Олег Михеев – Заблудшие души. Старое поместье (страница 4)

Минула ровно неделя с момента последнего происшествия, и тревога почти покинула мысли Лорда. Монти по-прежнему был назойлив и до чёртиков разговорчив, но сейчас это уже не казалось таким ужасным. Он продолжал ухаживать за садом, и тот откликался на его заботу с благодарностью: распускались новые цветы, на фруктовых деревьях появлялись завязи, в аккуратно постриженной траве стрекотали кузнечики, а в прудике весело плескались золотые рыбки, завезенные прежним хозяином. Душа Лорда во всём этом великолепии находила долгожданное спокойствие и умиротворение. На седьмой день, когда темнота окутала поместье, а светляки-фонари ярко сияя, разливали вокруг тёплый жёлтый свет, он наконец-то разрядил ружьё, повесил его на стену и покинул свой пост перед окном. Задвинул шторы, погасил масляную лампу, снял домашние тапочки и лёг в кровать. Укрылся одеялом и подумал: «Может быть, все-таки стоит поблагодарить отца Якова?»

Угольки в камине давно потемнели и лишь изредка на мгновение вспыхивали, а потом снова гасли. Где-то вдалеке ударила молния, и спустя минуту, до особняка долетел приглушенный раскат грома. Начался дождь: сначала несмело, потом всё сильнее и сильнее. Ливень стучал прозрачными пальцами в окна поместья. Но это ничуть не мешало сну его единственного обитателя.

Лорд мирно почивал в постели, и лишь Богу было известно, какие сны он видит. Часы в гостиной пробили одиннадцать, двенадцать, а затем час после полуночи. Мужчина издал звук похожий на что-то среднее между громким всхлипом и храпом и повернулся на другой бок. Буря набирала силу. Молния ударила совсем рядом, яркой белой вспышкой озарив всю округу. Раздался гром такой силы, что в усадьбе задребезжали окна. Лорд вздрогнул и проснулся: рефлекторным движением потянулся за ружьем, но не нашел его. Придя в себя, облегченно вздохнул, вытер пот со лба и… услышал зловещий собачий вой, доносящийся снаружи.

От этого воя у мужчины застыла кровь в жилах: в нём было что-то загробное, потустороннее, словно сама смерть взывает из разрытой могилы. Снял оружие со стены, отдёрнул занавеску. На лужайке перед домом в облаке белой мглы стоял черный пёс с глазами, горящими ядовито-зеленым огнем. И хотя в комнате было полностью темно, и увидеть мужчину было просто невозможно, пес повернул голову в его сторону, раскрыл пасть и снова завыл. А затем бросился вперед, перескакивая через ступеньки парадной лестницы. Лорд услышал звук мощного удара в дверь, от которого сотрясся весь дом.

Спускаясь вниз, в исподнем, не успев ничего набросить на плечи, он дрожащими руками зарядил ружье, уронив пару патронов на пол. Услышал, как зверь ходит перед дверью, скребёт камень когтями и рычит словно дьявол. Наведя ствол на вход, Лорд ждал. На мгновение всё успокоилось и только шум дождя, нарушал тишину. А затем очередной удар сотряс дом.

— Вот ведь, ублюдок! — рявкнул Лорд, взглянув на качающуюся люстру над головой, — эта бестия здесь все разнесёт!

Он подскочил к двери, открыл все замки, распахнул её, не ожидая от себя такой прыти, молниеносно вернулся назад, направив дуло ружья на выход.

— Ну же, тварь, иди сюда, приглашаю тебя в дом.

Пёс появился из облака белого тумана на лужайке: он брал разбег, жутко щелкая клыками, с которых стекал все тот же туман. Лорд, стиснув зубы, вышел навстречу и встал в дверном проёме: животное с невероятной скоростью преодолело лестницу и прыгнуло на человека.

Мужчина нажал на оба спусковых крючка, и ружейный залп разорвал темноту. Зверь, совершив кульбит назад, упал на лестничный пролёт, истекая чем-то вроде зеленоватой крови. Владелец поместья поспешно перезарядил оружие, намереваясь добить адское отродье. Однако этому было не суждено свершиться: облако тумана поднялось выше до ступеней и окутало существо. Выстрелив наугад во мглу, Лорд поспешно вернулся в дом, и сам того не замечая, дрожащими руками перекрестился. Потом перезарядил ружье, сел на пол напротив входа, навел туда прицел и, не сводя глаз с дверного проема, продолжил ждать.

Когда первые лучи солнца коснулись вершины дуба, дверь в кирпичном домике приоткрылась и оттуда выглянула нечёсаная голова Монти. Садовник с опаской поглядел по сторонам, а затем вышел наружу и побрел к особняку. В руках он сжимал подаренное ему отцом Яковом распятие. Поднявшись по лестнице, осторожно заглянул в окно и увидел непривычную картину: Хозяин спал в кресле-качалке, стоящей напротив входа. Под пледом, которым он был укрыт, угадывались очертания ружья.

Монти тихонько постучал в окно. Но даже этого тихого звука хватило для того, чтобы Лорд подпрыгнул и наставил на него оружие. Осознав, что перед ним не призрак, а живой человек, подошел к двери, отпер её и пробормотал:

— Заходи, Монти, да побыстрее.

