Олег Мушинский – 13 заповедей (страница 15)

Пока что дело попахивало ересью! Причем не слабой по нерадению вроде банкротства, а самой что ни на есть серьезной. Такая могла и на костер привести. Более чем неприятная новость, что и говорить!

Свет из кабины осветил припорошенный снегом овраг. Из него торчали сухие корни. Антон машинально повернул рукоятки и шагоход двинулся в обход. Передняя правая нога едва заметно подвисала в верхней точке. Кади заметил это, и нахмурился.

- Скорее всего, - тем временем неспешно говорил он. - Это значит, что убитый был в форме храма, но откуда нам было знать, что это не переодетый еретик? Ведь эти ребята покушались на храмовую почту.

- Вообще-то, да, - тотчас тихо поддакнула Иния.

Антон немедленно согласился с ними обоими и сразу почувствовал себя спокойнее.

- Это не самое типичное поведение для служащих храма, - продолжал Кади. - И уж это точно были не инквизиторы.

- Уверен? - уточнил Антон.

Он сам настолько хотел в это верить, что нисколько не сомневался, однако еще одна порция заверений была бы сейчас очень кстати.

- Абсолютно, - сказал Кади. - Доводилось мне отбиваться от инквизиторов.

Бодрость духа схлынула с Антона так же быстро, как пришла.

- Они обычно по двое работают, - продолжал рассказывать Кади. - И работают очень серьезно. Я, помнится, всего раз завалил инквизитора, да и то, можно сказать, повезло, а обычно еле ноги от них уносил. Это от двоих-то, а тут их целая банда была и мы так легко ушли.

Антон перестал его слышать на словах "завалил инквизитора", и включился обратно только когда Иния задала тот вопрос, который непременно задал бы он сам, будь он в менее шоковом состоянии.

- И вас за это не сожгли? - спросила девица. - Значит, всё было по честному?

Антон весь обратился во слух.

- Всё по честному, красавица, - подтвердил Кади. - Он стрелял в меня, я в него. Кто ж ему виноват, что я стрелял точнее? Закон дозволяет самооборону, а…

- От Храма?! - чуть громче, чем собирался, вопросил Антон.

- И от него тоже, босс, - ответил Кади. - От него тоже. В законе никаких исключений нет, а все законы у нас пишет Храм. Если б он считал, что от инквизиторов защищаться нельзя, наверняка бы вписал это в закон.

- Но… Но как такое вообще возможно? Ты же не еретик, чтобы за тобой инквизиция гонялась?

Иния с интересом посмотрела на Кади.

- Не еретик, - спокойно сказал тот.

Девица, казалось, была слегка разочарована. Ну еще бы, так бы за одну ночь увидела и живого инквизитора, и пока еще живого еретика. Это не считая живой легенды - капитана Кади.

- Я, как и ты, подрядился доставить храмовую почту, - сказал Кади.

- За это не убивают, - тотчас возразил Антон.

- Ага, - Иния энергично кивнула. - Вы же их почту возили.

- Можно и так сказать, - ответил Кади. - Но точнее будет сказать, что я возил почту конкретных иерархов. Храм, знаете ли, не такой уж и монолит. Реформаторы спорят с ортодоксами, иерархи борются за влияние. В общем, всё как у нормальных людей.

- Нормальные люди тоже за почту не убивают, - проворчал Антон.

- Ну, это смотря какая почта, - отозвался Кади.

Антон рефлекторно обернулся через плечо, словно бы мог разглядеть посылку сквозь переборки. Письмо по-прежнему лежало в поясной сумке. Та свешивалась с кресла вниз и, казалось, в единый миг стала настолько тяжелее, что чуть кресло не перекосила.

- Но обычно да, за почту не убивают, - успокоил его Кади. - Это должна быть настоящая бомба, чтоб убили. Обычно почтальона убивают как свидетеля, чтобы он никому не разболтал, кто забрал почту.

Антон, собравшийся уже было облегченно выдохнуть, обреченно вздохнул.

- Знаешь, Кади, - сказал он. - Я, конечно, очень рад, что никого из нас не подозревают в ереси и убийцы гонятся за нами вовсе не из-за этого, но какая на самом деле разница, за что нас всех убьют?!

Окончание фразы прозвучало не так громко, как могло бы, зато очень эмоционально. Иния аж вздрогнула.

- Разница есть, босс, - спокойно сказал Кади. - Если бы ты вез что-нибудь еретическое, то это сделало бы тебя соучастником ереси и тогда вся инквизиция гонялась бы за тобой, пока не поймала бы. Ну а дальше ты сам знаешь.

Антон знал. Показательные аутодафе с сожжением еретиков случались не слишком часто, но с относительной регулярностью. Люди должны помнить, что Храм не только поддерживает верующих, но и сурово карает ослушников! Другое дело, что когда под рукой не было подходящих ослушников, храмовый суд становился невероятно суров даже к самым малейшим нарушениям.

