Олег Мушинский – 13 заповедей (страница 34)

- Занимаются, - отозвалась Иния. - Только проку от них, как с козла молока! Простите. Только и умеют что хвост распускать. Мол, мы - горожане.

"Мы - горожане" у нее прозвучало с таким апломбом, с каким не каждый белый директор выговаривал. Антон тихо фыркнул.

- Им, видите ли, голосовать можно, - продолжала Иния, и в ее голосе уже звучала неподдельная обида. - А, вот скажите мне, босс, за что им вообще право голоса дали? Они ведь такие же голодранцы, как и мы. Что они вообще понимают в делах директоров?

- Ну, понимаешь, тут такое дело, - Антон потер подбородок. - Это не совсем чтобы им дали. То есть им, но не для них.

В голове по бессчетному разу крутилось: как бы отобрать бумаги у убийцы? Однако ничего путного никак не складывалось. Иния не отставала:

- А для кого тогда?

- Для самих директоров.

- А директорам-то это зачем? - удивленно произнесла Иния.

- Потому что им нужен умелый коллега, - пояснил Антон. - Видишь ли, директорам постоянно приходится заниматься сложными проектами, в которых работает множество людей, причем в основной своей массе это простые исполнители.

- Вроде нас, - тотчас ввернула Иния.

Антон кивнул. Иния окончательно сбила его с первоначальной мысли. Неожиданно так оказалось лучше. На ее вопросы у него по крайней мере были ответы. Простые и ясные. Это внушало уверенность.

- Как механик ты, конечно, уже специалист, - говорил он. - Но это смотря какой проект. Если по настоящему серьезный, там и механиков много будет, и строителей, и всяких прочих профессионалов. Хотя неквалифицированных работников всё равно будет еще больше. Потом добавь к этому сверху мелких управленцев, у каждого из которых есть свое видение проекта, плюс еще проверяющие организации со своими требованиями, и, конечно же, Храм, раз уж проект серьезный. В общем, всякого народу хватает.

Иния кивнула в знак того, что поспевает за его мыслью. Они свернули под арку в соседний коридор.

- Вот, - продолжал Антон. - И директор должен всю эту разношерстную массу так сорганизовать и направить, чтобы на выходе получить ожидаемый результат. А как заранее узнать, сумеет он или нет? Вот и проводят выборы, где каждый кандидат должен показать, что он лучше других сможет сорганизовать электорат под свой проект. По сути, Иния, это как экзамены в школе. Кто лучше всех сдал - у того белый диплом, остальным серый. Только здесь вместо белого диплома - директорское кресло, а так суть та же самая.

Иния озадаченно хмыкнула и какое-то время шла молча.

- Но, босс, - снова начала она. - Эти же люди, про которых вы говорите, все они что-то делают. Ну, механики там, строители. А электы не делают ни хрена. Почему они-то - электорат?

- Вот именно поэтому, - сразу ответил Антон. - Нанять механика, чтоб тот починил машину, всякий может. Ну, то есть, всякий, у кого есть на это деньги. То есть, я хочу сказать, что это не самая сложная задача. А вот сорганизовать тех, кто ничего не понимает и даже понимать не хочет - это действительно показатель.

- Это как задача повышенной сложности на экзамене? - спросила Иния.

- Вот-вот, - Антон кивнул. - Она самая. С той лишь разницей, что ее решение зачтут только одному. А поскольку зарплата у директоров в разы больше, чем у простых администраторов, там в каждый балл зубами вцепляются.

- Надо думать, - тихонько проворчала Иния. - Интересно, а я смогу когда-нибудь стать директором?

Антон пожал плечами. Вообще, конечно, Мамона объявил всех людей равными, однако о зеленокожем директоре Антон ни разу не слышал. Даже в романах не встречал. Разве что какой-нибудь деревенский староста. Формально права в своей епархии у него были такие же, однако директорат - это прежде всего город.

Вдали раздались крики, но они с Инией, отвлекшись на разговор, не обратили на них внимания.

- Знаешь, - сказал Антон. - Быть начальником - не такое уж счастье, как ты, наверное, думаешь. Сверху требуют результат, снизу требуют объяснить, как с нашими возможностями выдать такой результат, и ты, как сказочный волшебник, должен всем всё хоть из-под земли достать.

Иния улыбнулась.

- В детстве я хотела стать волшебницей, - сказала она.

- Ну, я им пробыл целый год, - отозвался Антон. - Скажу так, уже через неделю всё это надоело. А через год вообще всё бросил и сбежал на вольные хлеба. Хотя, похоже, это я зря.

- Точно не зря, - заверила его Иния. - Это очень правильно, что вы сбежали, а то бы я до сих пор трубы в городской канализации латала. Между прочим, там пахнет намного хуже, чем в цехах.

- Мне сложно представить, что может быть хуже, - отозвался Антон, поправляя шарф. - Поверю тебе на слово.

Над головами раздался топот. Антон поднял голову. В потолке был люк, забранный металлической решеткой. По нему протопали не меньше дюжины тяжелых башмаков. С люка вниз осыпалась грязь и ошметки ржавчины. Вдалеке раздались крики и грохот, будто что-то тяжелое упало. Затем с дробным стуком рассыпалось что-то поменьше.

