Олег Мушинский – 13 заповедей (страница 26)

- По карте - она, - неуверенно сказал он.

Из-за названия деревни они ожидали увидеть каменные постройки или хотя бы фундаменты домов, однако Антон не приметил ни одного даже самого завалящего булыжника. Деревянные дома стояли на деревянных сваях и соединялись деревянными мостиками друг с другом, образуя подкову, в центре которой стоял опять же деревянный храм. Да что там: статуя Мамоны перед входом в храм - и та была деревянная! Древорез изобразил Золотого тельца очень искусно, прямо как живого, однако материал был виден сразу.

Каждый дом опоясывал широкий балкон. Тоже деревянный, но их доски хотя бы были покрашены. У храма - в традиционный желтый, у остальных домов - в зеленый. Возможно, таковы были эстетические предпочтения жителей, но вполне возможно, что выбор цвета обусловил тот факт, что темно-зеленая краска делалась из отходов илового производства и была самой дешевой. На перилах домашних балконов висела одежда. Меж двух домов была растянула сеть. На ней через равные промежутки висели короткие крюки. Судя по слою ржавчины - они были железные.

- Странно, - сказала Иния. - Никого нет. У нас, когда почта приходит, вся деревня высыпала встречать.

- Наверное, вам было от кого ждать почту, - ответил Антон, замедляя скорость шагохода и высматривая, где ему остановиться. - А здешним обитателям, может быть, никто и не пишет.

Никаких указателей он нигде не заметил, что, в целом, подтверждало его теорию. Гостей тут не ждали. Рядом с храмом стоял военный "Тарантул" с парой пушек под кабиной и бойницами по бортам. У храмового балкона перила напрочь отсутствовали, а по высоте он как раз подходил на роль причала.

- Да не такая уж и дыра, - сказала Иния. - Похожа на нашу деревню. Вон, и храм у них есть, и шагоходы.

Хотя, пожалуй, на роль деревенского шагохода мог претендовать только старый "Жнец" с открытыми бортами и свисающими по бокам черпалами с широкими когтями. Когти были железные, а остальное - тоже деревянное, хотя дерево на шагоход поставили правильное - красное. В реальной жизни "жнецы" использовались для сбора ила, однако благодаря колоритной внешности нередко фигурировали в романах как личный транспорт какого-нибудь безумного ученого. Еще один двуногий "Стриж", припаркованный позади храма, был слишком хорош для селян. По крайней мере, в представлении Антона о селянах.

Из храма на балкон вышел белокожий мужчина в солдатском мундире. На плече у него висела трехстволка армейского образца. Рукава были закатаны по локоть, а выше локтя блистали серебром нашивки капрала. Выйдя туда, где его было видно из-за "Тарантула", капрал помахал Антону рукой и уже обеими изобразил знак "стоянка здесь". Антон кивнул и, стараясь не задеть военный шагоход, аккуратно припарковался перед ним.

Когда он открыл дверцу кабины, на балконе его поджидал уже не только капрал, но и храмовый служитель. Служитель ежился на ветру и нетерпеливо притоптывал на месте. Его открытые ботиночки, больше похожие на тапки-переростки, откровенно не подходили для нынешней погоды, да и ряса была одеянием для теплых внутренних помещений храма.

- Добрый день, - сказал им Антон. - Я ищу ведущего Марка из Ротбурга.

Капрал коротко кивнул в знак приветствия.

- Да-да, он здесь, - нетерпеливо бросил смотритель. - И ждет вас.

- Меня? - переспросил Антон.

- Да, вас, - сказал служитель, потирая озябшие руки. - Новости о вашем прибытии вас уже опередили. Между прочим, для храмового курьера это большой минус.

Последнее предложение прозвучало со вполне различимой ноткой осуждения. Антон развел руками и сказал:

- Я спешил, как мог.

Судя по кислому выражению лица служителя, это тоже сыграло не в его пользу.

- Пойдемте, - сказал он. - Вас ждут.

- Да, только один момент, - отозвался Антон, увеличив кислость лица смотрителя сразу вдвое. - У меня еще посылка, но она тяжелая.

- Я возьму, - тотчас сказал капрал.

Они вдвоем с Антоном прошли в грузовой отсек. Капрал на ходу бросил внимательный взгляд на Инию, но ничего не сказал. Даже не ответил на ее "здрасте". В грузовом отсеке Антон указал ему на сундучок и предупредил, что внутри хрупкий груз.

- А Кади не с вами?- спросил капрал, отстегивая ремни.

- Нет, - Антон мотнул в головой. - Он в Ротбурге.

- И почему я не удивлен? - тихонько проворчал себе под нос капрал и, прежде чем Антон успел переспросить, так почему же он не удивлен, тот уже пристроил сундучок на плечо и уже громче произнес: - Хорошо, идемте, а то он там замерзнет, а скажут, что это мы его заморозили.

Служитель не замерз. Он перебежал обратно в храм и поглядывал наружу через окошко в двери. Когда Антон с капралом приблизились, он распахнул двери и замахал рукой, мол, заходите скорее. Они зашли в просторную прихожую. Дверь тотчас захлопнулась с глухим стуком.

