Олег Морозов – Фогельшойхе (страница 14)
– Выходи, предатель! – кричал Мурзик. – И выноси нам наш трофей! Мы знаем, что чучело у тебя!
– Оно здесь, – пробасил Бруно. Эхо его голоса заставило котов попятиться. – Но оно не трофей. Оно мой гость.
– Гость? – Мурзик истерически рассмеялся. – Собака защищает мусор! Какая ирония! Ты пал еще ниже, чем мы думали, Бруно. Ты предал Хозяина, а теперь ты предал природу. Отдай нам Фогельшойхе, и мы, так и быть, позволим тебе сдохнуть своей смертью. Может быть.
Майя встала рядом с Бруно. Она была огромной, её голова почти касалась потолка.
– Я не вещь, – сказала она. – И я не боюсь тебя, маленький фюрер.
Мурзик зашипел.
– Взять их! – взвизгнул он. – Всех! Убить собаку! Разорвать чучело! Это война! Тотальная война!
Кошачья лавина хлынула вниз по лестнице. Это была живая волна из когтей, зубов и ярости. Бруно шагнул вперед, закрывая собой Майю.
– Встань к стене, девочка! – рявкнул он. – Прикрой спину! Сейчас будет жарко!
Он оскалил пасть. Теперь он не был старым, больным псом. Он был стражем. Он был тем, кем его создали – защитником. Только теперь он защищал не систему, а душу.
– Fass! – скомандовал он сам себе. И прыгнул навстречу волне.
Майя увидела, как он сбил грудью первых трех котов. Челюсти Бруно сомкнулись на хребте огромного рыжего кота, послышался хруст. Он мотнул головой, отшвыривая врага. Но их было слишком много. Они облепили его, как муравьи гусеницу. Они висели на его боках, на шее, драли морду.
– Бей! – кричал Бруно, крутясь волчком. – Не стой!
Майя очнулась от оцепенения. Она не может просто смотреть. Она не жертва. Она – Фогельшойхе. Она сделана из дерева, которое не чувствует боли. Она шагнула вперед и с размаху опустила свою тяжелую деревянную ногу на пол, прямо перед носом нападающих.
БАМ!
Бетонный пол содрогнулся.
Битва началась. Битва двух изгоев против армии «чистой породы». Битва за право быть собой.
ГЛАВА 8
Подвал взорвался.
Если бы кто-то мог наблюдать за этим со стороны, он увидел бы сюрреалистичную, кошмарную картину, достойную кисти Босха. В полумраке котельной, среди ржавых труб и угольной пыли, ожившее пугало и старая овчарка сражались против живого ковра из шерсти, когтей и ненависти.
Коты не нападали хаотично. У них была тактика. Мурзик, сидя на верхней ступеньке, дирижировал боем с холодной расчетливостью генерала.
– Левый фланг! Подрезать сухожилия собаке! – визжал он. – Правый фланг! На куклу! Рвите ткань! Ищите швы!
Первая волна разбилась о ноги Майи. Она стояла, широко расставив свои дубовые конечности, превратившись в живой бастион. Коты прыгали на нее, вцеплялись в мешковину, пытались карабкаться вверх, как по дереву. Ткань трещала и рвалась под их напором, но добраться до уязвимой сути им не удавалось – под тряпками была твердая, как камень, дубовая кора, о которую лишь тупились их когти.
Майя не чувствовала боли в привычном смысле. Укусы не причиняли ей страданий, они лишь вызывали глухое раздражение. Но она чувствовала вес. Десятки тел висели на ней, тянули вниз, пытаясь опрокинуть.
– Прочь! – прогудела она и размахнувшись рукой, смела с себя гроздь шипящих тел. Коты разлетелись в стороны, ударяясь о стены, как теннисные мячики, но тут же вскакивали и снова бросались в атаку. Их вела не только злоба, их вел страх перед вожаком.
Бруно приходилось хуже. Он был из плоти и крови. И он был стар. Он стоял спиной к ногам Майи, прикрывая её тыл. Его челюсти работали, как капкан.
Щелк! Хруст! Визг!
Он перехватывал котов в полете, ломая хребты, отшвыривал их в сторону. Но их было слишком много. Они проскальзывали под его защитой. Они висели на его боках, вгрызаясь в дряблую шкуру. Они целились в глаза, в нос, в пах.