Поспешно закрыл дверь и вернулся на свое место. Внимательно посмотрел на садовника, который глядя на Хозяина, безмолвно шевелил губами, словно читая молитву.

— Ты видел «Это», Монти?

— Я не посмел выглянуть, мой господин. Но я всё слышал. Простите меня! Я побоялся выйти после выстрелов и узнать, что с вами.

Монти упал на колени и, разрыдавшись, пополз к креслу, чтобы обнять ноги Лорда. Тот мягко поднял его с пола:

— Ну-ну, Монти, всё хорошо. Подобного испугался бы и самый бесстрашный человек, чего уж говорить о тебе. Ты знаешь, что Это было?

Садовник послушно закивал головой.

— И что же?

— Это была Смерть, милорд.

— Ты не так уж и далёк от истины, — задумчиво произнёс он. — У меня есть для тебя срочное поручение. Иди в деревню, и приведи сюда этого святошу. Скажи ему, что дело серьезное, пусть захватит с собой из храма всё свои инструменты. Всё, что может помочь в борьбе со Злом. И скажи ещё, что Лорд сторицей отплатит за все его труды. Поспеши, Монти!

— Я бы не хотел оставлять вас одного, милорд.

— В поместье всегда должен кто-то находиться. Тем более, днём мне ничто не угрожает. Поспеши!

Садовник засеменил к воротам, Лорд последовал за ним. Проводил его взглядом до тех пор, пока он не скрылся из виду и лишь тогда защелкнул цепь на воротах. А затем по своему обычаю отправился обозревать свои владения. Как делал это каждый день.

Глава 3. Отец Яков

Часы в гостиной отбили пять ударов, когда на проселочной дороге между рядами деревьев, кто-то показался. Хозяин усадьбы своими подслеповатыми глазами не смог рассмотреть кто эти приближающиеся люди. Но он точно знал, что это Монти и священник. И не ошибся. Спустившись с лестницы, чтобы встретить гостей, увидел, как садовник катит перед собой тележку, прикрытую сверху мешковиной. О её содержимом он мог только догадываться. Позади шёл отец Яков. И если Монти не выглядел как человек прошедший без остановки с пару миль, то священник был похож на загнанную лошадь.

— Добро пожаловать, святой отец. Я рад, что вы откликнулись на мою просьбу, — выдавил из себя Лорд.

Тяжело дыша, служитель Господа, схватился обеими руками за железные прутья ворот, перевел дыхание и промолвил:

— Скорее на просьбу Монти. Он был очень настойчив. Со мной вы можете вести себя совершенно открыто, мистер Карпентер. Лицемерие нам ни к чему. Я выполню свою работу, потому что это угодно Богу и моему сердцу. Но не ради вас, а ради Монти и жителей деревни.

Карпентер недовольно поморщился и жестом указал на усадьбу:

— Если так, идёмте в дом, скоро стемнеет. Нам не стоит в эту пору находиться снаружи. Монти, ты тоже. С этого дня ночуешь внутри, в комнате для слуг. Так будет безопаснее. Для всех.

Садовник перенёс вещи священника в дом, в комнату для гостей. Та находилась на первом этаже левого крыла поместья как раз под библиотекой. Владелец усадьбы запер все замки, проверил все двери, но шторы закрывать не стал: так легче было следить за происходящим на лужайке. Зажёг на кухни свечи и масляные светильники. Потом достал чистую белую скатерть, устлал ею стол на кухне. Поставил на него блюдо с дымящейся вареной картошкой, запеченную курицу и два бокала. Спустился в винный погребок и принёс оттуда пыльную бутыль темно-зеленого стекла. Ладонью протёр этикетку. Château Margaux 1787 года, настоящая драгоценность, подумал он. Благородные пэры из самого Лондона не побрезговали бы таким. А я сейчас собираюсь угощать им.… Обреченно махнул рукой, но за другим вином не пошёл. Наполнил бокалы и, не выходя из кухни, позвал садовника:

— Монти, сообщи гостю, что стол накрыт. Пусть присоединяется к ужину. И ты тоже.

Садовник в это время находился в гостиной и разглядывал картину, висящую на стене. На ней был изображен молодой человек лет 27–30, с неестественно бледной кожей, длинными каштановыми волосами до плеч и тёмными глазами. Он был в черном костюме расшитом серебром. Одной рукой мужчина опирался на трость с набалдашником в виде черепа, а другой гладил собаку — золотистого ретривера.

— Минуту, милорд, — отозвался он, услыхав хозяина, и прошествовал к комнате для гостей. Негромко постучал, потом ещё раз и еще. Наконец, дверь отворилась, и перед взором садовника предстал священник.

— Что случилось, Монти? Я устал с дороги и хотел бы отдохнуть, перед тем как понадобятся мои услуги.

— Простите, святой отец. Хозяин зовёт вас на ужин.

— Хм, скажи ему, что я сейчас приду.

Когда отец Яков вошел в кухню, то увидел Карпентера, сидящего за столом. Тот, не вставая, властным жестом указал на стоящий на другом конце стола стул. Священник кивнул и уселся. Перед ним оказалась тарелка с куриными ножками и картофелем, щедро присыпанными зеленью, а также бокал вина.