Олег Михеев – Заблудшие души. Старое поместье (страница 25)

Оказавшись внутри, поставил лампу на уже знакомый столик. Разноцветное пламя переливалось и мерцало, отражаясь в пустых глазницах черепов, придавая им поистине дьявольский облик. Такие фокусы профессору были не в новинку. Он ещё раз осмотрел помещение: его внимание привлекло странное кресло с крайне высокими подлокотниками и кандалами на них. Кресло и пол под ним были покрыты давно засохшей кровью. На самом кресле лежали щипцы: Моравский точно знал для чего они предназначены. Исследовав комнату и не обнаружив больше ничего стоящего, Тадеуш вернулся к столику с черепами, взял в руки лампу и приблизился к колбе.

— Значит самое интересное, что здесь есть, это ты? — обратился он к существу, которое скрывалось где-то в глубинах мутной жижи. — Ты понимаешь человеческую речь?

Тишина послужила ему ответом.

— Значит, не хочешь разговаривать или не обладаешь такой способностью. Что же ты такое, — задумчиво протянул он. — Хотелось бы тебя изучить, да думается мне, твой сосуд не поместится в моей повозке. Да и неизвестно как ты отнесешься к долгой поездке. И как тебя оттуда извлечь, не убив, тоже вопрос… Подытожим: сейчас я сожгу всё, что есть в этой комнате. Вместе с твоим обиталищем. Но перед этим я хочу полюбоваться тобой, поэтому, — профессор достал револьвер из внутреннего кармана и взвел курок, — я разобью вдребезги твою колбу и увижу, что скрывается внутри. Итак, три, два, один…

Моравский не успел закончить счет: жидкость забурлила, и из её глубин к стеклу приникло существо. Оно напоминало собой двухгодовалого ребенка, чье тело было покрыто опухолями и метастазами. Черные зрачки кроваво-красных глаз были недетскими: они внимательно следили за движениями профессорами и выражали… Просьбу? Сожаление? Страх?

— Что ты такое?

Существо застыло, словно, пытаясь лучше понять, что ему говорят. Тадеуш сделал жест рукой, черные зрачки сменили положение и только.

— Что ж, к твоему несчастью, я должен выполнить обещание, данное моему другу. Наслаждайся последними мгновениями своего существования.

Тадеуш вышел, но вскоре вернулся с бутылками в руках. Методично расставил их во всех углах лаборатории. Последнюю поднес к колбе, показав ее существу.

— Знаешь что это?

Существо безмолвно наблюдало.

— Это конец. Мне кажется, ты всё понимаешь. Может быть, напоследок все-таки назовешь свое имя? Кто или что ты?

— Я твоя смерть, — раздался тихий шепот, идущий из ниоткуда и попадающий прямиком в слуховое отверстие. Моравский вздрогнул и чуть не выронил бутыль себе под ноги. Затем резко развернулся, поднял лампу над головой и осветил комнату — никого. А потом вздрогнул еще раз. В коридоре, рядом с лестницей парил белый силуэт, профессор узнал его.

— О черт, — выругался он, — кажется, я забыл о времени. Или это твоих рук дело, бесенок?

Аккуратно поставил бутыль у основания колбы и двинулся к выходу. Призрак завис под потолком, паря в ожидании. Но стоило Моравскому, только переступить порог, как дух издал яростный вопль, и бросился вперёд. Тадеуш выкинул руку с лампой вперед и как только лучи света попали на призрака, тот завизжал и растворился в воздухе. Добравшись до лестницы, поставил лампу на пол так, чтобы она освещала все вокруг, вынул револьвер, прищурился, прицелился и выстрелил. Бутыль рядом с колбой взорвалась, вызвав цепную реакцию: мощный взрыв потряс лабораторию и река пламени, вырвавшись наружу, понеслась на профессора. Он был к этому готов: схватив лампу, молниеносно рванул вниз по лестнице, увернувшись от огненного потока. Кинулся к двери и услышал скрежет, а потом щелчок дверного замка. Толкнул дверь, она не поддалась.

— Карпентер, что вы творите, черт вас побери! — заорал он и затарабанил кулаком в дверь, — откройте немедленно.

С другой стороны никто не ответил, но среди шума пламени, бушующего на втором этаже, профессор услышал шорох, доносящийся из гостиной. С револьвером в руке Тадеуш ворвался внутрь и… никого не увидел. Затем на мгновение, ему показалось, что лицо человека на картине исказила зловещая гримаса. Но лишь на мгновение. А затем, нечто черное и бесформенное, лишь отдаленно напоминающее человеческое существо, попыталось вырваться из картины, издавая смесь дьявольского воя и криков новорожденного ребенка. Профессор не выдержал и, размахнувшись, бросил в портрет лампу. Та разбилась, забрызгав все каплями горящего масла: картину охватил огонь, и призрак или демон, Тадеуш не был уверен, в том, что это, исчез в языках пламени.

