Олег Мир – Колдун (страница 78)

Пять метров не расстояние я покрыл его менее чем за две секунду. Мазнул ладонью по пространству перед лицом, озадаченного психа, и еще через секунду начертил символ, рассеянности. Щелкнул затвор ружья, я толкнул заклятие, амбал быстро заморгал глазами осматриваясь вокруг. Я же от души приложил его кулаком в челюсть, и сразу навалился сверху. Провел ладонью по лбу, и почти рефлекторно вписал слова покоя в энергетическое поле. Долбаный псих обмяк, а зрачки расширились, следом наложил занятие сна.

Я, дыша словно, марафонец после неудачного забега, поднялся и глянул в сторону дверей сарая. Подмога в лице двух алкашей не появилась. Вот и славно.

— Убил? — послышался истеричный выкрик со стороны дома.

Вашу же маму. Вот и любящая женушка поспела, сейчас закатит скандал с киданием в лицо когтями.

— Спит он, — сказал я между глотками воздуха.

— И долго он так, — она подошла, посмотрела на безмятежно спящего супруга.

— Долго, — вот интересно они за одно или же это сугубо мужская инициатива? Или как в присказке «Одна сатана…», а то вчерашний спектакль, что она устроила, достоин Оскара, а то и двух.

— И что же мне теперь делать? — на лице у нее отразилась тревога, граничащая с истерическим ужасом.

Надо быстро загрузить ее мозг работой.

— Неси маркёр. Быстро.

Женщину как ветром сдуло, только юбка зашуршала. Из сарая выглянула пьяная морда с текущей кровью по щеке. Не хило он так приложился.

— Брысь, — рыкнул я. Морда исчезла в темноте дверного проема. Этих пока можно не опасаться.

— Вот, — тонкая женская рука протянула мне черный маркер.

Я наклонился, упираясь коренном в грудь лежащему телу, и сноровисто нарисовал символы. Круг, звезда внутри, необязательно конечно, но так эффектнее, в каждое деление написал по знаку сна, и еще пару символов укрепления. Получилось зловеще.

— Это что?

— Спать будет до утра, — ждал, что спохватиться и будет кричать, мол, замёрзни суженый, а нет полное равнодушие.

— И что мне потом делать? — в голосе столько надежды, словно я обещал ей чудо, и имел в кармане доказательства оного.

— Бежать тебе надо. Когда этот проснется то, назначит тебя виноватой во всех бедах, и следом покарает от всей доброты душевной.

— А ты беса из него изгнать можешь?

— Ты что во мне священника увидела? — зря нагрубил и мягче добавил, — нет в нем беса, место это проклято. Вам бы уехать всей семьей на пол годика глядишь все бы и нормализовалось.

— Да он же никуда не поедет, — тут же возмутилась она.

Вот что за народ, ты им совет даешь, а они возмущаются, мол, не подходит, и давай расшибись, но сделай так, чтобы нам было удобно и желательно мгновенно.

— Как хотите. Мое дело предложить.

Несчастная схватила меня за руку, и вкрадчиво посмотрела в глаза.

— Так ведь зашибет, — снова привет, по новому кругу.

— Слушай, бери дитя и беги, тут тебе счастья не будет. Он рано или поздно найдет предлог наказать, будь уверена простым синяком ты не отделаешься. Да и сама ты скоро станешь злобной тварью. Он пока все на себя перетягивает, характер у него такой. Но и тебе скоро проклятием накроет, и как-нибудь ночью, когда ребенок будет плакать, ты не выдержишь, возишь сковороду да пришибешь его, чтобы поспать нормально. И самое страшное тебе будет плевать на это.

И ее проняло, побелела, губы затряслись на глазах навернулись слезы. Поверила, каждому слову поверила, наверняка что-то уже такое проскальзывало в ее мыслишках. Она отпустила мою руку и убежала в дом. Я развернулся в сторону ворот, и машинально глянул на мусорный контейнер. Сволочь картечью бил, пол бока разворочено, если бы не мусор, то мог бы и достать. Отшвырнул ногой черный мусорный пакет, из которого что-то вытекало. И пошел к машине, припаркованной сразу за забором.

Как же я устал за эти долбанные четыре дня. И это без всякого колдовства, я просто ездил и смотрел местность, намечая план работ. То, что давило и портило людей вокруг города, проклятием не как нельзя было назвать, но и другого именования я пока подыскать не смог. Надо разбираться и как можно скорей. Пока просто подмечал признаки сверхъестественного, и радиус его распространения. Получалось километров пять от черты города, и тридцать-сорок за его пределами. Но это только на государственной трассе, что в глубине твориться пока не ясно. Тут еще работать и работать, и явно не одному. Позвонил в Надзор, там отбрехались общими фразами, мол, работайте, мы скоро будем. И не какой конкретики, что в прочем и не уделяло, я сам общими фразами описывал ситуацию. Ну, там скверна, там проклятие слабенькое, но обширное, тут пару потусторонних сущностей завелось. И люди звереют, не пойми с чего. В общем, нужно работать. За всем этим проблемами Юля и месть Витьку как-то отошли на второй план, и почти не вспоминались, разве что перед сном мучился плохими мыслями.

