Олег Мороз – И все-таки Почему Путин? (страница 19)

Тут я, автор этой книги, могу высказать следующее предположение. Спецслужбы, ФСБ, могли и не иметь особого отношения, к продвижению Путина в президенты. Но — до какого-то момента. До момента, когда он стал премьер-министром. Поначалу он оказался один на один перед перспективой огромного карьерного роста. Отсюда и неуверенность, и сомнения, о которых говорит Волошин. Но все могло довольно резко перемениться, когда стало ясно, что Путин действительно стал человеком фактически номер один в стране, назад пути нет. И он не собирается назад. После этого его вполне могли «взять в оборот» коллеги по ФСБ и другим спецслужбам, типа Патрушева, Черкесова, Сергея Иванова, прочих граждан из этого круга. «Владимир Владимирович, да вы что! Чего вы тушуетесь! Хватит вам тушеваться! Крепко берите власть в свои руки! Мы вам поможем! Мы с вами сделаем все как надо! Мы сделаем из этой страны конфетку!» И Владимир Владимирович перестал тушеваться и сомневаться, обрел крылья. Как говорится, взорлил. И с тех пор уже не расставался со своими советниками-силовиками. Так конспирология, на чуть более позднем этапе, могла обрести вполне реалистические черты.

Разговор на даче у Волошина

6-го или 8 августа 1999 года (как уже говорилось — в других интервью) на даче у Волошина близкие президенту люди обсуждали возможных преемников. Кроме хозяина дома, были Юмашев, Татьяна Борисовна, Чубайс… Вроде бы присутствовали Абрамович и Фридман. Олигархи. Анатолий Борисович категорически выступал против выдвижения Путина: как политик он не известен, а потому трудноизбираем; есть ведь готовый проходной кандидат — Степашин, почему его не выдвинуть? Между Волошиным и Чубайсом возник спор. Знаю о нем из рассказов Чубайса и Юмашева. Интересно, как он запомнился Волошину. Александр Стальевич не склонен придавать ему большого значения.

Волошин:

— Слушайте, между нами споров было — тысячи…

– …Вы тогда ответили: если выбор будет за Степашиным, пусть тогда главой Администрации опять становится Чубайс, а я ухожу. Довольно категоричная постановка вопроса.

— Да, это было в какой-то момент. Это я помню. Когда Чубайс стал напирать, я говорю: «Ну, вот если Борис Николаевич примет решение оставить Степашина, тогда я ухожу, а вы тут сами разбирайтесь со всеми этими проблемами».

– То есть вы твердо стояли за Путина.

– Я взаправду считал, что Путин — это правильный выбор из тех двух кандидатур — Путин или Степашин? — которые там были. При этом со Степашиным у меня были и остаются самые хорошие отношения. Повторяю, он реально приличный человек, порядочный, с серьезным политическим опытом и т. д. Что касается позиции Чубайса… Мне кажется, у Анатолия Борисовича отношения со Степашиным все-таки были более давние. Он его, видимо, хорошо чувствовал, относился к нему с большей симпатией. Он и к Путину вроде нормально относился, они же оба из Питера, у них были нормальные человеческие отношения. Но он понимал, что Степашин действующий премьер-министр, он какая-то понятная публичная, очевидная фигура, а Путин был для него не очевидным. Но, я думаю, Чубайс был не единственным, для кого выбор Путина был не очевидным. В общем, тогда шли нормальные споры, дискуссии. Люди обсуждали вопросы развития страны. Обсуждали тех или иных политических персонажей, кто на что способен, кто способен страну выводить из кризиса, кто не способен. Приводили какие-то аргументы. Это нормально.

Участвовали ли в этих спорах олигархи?

Мой вопрос:

– Вот вы говорите, что часто обсуждали вопрос о Путине, Степашине. А так называемые олигархи — Березовский, Абрамович, Фридман — участвовали в этих обсуждениях, в этих спорах?

Волошин:

– Вы же сами мне рассказали интересную историю… Я ее не очень помню… Что у меня на даче кто-то с кем-то встречался.

– Вы это не помните?

— Я это очень смутно помню, потому что, на моей памяти, у меня тогда были десятки и сотни разных встреч с разным составом. Конечно, были дискуссии. Это был период такого политического межвременья. Понятно, что действующий президент был, мягко говоря, не очень популярной политической фигурой, что он был уходящим президентом. Кто придет вместо него, это вопрос обсуждали все, на кухнях и не на кухнях, и в Кремле, и за пределами Кремля. И в московской мэрии, и в регионах, и где угодно. Люди это обсуждали. И в бизнесе, конечно, это тоже обсуждали. Обсуждали между собой, во всевозможных форматах. Обсуждалось ли это с бизнесом в Кремле? Ну, конечно, как-то обсуждалось. Мы же все живем не в безвоздушном пространстве, как-то с кем-то общаешься, с одним, с другим, с третьим. Конечно, обсуждалось.

– В этих обсуждениях олигархи как-то высказывались в пользу Путина, поддерживали его кандидатуру?

– Я сейчас не помню, высказывались ли они за Путина.

– Я слышал, что в том последнем обсуждении у вас на даче участвовали Абрамович и Фридман.

