного гостя. Антон замедлил шаг. Справа от ворот здоровенный, в пол стены, вербовочный плакат зазывал начать здесь новую жизнь, полную подвигов, приключений и достойной оплаты. Плакат выглядел свежим.

В воротах стоял на страже краснокожий солдат в военной форме с трехстволкой. Когда Антон подошел, тот наставил на него ружье и строго сказал:

- Стой! Кто идет?

Антон остановился, окинул себя не вполне уверенным взглядом и сказал:

- Это я иду.

Охранник хмыкнул и пояснил, что надо было отвечать, как зовут и по какому делу. Трехстволку он при том чуть опустил. Антон назвался и сказал, что у него дело к старшему офицеру.

- Сегодня не приемный день, - сказал охранник.

Антон указал на плакат.

- А как же новая жизнь? - спросил он. - Тут про приемные дни ничего не сказано.

Охранник снова хмыкнул - на этот раз с интонацией "вот болван!" - но, окончательно опустив оружие, вынул из-под мундира свисток и дунул в него. Прозвучала короткая трель. Едва она затихла, к воротам выбежал еще один солдат.

- У нас новый рекрут, - сказал ему охранник.

Солдат окинул потенциального новобранца внимательным взглядом и в этом взгляде отразилось всё те сомнения, что терзали самого Антона при найме Инии. Антону даже немного обидно стало. Всё-таки он регулярно занимался спортом и был, что называется, в форме.

- Хорошо, идем со мной, - сказал солдат.

Охранник отступил в сторону, позволяя Антону пройти. Солдат молча и быстро шагал впереди. Коридоры внутри казарм оказались такие же серые, каменные и мрачные. Если здесь и начиналась новая яркая жизнь, то вступление в нее запросто могло угодить под закон о недобросовестной рекламе.

- А что? - спросил Антон, изображая заинтересованность. - Тут действительно хорошо платят?

- Платят хорошо, - подтвердил солдат. - Но берут не всех, и сержант сегодня не в духе.

- Я тоже, - ответил Антон. - Мы найдем общий язык.

Раздался короткий смешок. Солдат тотчас вытянулся по струнке. Рядом с ними невесть откуда появился здоровяк в мундире. Габаритами и краснотой кожи он бы не уступил капитану Кади.

- Новый рекрут, сержант, - доложил солдат.

- И я хотел бы увидеть старшего офицера, сержант, - добавил Антон.

- Вот как? - произнес сержант.

Он смерил Антона оценивающим взглядом. Результаты оценки во взгляде не отразились.

- Что ж, я могу это устроить, - сказал сержант, и добавил, обращаясь к солдату: - Свободен.

Того как ветром сдуло и сержант предложил Антону проследовать с ним. Они спустились на этаж ниже. Коридоры там были такие же серые. Впереди раздались резкие щелчки. По мере приближения они усиливались и вскоре Антон распознал в них выстрелы. Судя по их частоте, там шел настоящий бой.

Сержант, однако, невозмутимо шагал вперед. Антон молча шел рядом. Для засады это было как-то слишком шумно, а если это какая-то проверка, то, бухгалтерский опыт Антона гласил - если не знаешь, чего от тебя ждут, не делай ничего. Точно не ошибешься. Коридор заканчивался массивной деревянной дверью. Сержант толкнул створку рукой и сказал:

- Добро пожаловать на наше стрельбище.

Они вошли в огромный вытянутый зал. Стены были каменные, без единого окна, и свет падал сверху - через застекленную решетку, заменявшую залу потолок. Вдоль дальней стены были развешаны мишени. В сотне шагов от них проходил деревянный барьер. У барьера стояли четверо стрелков в гражданской одежде. Они палили по мишеням из трехстволок. За ними хмуро наблюдал капрал в потертом мундире.

У ближней стены расположились несколько солдат и два десятка, по всей видимости, претендентов. Среди них было и двое белых, и краснокожие, и столь темно-зеленые крестьяне, что казались черными, и даже пречистый парень с серой кожей в черном плаще явно с чужого плеча. И только ни одного офицера Антон среди них так и не заметил.

- Обождем, пока закончат, - сказал сержант.

Антон молча кивнул. Удачные выстрелы стрелков удостаивались хлопков и одобрительных выкриков. Удачных выстрелов было мало. Закончив, стрелки сложили трехстволки на столе у барьера. Один положил ружье стволами к людям у стены. Капрал тотчас набросился на него с руганью и выгнал вон, после чего самолично перевернул трехстволку.

- Идемте, - сказал сержант Антону.

Они подошли к капралу.

- Ну как? - спросил у него сержант.

Капрал изобразил лицом крайнюю степень омерзения.

- Ясно, - сказал сержант. - Проверь-ка вот этого орла.

Он указал на Антона.

- Орел бы все-таки хотел увидеть офицера, - сказал тот.

Сержант взял со стола трехстволку и протянул ее Антону.

- Набьете хотя бы две дюжины очков - лично представлю вас капитану, - пообещал он.

Судя по взгляду капрала, новый рекрут мог сразу развернуться и ступать на выход.

- Договорились, - сказал Антон.

Сержант с едва заметной усмешкой кивнул и сделал приглашающий жест к столу. По столешнице были рассыпаны патроны и пустые гильзы. Антон взял трехстволку и первым делом быстро осмотрел ее.

Большой поклонник приключенческого жанра просто обязан был уметь держать оружие в руках. Не для того, конечно, чтобы самому убить кого-нибудь, но чтобы авторитетно рассуждать о том, мог ли, к примеру, герой, паля из двух трехстволок разом, настрелять дюжину бандитов. Антон, бывало, целые вечера проводил в тире. Пострелял из всех стандартных ружей и даже освоил кое-какие экзотические модели. К нему, бывало, даже городские писатели обращались за консультацией.

Эта трехстволка была стандартного армейского образца, со стволами, расположенными перевернутой пирамидкой. Оружие было чистое и ухоженное. Антон подошел к столу и зарядил оружие, внимательно осматривая каждый патрон. Капрал громко фыркнул. Кто-то крикнул, чтобы он не тянул время. Антон спокойно прошел к барьеру.

- Четвертый номер, - сказал капрал.

Антон встал там, где к барьеру была прикручена медной проволокой бирка с цифрой 4. Напротив располагалась никем пока не пораженная мишень. Тоже стандартная: шестиугольная, со светло-серым центром, обозначенным числом 13. От центра расходились концентрические сектора, пронумерованные от 12 до 1. Эти сектора были черные, а цифры и разделявшие их линии - ярко-зеленые. Остальная часть мишени была белой и на сленге стрелков называлась молоком.