Перед вылазкой вскрыл еще одну заначку. И того у меня их осталось пять, две больших и три поменьше. Еще в почтовом ящике нашел небольшую шкатулку, обшитую бархатом, внутри оказалась заготовка под амулет, что я планировал сделать для Юли. Но сейчас боюсь, она от меня не то, что оберег, цветов не примет. С другой стороны, мне и лучше, сделаю себе нормальный амулет от лесных тварей, а то эта петлица на майке, не внушает доверия. Работа предстоит долгая и нудная, придется тщательно вырезать символы, затем закреплять и ждать пока, приживется. В обычных условиях неделя работы, в моих же не пойми сколько. Но делать надо. В качестве подарка кузнец прислал веревку черного цвета, под амулет, на ней скорей повесишься, чем она порвётся.

Подошёл к красному «пассату» второй модели, с обильной ржавчиной по бокам, да и царапин имелось преизрядное количество. И пусть внешне машина вызывала вполне себе сомнительные чувства, зато внутренние была в полном порядке. Купил ее по объявлению в газете в первых же день, когда приехал к бабушке в дом. Продавал дедок внешне очень благопристойный. За пошарпанный внешний вид скинул изрядно, чем меня и подкупил окончательно.

Взялся за дверную ручку, большим пальцем уперся в замок, и легонько потянул на себя, прислушиваясь к ходу движения. Тут дергать не в коем случаи нельзя, иначе оторвешь ручку к чертовой бабушке, потом мучайся. Уселся в кресло, прежде обив ноги от снега, завел движок, надо прогреть. Машинально достал сигарету, подкурил.

— Ну вот, — вслух сказал я, выбираясь наружу.

Прокуривать салон транспортного средства я не собирался, терпеть не могу застарелую вонь табака, мне в ней еще не один час рулить.

Увидел, как вдалеке прошмыгнула парочка не слишком трезвых колхозников, если судить по походке, шатало их изрядно. А так никого вокруг, а ведь стреляли и не раз. Всем по фиг, у всех теперь один принцип: моя хата с краю. Даже полицию вызвать не станут, дабы кредит на телефоне не тратить. Печально это всё и грустно, а еще хуже, никому до этого разброда и шатания нет никакого дела.

Солнце в отчаянной борьбе с серой дымкой облаков, выдрала маленький островок света в двух шагах от меня. Долго оно не продержится, и как только капитулирует, облака займут плацдарм для мерзкого мелкого дождя.

Я затянулся в последний раз, оглянулся, куда бы пристроить окурок. Тихо скрипнули петли, и на проезжую часть выскочила жена буйного фермера. На руках у нее сидел ребенок, завернутый, так что едва ли мог шевелить конечностями, из-под капюшона и шарфа торчал нос и испуганные и ничего не понимающие глаза. Женщина поравнялась со мной, и громким шепотом спросила.

— До города едете?

Швырнув окурок в снег ответил.

— Да, — похоже, она была уверена, что я специально ее тут жду, с полной готовностью помочь. Не будем огорчать женщину у нее и так сегодня стресс.

Она шустро усадила ребенка в салон машины, и так же быстро разместилась сама. Я утопил педаль газа, она же сноровисто распутывала ребенка, и лишь затем сама стянула платок.

Ехали молча не больше пяти минут.

— Я к сестре уеду, она под самой столицей живет, — уверенно заговорила беглянка, — не найдёт, а если и найдет, то его там есть, кому встретить и… и рога то пообломать.

Я хмуро кивнул.

— Это правильно, что я решила уехать терпеть его больше мочи нет. Совсем страх потерял. Ничего полежит часок на холоде одумается. Я его шестеркам коньяк за сто баксов отдала, так что они его через час в дом занесут, не раньше. А когда он проснётся? — не сильно волнуясь, спросила она.

А женушку то словно подменили, из забитой серой мыши превратилась в бойкую бабу, готовую кусать и огрызаться.

— К утру.

— Под себя обделается. Так ему и надо, — мстительно пробурчала она, и уже обращаясь к ребенку сказала, — не волнуйся Стасик, скоро все будет хорошо мам взяла то, что нам причитается, все… — она резко осеклась, глянув в зеркало заднего вида, — у меня денег на проезд, если что нет, на автобус едва хватит.

— Я тебе помог, глядишь, и ты кому-нибудь поможешь, — неожиданно для себя выдал я пафосную фразу.

— Ну да, ну да, — она едва смогла скрыть сарказм, — спасибо вам Женя.

— Да, пожалуйста…, - я запнулся, не зная, как ее зовут, но спросить не успел, меня сбил с вопроса телефонный звонок.

Достал из кармана трубку, мельком посмотрел на дисплей, дорога ледяная можно и в сугробе оказаться. Незнакомый номер, немного подумав, нажал зеленую кнопку, прикладывая аппарат к уху.