Выскочив из гостиной, заметил, как посредине лестницы материализуется дух Анны. Не став дожидаться завершения этого действа, он натянул на голову свой жакет и бросился наружу через окно. Ударился о каменный пол террасы и зашипел от боли. Осколки болезненно врезались в руку, плечо и бок саднили, но сейчас у Моравского не было времени обращать на это внимания. Поднявшись, прихрамывая, поспешил к воротам особняка. За ними стоял Карпентер, держа лампу в руках и с ужасом, взирая на клубы дыма, которые валили из его дома. Мортимер, сидя на козлах, как всегда безучастно взирал на происходящее.

Задыхаясь от напряжения, сраженный очередным приступом кашля, профессор почти добрался до цели. Но тут случилось непредвиденное: ворота со скрипом двинулись навстречу друг другу и захлопнулись. Лежащая на земле цепь, ожила и словно змея обвила их, завязавшись невообразимым узлом.

— Дьявол! — Моравский вцепился в прутья и потряс их. — Ну что сидишь, обалдуй, — обратился он к Мортимеру, тащи лестницу и живее.

— Профессор, — прервал гневную тираду Карпентер и указал дрожащей рукой куда-то за его спину.

Дверь особняка распахнулась, и вместе с дымом и пламенем оттуда вырвался разъярённый дух Анны. Вытянув руки вперед и завывая, она неслась к Тадеушу. И её намерения не вызывали сомнений.

— Лампу, Карпентер, передайте мне лампу!

Тот послушно протянул ее Моравскому. Профессор поставил ее рядом, а сам вынул из кармана горсть соли и насыпал небольшой полукруг перед собой. Призрак как будто передумал: он остановился и, держась на безопасном расстоянии от света, парил, потрясая воздух дикими воплями.

— Лестницу, Мортимер, чего ты там мешкаешь, — нетерпеливо бросил профессор. — Ждешь, пока эта тварь доберется до меня? Вздумал избавиться от своего хозяина?

Слуга наконец-то снял с крыши повозки лестницу и с легкостью перекинул ее через ограду, чуть не задев Тадеуша. Тот выругался, упомянув недалекие умственные способности возницы и приладив лестницу к воротам, начал взбираться наверх. Дух, увидев, что жертва ускользает, взвыл еще громче, бросился вперед и в очередной раз растворился в свете священного огня.

Тадеуш повис на ограде с другой стороны, держась за прутья. Зажмурился и спрыгнул. Прыжок отозвался болью в ушибленных частях тела. Однако жаловаться было некогда, да и некому. Добрел до кареты, достал оттуда свою трость. С её помощью подцепил из-за ограды лампу, махнул рукой в сторону лестницы и побрел назад. Мортимер уже занял место кучера.

— Профессор?

— Что, милорд? — ответил тот, зажигая фонари кареты. Карпентер не сомневался, что в них всё то же масло.

— Вы обещали не уничтожать мой дом, — он указал на особняк, левое крыло которого было охвачено пламенем. Раздался звон — это разбились окна в библиотеке. Изнутри вырвался сноп огня, щедро напоенный страницами книг.

Моравский повернулся к Карпентеру, пристально взглянул ему в глаза и резко бросил:

— Можете приступать к тушению. Если желаете, милорд, я прикажу Мортимеру перебросить вас на ту сторону.

С этими словами Тадеуш скрылся внутри кареты. Карпентеру ничего больше не оставалось, как забраться следом.

Назад ехали в полном молчании. Одну остановку сделали в селении. Карпентер понял это по лаю собак, но ничего спрашивать не стал. Профессор покинул карету и отсутствовал около получаса. Карпентер задремал, утомленный пережитыми событиями и потрясенный гибелью места, в котором он прожил половину своей жизни. И проснулся только тогда, когда услышал голос Моравского, отдающего распоряжения своему слуге.

Профессор уселся напротив, сосредоточенно посмотрел на спутника, немного подумал и произнес:

— Едем до Денсфорта, через две луны будем на месте. Там мы и расстанемся, милорд. Перед этим будет пара остановок: мне нужно кое-что сделать. Прошу вас оставаться внутри и не покидать карету, пока мы не уберёмся их этих мест. Ради вашей же безопасности.

Тот молча развёл руками, давая понять, что ничего другого ему и не остается:

— У меня больше ничего, профессор. Что мне теперь делать? Куда мне идти?

Моравский пожал плечами:

— Глупо было с вашей стороны, управляя таким имением, не позаботиться о своей старости. Я дам вам немного серебра на первое время, но это всё, что я могу для вас сделать.

Тот склонил голову вниз, обхватив ее руками, и ничего не ответил. Профессор откинулся на спинку сидения и закрыл глаза. А когда открыл их, Карпентер мирно посапывал, позабыв о своих невзгодах. Тадеуш притушил свет ламп и погрузился в свои мысли. Его бдение продолжалось до тех пор, пока фургон не остановился. Моравский взглянул на часы: почти полночь. Что-то мы быстро доехали, подумал он, и покинул карету.

— Бери инструмент, Мортимер и иди за мной. Не шуми и много не болтай, — ухмыльнулся Тадеуш, — а то разбудишь нашего гостя.