Олег Моисеев – Во имя искусства (страница 19)
Бизнес, которым якобы руководила его жена, отнюдь не был фиктивным и приносил дополнительный доход. Говоря совсем честно, Михаил уже давно мог бросить свои коррупционные схемы и жить спокойно, но это не так уж и просто. Ему нравился тот приток адреналина, что он получал каждый раз, когда совершал очередную сделку. Отказаться от этого оказалось куда сложнее, чем от денег, которые на данный момент уже становились приятным бонусом нежели самоцелью всего мероприятия. Разумеется, Михаил действовал с умом – не каждый из пришедших к нему получал желаемое. Иногда чиновнику не нравился сам человек, а иногда он отказывал лишь ради того, чтобы поддерживать в глазах окружающих иллюзию собственной неподкупности. Кристально чистая репутация не помешает ему, когда Михаил выйдет на заслуженную пенсию. Ради неё он даже помогал некоторым из обращающихся к нему совершенно бесплатно, действуя, так сказать, в интересах народа. Помочь молодой многодетной семье построить дом? Конечно! Выделить участок под приют для бездомных животных? Пожалуйста! Кто как не мы позаботится о братьях наших меньших? Совершал он подобные акты бескорыстной помощи в умеренных дозах, чтобы у других «клиентов» не возникало лишних вопросов и претензий. Те, кому Михаил помогал бесплатно, несли в народ благую весть о том, что он практически святой человек. Им было невдомёк, что всё их «счастье» лишь пункт в его плане. Выверенный ход, способствующий возвышению его репутации. Хотя иногда… Обычно вечерами, после долгого трудового дня, Михаил задумывался о том, что весьма вероятно, что его бескорыстная помощь это всего лишь жалкая попытка замолить собственные грехи. Эдакий способ договориться с совестью, прикрытый желанием создания положительной репутации. В конце концов, из-за его сделок пострадало довольно много простых людей, лишившихся земли или домов. Однако… Совесть, в большинстве случаев, довольно скользкая мразь, которую весьма легко уговорить. В случае Михаила хватало бутылки дорогого виски. Алкоголь вообще очень хорошо знает своё дело в вопросах договоров с совестью.
Изрядно захмелевший чиновник стоял у окна и любовался двором своего дома, построенного в результате упорного и опасного труда. С каждым глотком виски в нём всё больше укреплялась уверенность, что он заслужил всё то, что сейчас имеет, а ещё через пару лет будет иметь ещё больше… В голове непроизвольно начали всплывать мысли о сексе… Можно позвонить своей новой помощнице и вызвать её на «ночную подработку». Тем более, она уже не раз доказывала свою «трудоспособность»… Нет. Он уже слишком пьян и скорее всего попросту уснёт дожидаясь её. Конечно, можно было бы спуститься вниз, на первый этаж, и присунуть своей жене, но от одной мысли о таком соитии виски начинало проситься из желудка на волю. Нет уж… Он не настолько отчаялся. В крайнем случае можно быстренько передернуть в ванной и спокойно отправиться спать. Всё лучше, чем прикасаться к жене… Не факт, что она и сама его захочет. Тем более после стольких молодых любовников… Оказаться отвергнутым собственной женой в столь поздний час тоже не хотелось. Уж очень сильно это ударит по его самолюбию.
Всё ещё стоя у окна, Михаил сделал последний глоток из своего стакана, допивая залпом все остатки виски… Неожиданно фонари во дворе начали неистово мерцать, после чего резко погасли, погружая всю территорию в кромешную тьму. Ночь выдалась облачной, так что даже лунный свет не мог нарушить окутавшую всё тьму. Вместе с фонарями погас и свет в доме… Тихо выругавшись, Михаил наощупь поставил стакан на подоконник и побрел в сторону выхода из комнаты, то и дело спотыкаясь о мебель. Ножка одного из дорогих кожаных кресел больно ударила его по пальцам ноги и заставила потерять равновесие. С гулким грохотом чиновник растянулся на полу, громко ругаясь. В его хмельном сознании далеко не сразу возникла мысль достать из кармана мобильник и позвонить дежурящему у ворот охраннику. Не поднимаясь с пола, Михаил, кряхтя, перевернулся на спину и кое-как выковырял из брюк телефон. Дисплей мобильника ярко вспыхнул в темноте, заставляя мужчину сощуриться. Непослушные пальцы с трудом отыскали нужный номер, который к тому же было сложно разглядеть, так как в глазах всё плыло от изрядной порции алкоголя, засевшей в желудке. В конце концов, Михаил нажал кнопку вызова и приложил трубку к уху, ожидая ответа… Тишина… Никаких гудков… Михаил нахмурился и вновь взглянул на дисплей своего телефона. Рядом со значком сети было пусто… Какого хрена?.. С чего бы вдруг сигналу понадобилось пропасть?.. Тряхнув головой, Михаил с трудом поднялся с пола. Глаза понемногу привыкали к темноте, но перед ними всё плыло, что затрудняло ориентирование в собственном доме. Михаил вспомнил, что у него на столе был внутренний телефон, напрямую соединяющий дом с охраной. Кое-как доковыляв пару метров обратно, чиновник принялся шарить руками по столешнице из красного дерева, попутно сбивая недопитую бутылку виски на пол. В конце концов, его ладонь сомкнулась на телефонной трубке. Михаил медленно поднёс её к уху и принялся тыкать в кнопки на самом телефоне, пытаясь найти нужную, чтобы соединиться с постом охраны. Однако… И здесь была полнейшая тишина… Никаких гудков, словно кто-то обрезал все связи с внешним миром… Михаил с грохотом швырнул трубку обратно на стол. В этот момент свет в доме неожиданно начал мерцать…
– Какого хрена?! – выкрикнул чиновник, озираясь по сторонам.
