Олег Мороз – И все-таки Почему Путин? (страница 14)
Человек неотразимого обаяния
Итак, как бы о том ни судить, никаких твердых, надежных оснований, чтобы считать Путина убежденным демократом, потенциальным перворазрядным публичным политиком, государственным деятелем (а кто же тогда президент?) не было. А что же было? Кроме твердости характера, силы воли, кроме тех деловых качеств вполне квалифицированного чиновника, госслужащего достаточно высокого (хотя, может быть, и не самого высокого) уровня, которые все время почти все перечисляют, было еще одно — то самое обаяние, о котором постоянно поминает в своей книге Владимир Усольцев. Может быть, Борис Николаевич (а заодно и все его советники, формальные и неформальные) действительно поддались прежде всего этому обаянию? Хорошо ведь видно, как и теперь оно, еще более отточенное самоотверженным трудом имиджмейкеров, неотразимо действует на народные массы. Я и сам, глядючи по телевизору на артистические выступления Путина, порой ему поддаюсь…
− Нет, − возражает мне Юмашев, − насчет того, что главную роль при выборе Путина сыграло его обаяние, − это полная чушь. Начать с того, что сам он никогда не хотел быть президентом. У него такой идеи вообще не было. Это первое. Второе − обаяние, как известно, используется для того, чтобы делать карьеру. А каждое его очередное повышение происходило из-за каких-то совершенно не зависящих от него обстоятельств. Взять хотя бы такое. Чубайс уходит в правительство с поста главы Администрации президента. При этом забирает с собой половину Администрации. Предлагает мне занять его место. Но я не администратор, я журналист. У меня нет ни опыта административной работы, ни людей. Я отказываюсь. Чубайс меня уговаривает, обещает: «Я тебе наберу команду». В конце концов, увидев, кого он предлагает в эту самую «команду», я соглашаюсь. Среди подобранных Чубайсом кандидатов был и Путин: его он предложил на место Кудрина (руководитель ГКУ и одновременно заместитель главы Администрации). Никакого путинского обаяния тут не потребовалось… Второй случай − так называемый «писательский скандал» (помните, Чубайс и ряд его близких сотрудников получили крупные гонорары от одного из зарубежных издательств за еще не написанную книгу о приватизации, после чего «дружественное» Чубайсу телевидение раздуло «дело о коррупции»; это была ловушка, подстроенная Гусинским и Березовским). Борис Николаевич, вынужденный считаться с «общественным мнением» увольняет Казакова, через какое-то время отстраняет от должности Бойко, Коха… − всех, кто участвовал в этом скандале. Кроме самого Чубайса. Казаков, который, по рекомендации Чубайса, занимал должность первого зама главы Администрации, оставляет после себя пустое место. Я ставлю на это место Викторию Митину, однако вскоре понимаю, что ошибся: она явно «не тянет». Я увольняю ее и смотрю, кто бы из числа моих замов мог бы стать первым. Этот? Этот? Этот? И — останавливаюсь на Путине. Почему? По чисто технологическим соображениям. Ни каких-то особенно близких отношений у меня с Путиным не сложилось, вообще не было ничего личного… Просто Путин грамотно, точно работал с регионами, много ездил по стране (работа в ГКУ этого требует). За этот год с небольшим, в течение которого он пробыл на этом месте, он хорошо узнал всех губернаторов. Обо всем этом я мог судить достаточно уверенно: я с замами встречался раз в неделю, так что у меня набралось, наверное, более полусотни встреч с Путиным, это кроме встреч на различных совещаниях. Так что я был уверен: Путин вполне готов был к тому, чтобы подняться на ступеньку выше. Не пытался он ни понравиться кому-то, ни произвести на кого-то хорошее впечатление… Вообще было ощущение, что он не очень-то и дорожит своей работой. После он мне говорил: «Если бы ты не поставил меня в тот момент первым замом, я бы ушел… Потому что машина уже работала, и мне не очень хотелось там просто так сидеть». И вот он стал первым замом. Это серьезная должность. Когда глава Администрации куда-то уехал или его просто нет на месте, за все отвечает первый зам. То есть это серьезный политический игрок. Соответственно, и число встреч Путина с Борисом Николаевичем автоматически увеличилось во много раз… Короче, возвращаясь к вопросу об обаянии, Путин не то, что никогда не «включал» это обаяние, — напротив, если бы он хотел кого-то «обаять», он бы делал все точно наоборот, нежели он в действительности делал. Он вообще не предпринимал ничего, чтобы начальство к нему хорошо относилось. Попросту абсолютно методично выполнял круг своих обязанностей.
