Олег Михеев – Заблудшие души. Старое поместье (страница 26)

Кучер что-то промычал в ответ и беспрекословно подчинился. Взяв лом и лопату, он шел следом за профессором. Ночь стояла безоблачная, и полная луна ярко освещала древние могилы. Идущая между надгробий парочка в свете её лучей выглядела поистине жутковато.

Тадеуш остановился перед свежей могилой, земля на которой еще не осела. Деревянный крест, стоящий на ней, был самым высоким на погосте.

— Покойся с миром, друг мой. Я сделал для деревни и ее людей, всё, что было в моих силах. И я уберег от гибели недостойное творение твоего Господа, хотя и не стоило этого делать. Но ты бы со мной не согласился. Я говорил тебе и не раз, что не верю в Творца и это чистая правда. Но если, вдруг ты встретишь его, похлопочи и о моей душе тоже.

Приступ кашля сотряс тело Моравского: тот не стал дожидаться его окончания, а просто махнув платком в сторону, побрел дальше. Слуга не отставал от него.

Профессор остановился в самом центре древнего могильника возле того каменного сооружения, которое привлекло его внимание при первом посещении. Подойдя к входу с глыбой, он зачем-то постучал по ней кулаком, а потом произнес:

— Делай что хочешь, Мортимер, но открой мне доступ внутрь. Разбей, выкопай, вырви — но к утру, я должен увидеть, что скрывает это место. А я пока осмотрю округу, может быть, найду еще что-нибудь интересное.

Моравский бродил по кладбищу около часа, лишь изредка останавливаясь у захоронений, каменные надгробия которых свидетельствовали о том, что их владельцы лежат здесь уже не один век. Наконец, осмотрев всё вдоль и поперёк, вернулся к своему слуге. Тот работал молча, усердно, ни выказывая усталости, хотя другой на его месте уже давно бы выбился из сил. Мортимер выкопал яму в свой рост и продолжал копать глубже: глыба, загораживающая вход, словно бы росла из земли, уходя каменными корнями в самые её недра.

— Достаточно, — прервал его Тадеуш. — Вернись в фургон и принеси молот, и клин не забудь. Нужно попробовать расшатать её и опрокинуть. Или хотя бы наклонить настолько, чтобы я смог заложить в щель взрывчатку.

Пока Мортимер ходил за инструментом, профессор внимательно осматривал глыбу, перегораживающую вход. Поднёс к ней лампу, пытаясь увидеть, что наверху. Но так и не смог ничего разглядеть.

Когда слуга вернулся, Моравский кивнул ему, и тот приступил к исполнению озвученного плана. Попытался вбить клин меж камней, но у него ничего не вышло. Монолиты стояли так плотно, что, даже комару не удалось бы просунуть свой нос между ними.

Понаблюдав некоторое время за бесплодными попытками слуги, профессор произнес:

— Попробуем по-другому. С взрывом пока повременим. Подгони фургон и приготовь лестницу, хочу забраться наверх и прогуляться по «крыше» этого мемориала. Может быть, найдётся что-то, за что можно зацепиться и дёрнуть лошадьми. Правда, местные дорожки не предназначены для нашей кареты, но думаю костям, лежащим здесь уже все равно. Ступай!

Моравский, решив не ждать, пошел следом за своим слугой. Добравшись до кареты, профессор осторожно постучал в дверцу, не желая, чтобы гость пробудился в тот момент, когда лошади будут тянуть глыбу.

— Милорд, просыпайтесь. Простите за беспокойство, но обстоятельства вынуждают.

Подождал пару секунд и постучал настойчивее:

— Милорд, выйдите наружу.

Тишина. Потеряв терпение, Моравский открыл дверь, запрыгнул внутрь и опешил… Карпентера там не было.

— Что за чертовщина, — вполголоса проговорил он. — Куда же ты подевался?

Вышел наружу, обошёл фургон, но никаких следов мужчины не обнаружил.

— Милорд! — еще раз позвал он, но никто так и не откликнулся. Постоял пару минут, прислушиваясь, но ничего не услышал. Щелкнул пальцами, и Мортимер залез на козлы, хлестнул коней и направил их прямо к центру погоста, давя колесами всё, что попадалось по дороге.

Эпилог

— Может быть, все-таки бросим это дело, — жалобно протянул Джимми, — вспомни, что говорили крестьяне в деревне. Это место проклято.

— Идиот, — грубо прервал его Джонни, — они специально это говорили, чтобы отвадить других… Небось, сами уже всё столовое серебро растащили. И пожар устроили, чтобы скрыть следы. Думаешь, я не знаю всех этих приемчиков? А эта толстая старуха, как там ее? Тетушка Агата, кажется? Помнишь, как театрально слезы лила? «Не ходите туда, дьявол вас погубит». Свели в могилу местного святошу, видать, достойный человек был, запрещал этой деревенщине заниматься грабежами. Так они его и укокошили, черти немытые. Ну, ничего, посмотри какой особняк, думаю там, нам тоже чего-нибудь перепадет.

— Смотри, Джонни, кто-то оставил лестницу, — произнес Джимми, указав пальцем на брошенный инструмент.

— А я о чем тебе толкую? Не мы одни собираемся здесь пошукать. Держи ухо востро, как бы за добычу драться не пришлось. Но не бойся, — Джонни повертел в руках огромный тесак, — я знаю, как договариваться с незваными гостями.