- А если им нужно только письмо, - продолжал тем временем Кади, вырывая Антона из пучины сумрачных мыслей. - То они будут гоняться за тобой только пока письмо у тебя.

- А потом? - сразу спросил Антон.

- Потом ты вряд ли будешь им интересен, - сказал Кади. - Мстительность не в характере храмовников, если ты об этом. Если тебя и найдут, то только для того, чтобы предложить работу.

- Это после того, как ты в них стрелял?

- Это после того, как ты от них ушел, - ответил Кади. - Храм любит вербовать тех, у кого дело ладится.

- Даже если ладится против них? - спросила Иния.

Кади кивнул.

- Особенно против них, - уверенно заявил он. - Ты думаешь, почему у храма самые лучшие сотрудники? Именно потому что как только на горизонте появится кто-то еще лучше, его тотчас завербуют, - Кади усмехнулся. - Меня как раз приглашал на работу инквизитор, в которого я до этого стрелял. Хорошо хоть не убил.

- И он не держал на тебя зла? - спросил Антон.

Кади покачал головой, потом пожал плечами.

- По крайней мере, мне он этого никогда не припоминал, - сказал он. - А мы с ним потом лет десять работали. Но инквизиторы, они - люди убежденные. Вот заповедовал Мамона, что общее дело важнее частного, значит только так и должно быть, а дело мы делали исправно. Ни одного провала не было. Хотя, если бы был, тогда, возможно, разговор бы уже пошел по другому.

Антон даже не стал пытаться представить, как бы оно могло выглядеть по другому.

- Не уверен, что эта работа по мне, - заметил он.

В приключенческих романах всё это выглядело как-то иначе. Волнительно, конечно, но не столь тревожно. Будь у романных героев такой расклад с самого начала, они бы тоже вряд ли полезли бы дальше в подобную авантюру.

- Ты - босс, тебе и решать, - спокойно ответил Кади. - Храму сложно отказать, но попробовать можно.

Антон подумал, что на такое у него вряд ли хватит решимости, и снова вздохнул. Кади понял его уже с полувздоха по выражению лица.

- Тогда могу только посоветовать всегда выполнять свои договора, - сказал он. - Как бы ситуация не поворачивалась и что бы тебе ни сулили. Во-первых, репутация, а во-вторых, тех, кто не продается, покупают по самой высокой ставке.

- Хоть что-то хорошее, - проворчал Антон.

- А пособникам тех, кто не продается, зарплату повышают? - тотчас спросила Иния.

Кади усмехнулся и взглянул на Антона. Тот опять вздохнул.

- Повышают, - сказал Кади. - Но не всё сразу. Давай-ка вначале с передачей на правую ногу разберемся. Покажи-ка, что там у тебя потрескивает?

Иния мотнула головой, мол, идемте, и исчезла. Кади выглянул за окно. Городские огни уже давно пропали из виду, и никаких других им на замену не появилось. Только в небе ярко мерцали звезды да висела полная луна. Кади понюхал воздух и нахмурился.

- Вот что, босс, - сказал он. - Ты не гони пока с передачей не разберемся. На трех ногах мы далеко не ушагаем, а нам бы хотя бы до Многоугольника добраться…

Кади еще раз глянул за окно и вышел из кабины. Антон вздохнул ему вслед. Затем он тоже попытался поймать носом залетающий в разбитые окна ветер. Не унюхал вообще ничего. Воздух казался идеально чистым. В отличие от письма, от которого теперь даже не попахивало, а откровенно смердело неприятностями. Большущими неприятностями.

Многоугольник был огромным скальным массивом размером с целый город, сквозь который протянулись множество проходов. Одни - широкие, другие - настолько узкие, что там едва мог протиснуться человек, но всех их объединяло одно: среди них не было ни одного прямого.

Главным входом - или выходом, если шагать в южном направлении - служил огромный пролом в каменной гряде. По его краям лежали груды камней. На здоровенном валуне возвышалась башенка, сложенная из того же камня. На башенке горели два фонаря. Один белый, второй зеленый. Зеленый цвет означал заражение. Впрочем, один и в сочетании с белым он означал, что пройти всё-таки можно.

У подножия валуна застыл самый странный шагоход, какой только Антону доводилось видеть, даже если учитывать иллюстрации из приключенческих романов. Это был двухэтажный шатер из досок на шестиногой платформе. В узких окошках горел свет, а из трубы на крыше валил белый дым.

- Э-э… Кади! - позвал Антон.

- Что случилось? - отозвался Кади из переговорной трубы.

- Тут впереди какая-то странная конструкция на шести ногах, - сказал Антон. - Как думаешь, это не логово разбойников?