- Как-то тут беспокойно, - заметил Антон.

- Обычное дело, босс, - отозвалась Иния, но, прислушавшись, добавила. - Но сегодня вроде шумнее, чем обычно.

Наверху прогремел выстрел.

Антон услышал, как пуля шваркнула по стене и рикошетом ушла в пол где-то неподалеку от люка в потолке. Они с Инией, не сговариваясь, прибавили шагу. Наверху снова раздался топот.

- Сегодня точно шумнее, - тихо сказала Иния.

- Может быть, оно и к лучшему, - отозвался Антон. - Чем серьезнее проблемы, тем быстрее сюда подоспеет городская стража и наведет тут порядок.

- Сюда? - переспросила Иния. - Я бы на это не рассчитывала.

- Хм… Тогда выводи нас отсюда поскорее.

- Поскорее, это сюда, босс.

Иния провела его каким-то техническим переходом. Там вместо пола была металлическая сетка, из-под которой доносился тяжелый гул. В соседнем коридоре по потолку тоже тянулись круглые люки, забранные решетками. По ним топали башмаки, но здесь хотя бы никто не бежал и не стрелял.

- Тут наверх, - сказала Иния.

Перед ними была каменная лестница. По ней, отчаянно цепляясь за перила, карабкался вверх красномордый пьяница с сизым носом.

- Давно пора, - отозвался Антон.

Грязь с решеток осыпалась прямо на голову. Иния легко взбежала вверх по ступенькам. Антон последовал за ней, стараясь держаться подальше от пьяницы. От него воняло почище чем от бочки с нефильтрованным маслом.

Этажом выше людей оказалось заметно больше. Все куда-то спешили. Многие перекрикивались на ходу, решая, куда же им всё-таки идти. Антон прислушался, но местные названия ему ничего не говорили. Краснокожий юноша с самодельным знаменем Мамоны на длинной железной палке размахивал им, чуть не задевая окружающих. Туда-сюда сновали коридорные торговцы с коробами на груди, продавая за медяки всякую снедь. Иния спросила у одного, как пройти к выходу. Тот на ходу изобразил рукой вперед и налево.

Уже на повороте Антона нагнал здоровый громила в длинном плаще. Плащ был расстегнут, демонстрируя обычный для рабочих кожаный комбинезон. И на плащ, и на комбинезон были нашиты тряпичные кресты красных и желтых цветов. Такие кресты носили странствующие паломники в память о первых крестоносцах.

Точнее говоря, первые крестоносцы Мамоны носили красные кресты, и лишь много позднее сменили их на золотые, но паломники носили сразу два цвета, стремясь подчеркнуть, что они славят именно тот момент, когда один цвет навсегда сменил другой. По легенде в тот день было разбито последнее серьезное войско еретиков и победители сменили красные кресты на желтые, показывая, что теперь они будут не проливать кровь во имя Мамоны, а нести миру слово его.

Антон посторонился, пропуская громилу, но тот словно бы по-дружески приобнял его за плечи. Рука у него была тяжелая и такая же красная, как и кресты на одежде.

- Привет, брат, - пробасил громила, дыхнув перегаром. - Вы тут как? За ведущего Петра болеете или за ведущего Мартина?

- За ведущего Петра, - осторожно ответил Антон.

Он попытался вежливо сбросить с плеча руку самозваного родственничка, однако громила вцепился в него словно клещ и радостно, на весь коридор, объявил:

- Братва! А я тут ортодокса поймал!

К ним разом повернулась целая дюжина крепких парней. Их одежду тоже украшали кресты паломников, но суровые взгляды и кастеты, которые внезапно появились у них в руках, наводили на мысль, что их представления о богословском диспуте лежали вдалеке от цивилизованных норм. И стражников, как назло, в поле зрения по-прежнему не наблюдалось.

В романах герой, столкнувшись с задирами - как правило, это случалось в придорожных тавернах - просто бил их по физиономиям. Задиры, правда, нередко давали сдачи и, случалось, особенно в начале романа, что герою приходилось уносить ноги. Антон был готов унести ноги и без бития физиономий, но громила держал его крепко.

Другие паломники, не по доброму ухмыляясь, направились к ним. Выглядело так, что уносить ноги следовало прямо сейчас. Потом уже придется собирать кости. Антон собрался с духом и со всей силы заехал кулаком по лицу громиле. Попал в нос.

Громила отшатнулся. Пальцы разжались, освободив плечо, и Антон тотчас сбросил с себя его руку.

- Наших бьют! - заорал один из паломников, замахиваясь кастетом.

- Босс, сюда! - одновременно закричала Иния.

Она стояла у бокового перехода, придерживая руками решетчатую дверь. Антон метнулся к ней. Паломники рванули следом. Иния толкнула дверь обеими руками и нырнула внутрь. Дверь стукнулась о стену и отскочила обратно. Антон успел перед ней нырнуть в проход. Дверь захлопнулась у него за спиной. Иния тотчас сунула в нее металлический прут.