Если бы вернуться в 1999-й…
Вот снова я слышу о методичности, точности, аккуратности Путина… Но меня по-прежнему занимает вопрос: как же может претендовать на пост президента человек, не имеющий практически никакого политического опыта? И опять я слышу от бывших близких сотрудников Ельцина: если бы сейчас перенестись назад в 1999 год, − даже с учетом всего того опыта, который у нас есть на сегодня, среди тех кандидатов, которые тогда были, все равно наиболее подходящим следовало бы счесть Путина. Юмашев:
− Единственно, что надо было бы сделать, готовя его в преемники, − больше привлекать его к обсуждению и решению не только каких-то технологических, управленческих, но и наиболее важных общеполитических проблем. Чтобы он как
бы через себя все их пропустил, понял, почему все делается так, а не эдак. Конечно, у него было свое мнение по тому или по другому вопросу, но есть вопросы, в которых по-настоящему разобраться можно только так − будучи непосредственно включенным в их решение. Условно говоря, он действительно находился чуть сбоку от многих политических процессов. Сначала он руководил Главным контрольным управлением, потом, став первым замом главы Администрации, опять-таки занимался регионами… А такие общеполитические вещи, как, усовершенствование правовой, избирательной, партийной системы, федеративных отношений, соблюдение свободы СМИ и т. д., − это все проходило без него. Он вообще никогда не привлекался к обсуждению таких вещей. Глава администрации обсуждал с ним, что там в одном регионе творится, что − в другом… Что с этим губернатором делать, что с этим… Как помогать этому, как тому, как кого финансировать… Потом он перешел на работу в ФСБ, а уж это, понятно, вообще особая, отдельная сфера деятельности… Так что общеполитическими вещами он не занимался или занимался недостаточно. Но если вы доверяете человеку страну, вы, конечно, должны заранее привлечь его к решению общеполитических проблем и после иметь представление, как он будет в этой сфере действовать. В общем, в 1999-м никакой ошибки не было, — просто с годами человек НЕПРЕДСКАЗУЕМО изменился. Да и вообще, ошибся Борис Николаевич или нет, мы поймем, может, лет через десять. Может быть, нашей стране,
нашим людям так и надо, — чтобы ценили свободу, чтобы ценили правду и ненавидели ложь? Может быть, Борис Николаевич специально нам все это устроил, чтобы произошел катарсис, очищение, чтобы прививка, которую мы сейчас получаем, сработала уже навсегда, на века, как она сработала, в конце концов, в Европе?
Не думаю, что Ельцин — при всем моем уважении к нему — был так тонок и глубок, чтобы устроить для России подобную прививку.
К тому же «прививка несвободой» делается нашему Отечеству уже который век, считай с самого дня его основания. Да вот как-то все не возникает из-за этого у нашего народа жажда свободы. Как писал Чаадаев: «…Мы, можно сказать, некоторым образом — народ исключительный. Мы принадлежим к числу тех наций, которые как бы не входят в состав человечества, а существуют лишь для того, чтобы дать миру какой-нибудь важный урок… В нашей крови есть нечто, враждебное всякому истинному прогрессу».
Татьяна ЮМАШЕВА:
«ОТЦА НЕ СМУЩАЛО ЛУБЯНСКОЕ ПРОШЛОЕ ПУТИНА»
«Проблема собственной безопасности папу не волновала»
С Татьяной Дьяченко, ставшей к тому времени Татьяной Юмашевой, мне поговорить не удалось: когда собирал материал для этой книги, она хранила обет молчания. Однако в декабре 2009-го неожиданно нарушила его − дала пространное интервью мужскому журналу «Медведь» (мы с ней «пообщались» потом — в ее блоге в «Живом журнале»).
Ее рассказ о том, как и почему Ельцин в качестве преемника выбрал Путина, в общем-то, совпадает, с тем, что об этом говорит ее супруг. По поводу расхожего мнения, будто Борис Николаевич сделал такой выбор, стремясь обеспечить безопасность себе и своим близким:
− Папа вообще так не мыслил − безопасно для него это или небезопасно. Не волновала его и тема безопасности семьи. Он вообще этой проблемы не видел. Я ее тоже, кстати, считала надуманной. Если бы Лужков или Примаков пришли к власти, они стали бы меня арестовывать? Конечно, нет. Ну, а уж папа вообще думал совсем в других категориях. Если бы он об этом задумывался, он бы оставил премьером Виктора
Степановича Черномырдина, человека безгранично порядочного и верного. Но он считал, что новой России нужен президент новой формации, человек нового поколения. Именно поэтому папа считал неправильным выдвигать кандидатом в президенты Лужкова или Примакова, к которым, кстати, хорошо относился…
Насчет того, что Ельцин, когда он искал преемника, хорошо относился к Лужкову и Примакову, − это не совсем так…