Свет мерцал короткими вспышками, еще больше сбивая с толку одурманенного алкоголем мужчину. На первом этаже залилась визгливым испуганным лаем собака. Мелкая тварь, больше напоминавшая пучеглазую крысу, принадлежала его жене. Михаилу эта собака никогда не нравилась. И причиной тому было отнюдь не то, что мелкая псина стала подарком одного из молодых любовников его супруги, купленным на её же деньги. Нет. Михаила раздражало, что эта пародия на собаку готова лаять, испугавшись любого шороха. При этом её писклявый лай был таким отвратительно дребезжащим и громким, что казался больше самой мелкой твари. Даже сейчас его звук взрезал царящую в доме тишину и заставил Михаила поморщиться. Её хмельная голова тут же начала болеть от звуков, что раздавались из крошечной пасти этой скотины.
– Господи, да закройте ей уже кто-нибудь тявкало! – рявкнул Михаил, морщась от нарастающей головной боли, которую усугубляли мерцающие вспышки света во всём доме.
С другой стороны, звук лая был хорошим знаком. Наверняка мелкая тварь разбудит свою хозяйку, а это значит, что Михаилу не придется разбираться со всей этой ситуацией в одиночку. Он был слишком пьян, чтобы ясно мыслить. Да что там! Ему даже прямо ходить удавалось с большим трудом… Если его жена проснется, то они хотя бы смогут уехать отсюда пока электрики не разберутся со свалившейся на дом напастью. Да! Отличная идея! Уехать, вызвать помощь, после чего завалиться где-нибудь спать до самого утра. Вот только… Омерзительный лай всё продолжался и похоже никто не собирался его прекращать… Твою мать! Неужто его благоверная сегодня укатила куда-то? Нашла ещё один молодой член, готовый ублажить богатую даму?.. Вполне может быть… Михаил тяжело вздохнул. Выходит, что разбираться со всей этой ерундой ему придется самостоятельно. Для начала нужно заткнуть пасть этой псине, пока его голова не лопнула от боли. Потом можно будет доковылять до поста охраны у ворот и посмотреть, чем эти придурки занимаются, пока их хозяин страдает от внезапной напасти. В конце концов, они уже должны были отреагировать. Повернувшись к окну, Михаил заметил, что фонари во дворе не постигла та же участь, что и освещение внутри дома. Они попросту не включились. Весь двор был погружен в кромешную тьму, что должно было хоть маленько да насторожить охрану. Он платил этим олухам довольно приличные деньги за то чтобы они не задавали лишних вопросов и реагировали даже на самую незначительную угрозу или изменение в окружении. От крыльца до небольшого домика, служившего постом охраны, возле ворот было метров тридцать по прямой, не больше. Умом эти кретины не отличались, но бегать быстро умели, так что, по логике, кто-то из них уже должен быть внутри. Однако Михаил не слышал никаких звуков снизу, кроме мерзопакостного лая этой отвратительной мелкой дряни…
– Ну я вам устрою, – выдохнул чиновник, шаткой походкой направляясь к выходу из своего домашнего кабинета. – Бездельники сраные… Будете у меня без зарплаты горбатиться целый месяц…
Продолжая ругаться себе под нос, он медленно проковылял к широкой лестнице с высокими перилами, что вела вниз, на первый этаж дома. По мере того, как Михаил спускал своё непослушное пьяное тело вниз, собачий лай всё усиливался и в нём отчетливо начинали слышаться истеричные нотки. Мелкая дрянь не затыкалась ни на секунду, продолжая исторгать из себя эти отвратительные звуки, каждый из которых вызывал очередной приступ головной боли.
– Придушу мразь, – морщась прошептал Михаил.
Подобная мысль возникала у него и раньше, но до сегодняшней ночи эта псина словно понимала нависающую над ней угрозу и вовремя умела заткнуться. Какого хрена она услышала сегодня, что заставило её визжать без передышки? Неужели только из-за моргающего света, превратившего весь дом в какое-то странное подобие дискотеки со стробоскопом, но без музыки?..