- Сюда, сюда, - нетерпеливо подгонял их служитель.

Напротив располагалась дверь во внутренние помещения. Она была двустворчатая и на каждой висела крупная подкова. Подковы были всего лишь позолоченные и кое-где их уже не помешало бы подновить.

За дверями начинался широкий коридор. В нем скучали трое краснокожих. На каждом был солдатский мундир, но сидел он на владельце как кое-как подогнанный по фигуре мешок. Так обычно выглядели зеленокожие торговцы, которые пытались выглядеть "прилично", не имея ни малейшего представления о том, как надо одеваться. У городских-то солдат выправка более заметная, но их и муштруют с утра до вечера.

Едва капрал появился на пороге, как все трое дружно подтянулись. Служитель быстро промчался мимо них. Антон шагал следом, стараясь не отставать, но и не бежать - всё-таки приличному человеку не пристало передвигаться бегом. Капрал с его широким шагом легко держался рядом.

Коридор привел их в просторный зал. Свет падал внутрь через широкие окна с цветными витражами, отчего и само освещение было цветным. Меж окон висели гобелены с сюжетами на тему крестовых походов и карты местности. Карты были исчерчены стрелочками и условными значками. Посреди зала стоял большой стол. На нем тоже была развернута карта с воткнутыми в нее флажками.

Если бы не лик Мамоны на дальней от входа стене, также вырезанный из дерева, но вновь с большим мастерством, то можно было бы подумать, что этот зал предназначался не для молитв и проповедей, а для планирования боевых действий. Однако над столом склонился не генерал в расшитом золотом мундире, а седой жрец в желтой рясе. Впрочем, прическа у него была на военный манер. С шеи свисала тонкая цепочка с парой подковок. Не иерарх, но для провинции, наверное, и две подковки было высочайшим статусом.

Заслышав вошедших, жрец тотчас развернулся к ним. Служитель, отступив в сторону, с легким поклоном указал на Антона. Мол, вот он. Антон поклонился.

- Ведомый Антон, если не ошибаюсь? - произнес жрец, делая шаг ему навстречу.

- Да, это я, - отозвался Антон. - У меня почта…

- Отлично! - воскликнул, перебив его, жрец. - Мы вас тут уже заждались.

- Ведущий Марк? - вопросительно произнес Антон.

- Он самый, ведомый, - отозвался жрец. - Он самый.

Жрец махнул перед лицом Антона своими подковками. На каждой подковке было выгравировано его имя и ранг. Антон не успел их разглядеть, а попросить жреца предъявить "документ" еще раз постеснялся. Да и капрал тотчас выступил вперед, четко отрапортовав:

- Тут посылка для вас, ведущий Марк.

Жрец глянул на сундучок и небрежно махнул рукой в сторону стола, добавив:

- Поставьте там.

Капрал протопал вперед. Половицы тихонько поскрипывали под его тяжелыми шагами.

- Но я ждал письмо, - жрец снова обратился к Антону. - Надеюсь, оно у вас с собой?

- Да, ведущий.

Пока Антон копался в сумке, капрал нашел место на краешке стола и аккуратно пристроил там сундучок. Жрец буравил Антона внимательным взглядом и, надо сказать, несколько этим нервировал. Наконец, конверт появился на свет.

- Оно не подписано, ведущий, но это оно, - сказал Антон.

- Отлично, - произнес жрец.

Он буквально выхватил конверт из рук Антона и, отступив поближе к свету, нетерпеливо сломал печать. В конверте оказалась всего несколько листов бумаги, исписанной синими чернилами. Жрец быстро пробежал текст глазами. По мере чтения его лицо все больше и больше мрачнело.

- Ну, конечно… - шептал он. - Я так и думал. И с самого начала это говорил, - это уже прозвучало зло и раздраженно. - А меня никто не слушал.

Жрец поднял голову, но оглянулся не на Антона, а на трех солдат. Те дружно сделали шаг вперед. Половицы столь же слаженно скрипнули. Жрец указал на Антона и приказал:

- Арестовать!

- Что?! - воскликнул Антон. - За что?

Когда он заканчивал произносить второе "что", солдаты уже сграбастали его, вывернув ему руки за спину. Один из них сорвал с Антона поясную сумку и перебросил ее служителю. Тот неловко поймал ее на лету, чуть не уронив на пол, и заглянул внутрь.

- Эй! - возмущенно воскликнул Антон. - Это мое.

Жрец небрежно взмахнул рукой, словно бы отмахиваясь от назойливой мухи. Солдаты выволокли Антона из зала. Может, они и выглядели новобранцами, но действовали умело и слаженно. Слева от выхода из зала была дверь. Один солдат открыл ее, а двое других зашвырнули Антона внутрь. Дверь захлопнулась за мгновение до того, как Антон грохнулся на пол. Тот, на его счастье, был опять же деревянный. Тем не менее, посадка вышла жестковатой.