— Ты что их убьёшь? — огромные голубые глаза Джимми выражали неподдельный ужас.

— Нет, только пощекочу, — с многозначительным видом, подмигнул тот. — Лезь наверх, ты у нас самый ловкий. Потом перекинь лестницу, и я перемахну на ту сторону.

Джимми как кошка взобрался по металлическим прутьям, но на самом верху что-то сделал не так: зацепился поясом и повис, раскачиваясь из стороны в сторону как флюгер на ветру. Старенькая ременная кожа не выдержала и разорвалась, освободив Джимми из плена. Тот с громким криком плюхнулся наземь. Джонни не выдержал и расхохотался.

— Поднимайся, акробат, и давай сюда лестницу, — произнёс он, утерев слезы смеха. — И больше не выкидывай ничего подобного. Мало ли кто мог услышать.

Джимми, которому всё это не казалось таким смешным, морщась от боли и потирая ушибленные бока, поднял лестницу, прислонил к воротам, собираясь её перекинуть. Цепь, державшаяся на честном слове, просто слетела с них. Ворота распахнулись, и Джонни, вновь залившись смехом, вошел внутрь.

Осмотрелся по сторонам и направился прямиком к входу в особняк. Джимми, негромко ворча, поплелся следом.

— Окна разбиты, кажется, оттуда уже все выгребли, — заметил он.

— Не каркай, стервятник, — прошипел его подельник, — не порть настроение.

— А если и не выгребли, то всё сгорело. Посмотри сам: здесь бушевало адское пламя. Пойдем отсюда. Давай лучше уведём коня из деревни. Да пару индюшек стащим.

— Ааа, — протянул Джонни, — поджилки трясутся. Тебе бы пекарем быть или сапожником, зачем ты поддался в наше ремесло, будучи таким трусом? Индюшка… Пффф, это всё на что ты способен!

— Я не боюсь людей, — серьёзно ответил его напарник, — но… то, что рассказывали в селении.

— Байки суеверных крестьян. Ты же не настолько дремучая деревенщина, чтобы верить в призраков, демонов и прочую чепуху. Идём, посмотрим, что там внутри.

Сказав это, Джонни смело шагнул через разбитое окно. Джимми последовал за ним. Ему не хотелось оставаться снаружи одному, тем более, что уже стемнело и по лужайке расползался туман.

— Темно как под землёй, — пробормотал Джонни. Несмотря на свою прежнюю браваду, эти слова он произнёс почти шепотом. Обстановка повлияла и на него. — Зажги свечу, да поищем лампу: здесь должно быть что-нибудь такое.

Напарник послушно высек искру, запалил трут, а от него свечку, которую извлек из кармана. Осмотрелся по сторонам: повсюду виднелись следы бесновавшегося здесь пожара — копоть, пепел на полу, металл подсвечников, стекший и застывший на стенах.

— Дай и мне, — скомандовал Джонни, — и, получив ещё одну свечу, поднес её к лицу товарища. Хмыкнул, увидев испуганные глаза.

— Последний раз работаем вместе. Подыщу кого-нибудь надежнее. Того, кто не испугается собственной тени. И какого-то заброшенного особняка… с призраками, — зловещим голосом добавил он.

Джимми поёжился, его глаза превратились в два белых блюдца.

— Начнем с хозяйских комнат на втором этаже: поищем драгоценности, а потом обшарим кухню — продолжил он, держа свечу как факел. Сделал шаг вперёд, его взгляд скользнул наверх по обгоревшей лестнице и ещё выше. Едва, сдержав крик ужаса, отступил назад и уткнулся спиной прямиком в своего товарища.

— Что случилось? — еле слышно спросил тот.

— Ничего, не смотри вверх, — сдавленным голосом проговорил он в ответ и тут же пожалел о сказанном. Джимми поднял глаза. Под потолком, повешенный на люстре, висел человек в каких-то лохмотьях. Воришка присмотрелся, а затем попятился назад: то, что изначально показалось ему одеждой, было клочьями содранной кожи свисающей с рук, ног, спины и живота.

— Это место проклято, — дрожащим голосом пробормотал он и ринулся наружу.

— Беги, Джимми, беги! — крикнул ему вдогонку подельник. — Чертов трус! Я с тобой еще разберусь, по-свойски! И вся добыча достанется мне!

Последнему плевать было и на угрозы, и даже на всё золото мира, находись оно в особняке. Он улепетывал так, что Джонни мог поклясться, что видел в сгущающейся темноте его сверкающие пятки.

— Трус, — еще раз бросил он вслед убегающему, и задумался над первоначальным планом. Желание подниматься по лестнице на второй этаж резко пропало. Спущусь в винный погреб, может, найду что-то, что поможет успокоить нервы. Провёл свечой вокруг себя и обнаружил стоящую на полу масляную лампу. Какое удачное стечение обстоятельств. Интересно, кто её тут оставил. Поглядев по сторонам и, стараясь не смотреть на висящее тело, направился в сторону кухни. Там где-то должен быть спуск вниз: он знал это по собственному опыту. Джонни не раз проникал в особняки благородных господ. Правда, обычно начинал с обшаривания их спален: именно там эти снобы всегда хранят свои фамильные драгоценности. Но сейчас можно было сделать исключение: такое мрачное поместье ему довелось посетить впервые. Нужно выпить для храбрости, решил он.