– Фридман, помню, на каких-то встречах был. У меня с ним и с его коллегой по «Альфа-Групп» Петром Авеном старые добрые отношения. Наверняка эту тему я тысячу раз с ними тоже обсуждал. Это ребята в бизнесе вполне прагматичные. Я не могу сказать, что они были такими уж борцами за Путина или против Путина, за Степашина или против Степашина… Так что и у меня, и у других сотрудников Администрации наверняка были дискуссии с представителями бизнеса по поводу того или иного преемника. Я не помню, если честно, чтобы Борис Николаевич с кем-то из бизнеса встречался и такие вещи обсуждал. Такое вряд ли можно себе представить. Он всегда к этому относился как-то осторожно, отстраненно, а у нас, сотрудников Администрации, всегда был какой-то круг общения. И потом человек бизнеса он всегда имеет право какое-то свое слово сказать. Вопрос ведь не в том, чтобы не общаться с бизнесом и ничего с ним не обсуждать, вопрос, насколько власть самостоятельна в принятии решений. В этом смысле Борис Николаевич Ельцин, когда принимал решение о Путине, был абсолютно самостоятелен.

Ясно одно: у Путина был довольно удачный опыт чиновника

Задаю Волошину вопрос, который задаю всем: какие такие замечательные качества Путина давали основания верить, что он станет хорошим президентом?

Волошин:

– Ну, нельзя сказать, что это мне они давали основания верить. Я хотел бы себя от этого отделить — не я ведь принимал решение. Но я могу привести аргументы, которые мне кажутся объективными, не моими, а реально объективными. Это факты из биографии конкретного человека. Аргументы в пользу Путина. Как я уже говорил, он в девяностые годы, в сложный период, — сложный и с точки зрения экономики, и с точки зрения политики — был реальным топ-менеджером пятимиллионного города, второго по размерам после Москвы. Он реально был первым заместителем Собчака. Собчак, повторяю, был политическим лидером, а Путин был при нем реальным топ-менеджером. Пятимиллионный город — это все-таки огромная ответственность. В период, когда в городах еды не хватало, продуктов не хватало. Того не хватало, сего, люди жили кто без пенсии, кто без зарплаты. В города не завозили товары первой необходимости. Это все Путин застал в качестве топ-менеджера города. И он справлялся со всеми этими проблемами. То есть это такой более чем серьезный опыт. Мне вообще кажется: хорошо, когда лидеры страны вырастают из регионов. Потому что страна реально состоит из регионов, и очень важно знать, как в них живут люди. Так что у Путина такой опыт реального менеджмента был, причем в одном из крупнейших субъектов Федерации, довольно сложном и политически, экономически.

Тут я напоминаю Волошину, что опыт был не совсем гладким. Большую известность получил, в частности, скандал, связанный с докладом Марины Салье. За рубеж были вывезены редкоземельные металлы, нефтепродукты и другое сырье на сумму более ста миллионов долларов. В то время довольно большие деньги. Это были бартерные контракты. Взамен в Санкт-Петербург, где продовольствия не хватало настолько, что на него уже были введены карточки, должны были поступить партии мяса, картофеля, птицы. Но не поступили. Соответствующие документы на этот бартер были подписаны Путиным, занимавшим тогда должность председателя Комитета по внешним связям мэрии, и его заместителем Аникиным. Были у Путина тогда и другие, мягко говоря, прегрешения…

Волошин:

– Слушайте, а у кого из региональных руководителей в девяностые годы была безоблачная жизнь? У кого не было скандалов и конфликтов? Жизнь была настолько сложной, настолько драматичной! Настолько поменялись правила игры по сравнению с предыдущим советским периодом! Старые институты и старые правила игры разрушились, а новые только создавались. Это был сложнейший период нашей истории. Драматичный, кровавый, с войнами, с бандитским беспределом… Это действительно было драматично. В этот момент создавались какие-то новые институты, люди учились демократии, люди учились обращению с частной собственностью. Все это было через драму. И уровень ответственности при руководстве большим субъектом Федерации, каким являлся Санкт-Петербург, был необычайно высок. Для Путина, повторяю, это был очень важный опыт. Стопроцентно он был не бесконфликтный. Я даже не знаю всех конфликтов, которые у него там были. Но можно найти какого-то руководителя, у кого не было конфликтов в тот период, кто безоблачно прожил девяностые годы? Я не думаю, что такие руководители субъектов Федерации найдутся. Если только это не совсем бездельники. Вот… Это что касается тогдашней управленческой деятельности путина. После этого у него был опыт проигранных выборов в Питере, когда Собчак, его непосредственный руководитель, проиграл Яковлеву. Мне кажется, это тоже полезный опыт. Все-таки опыт побед — одно, а опыт поражений — другое. Умный учится на своих ошибках, дураки вообще не обучаемы. Человек с набитыми шишками тоже дорогого стоит. Как у нас говорят, за одного битого двух небитых дают. То, что Путин битый — это тоже ценный опыт. Он такой сложный, тяжелый, болезненный, но тоже опыт… Дальше у него был какой-то опыт работы в Управлении делами президента. Потом он в Администрации президента занимался регионами. За это время он хорошо узнал страну, ситуацию в разных регионах… Это была его зона ответственности. И, кроме территорий, он еще занимался Контрольным управлением. Тоже много чего через это увидел, многие проблемы, способы их решения… Летом 1998 года он стал директором ФСБ, потом к этой должности добавился пост секретаря Совета безопасности. Это тоже полезный опыт. В общем, все эти обстоятельства — то, что он занимал весьма ответственные посты, — говорили в его пользу. К августу 1999 года у него был довольно разносторонний опыт — и региональный менеджмент, и территории, и Контрольное управление, и силовая структура, — ФСБ, — и Совет безопасности… Вот что мог иметь в виду президент, делая выбор в пользу Путина. Все это накладывалось на его личные симпатии к нему, сложившиеся к тому времени.