– Держись, Бруно! – крикнула Майя, увидев, как пес пошатнулся, когда особо крупный полосатый кот вцепился ему в холку.
– Я держусь… – прохрипел пес, стряхивая врага и тут же получая новый укус в лапу. – Они быстрые… заразы…
Пол подвала стал скользким. От крови. Кошачьей и собачьей. Запах железа смешался с запахом плесени, создавая тошнотворный коктейль войны.
– Элита! Вперед! – скомандовал Мурзик сверху.
По лестнице спустились трое черных котов – тех самых телохранителей, что убили старика на свалке. Они были крупнее остальных, их шерсть лоснилась, а движения были текучими и смертоносными. Они не тратили силы на визг. Они шли убивать.
Их целью был Бруно. Они понимали: собака – слабое звено. Если падет собака, куклу можно будет разобрать на части не торопясь.
Один черный кот прыгнул Бруно прямо в морду, отвлекая внимание. Пес клацнул зубами, но кот увернулся в воздухе, полоснув когтями по носу овчарки. Кровь залила Бруно глаза. Он мотнул головой, ослепленный на секунду.
В этот момент двое других ударили с боков. Они метили в задние лапы, чтобы подрезать сухожилия.
– А-а-р-р! – взревел Бруно, падая на колено.
– Нет! – Майя увидела это.
Гнев, который тлел в ней, вспыхнул белым пламенем. Они бьют лежачего. Они бьют друга. Она забыла, что она неуклюжая. Она забыла, что она деревянная. Она шагнула через упавшего Бруно, накрывая его своей тенью, как щитом.
Один из черных котов, торжествуя победу, уже открыл пасть, чтобы вцепиться псу в горло. Но вдруг деревянная рука в рабочей рукавице, ставшей теперь красной от чужой крови, схватила его поперек туловища.
ХРУСТЬ.
Звук был сухим и коротким. Майя сжала пальцы. Она не хотела убивать, но её сила была силой дуба, а гнев был гневом всех сожженных. Ребра элитного убийцы не выдержали. Она отшвырнула обмякшее тело в угол.
Второй черный кот, увидев судьбу напарника, замер. Он поднял голову и встретился взглядом с пуговицами Майи. В полумраке подвала, в свете единственного луча, падающего сверху, Майя выглядела не как кукла. Она выглядела как древний идол, требующий жертв. Её шляпа съехала, открывая швы на кожаном лице. Из прорех в одежде торчали острые щепки и солома, похожая на иглы дикобраза.
– Уходите, – сказала она.
Её голос изменился. Это больше не был голос девочки. И не голос ветра. Это был скрежет могильных плит.
– Я не чувствую боли, – произнесла она, делая шаг к котам. – Вы можете кусать меня вечно. Я не умру. А вы – умрете. Вы ломаете об меня когти. Вы ломаете зубы. Посмотрите на пол. Это ваша кровь, не моя.
Коты, окружившие их, попятились. Фанатизм хорош, когда ты побеждаешь. Когда перед тобой стоит трехметровое чудовище, которое ломает хребты как спички и не реагирует на раны, фанатизм сменяется инстинктом самосохранения.
– Стоять! – завизжал Мурзик сверху. – Трусы! Дегенераты! Атаковать! Кто отступит – будет казнен!
Но магия его голоса дала трещину. Животный страх перед неубиваемым монстром оказался сильнее страха перед диктатором.
Мурзик понял это. Он увидел, как его армия колеблется. Как хвосты, поднятые трубой, начинают поджиматься. Ему нужно было чудо. Ему нужен был подвиг. Или хотя бы показательная казнь. И он решил сделать всё сам.
Белый кот с черными усами, маленький Наполеон помойки, разбежался по верхней площадке лестницы. Он оттолкнулся от перил и полетел вниз, целясь прямо в лицо Майи. Его план был прост: вырвать ей глаза. Ослепленное чудовище станет беспомощным. Толпа увидит победу вожака и снова поверит в него.
Майя увидела этот белый снаряд, летящий на неё. Время замедлилось. Она видела его выпущенные когти, похожие на рыболовные крючки. Видела его голубые, безумные глаза. Видела черное пятнышко под носом.
Мурзик уже предвкушал, как вонзится в неё. Его расчет строился на абсолютной внезапности – он был уверен, что неповоротливое чудовище даже не успеет понять, что произошло, пока его когти не достигнут цели.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.