Олег Михеев – Заблудшие души. Старое поместье (страница 18)

Карпентер лениво пожал плечами, но всё же ответил.

— Он никого не посвящал в свои дела. И меня в том числе. К тому же простые люди не понимают наук, поэтому они и распустили слухи, что Лорд Элиот занимается черной магией в поместье, не так ли святой отец?

Священник утвердительно кивнул головой и задал встречный вопрос:

— Значит, вы тоже слышали о них?

— Я может быть и стар, но не глух. Если бы люди не боялись этого места, Монти не приходилось бы ходить в деревню за едой самому. Так вы на это намекаете профессор? Хотите узнать, не приносил ли лорд Элиот в жертву Бафомету младенцев? — Карпентер прищурил глаза.

— Я здесь ни ради намеков, а ради фактов. Так вы знали, чем занимался прежний владелец поместья? Как давно оно было построено? Кем вы приходились Даркфилду? Повторюсь: важны любые детали, даже те, которым вы сами не придаёте значения.

— Лорду Даркфилду, — поправил его Карпентер. — Я не делаю из этого тайны. Особняк был построен отцом лорда Элиота, лордом Лоуренсом как летняя резиденция около полусотни лет назад или чуть больше: точного времени я не знаю. Человек был чудаковатый, со своими странностями. Не переносил высшее общество, предпочитал вести уединенную жизнь. Когда он умер, Лорд Элиот вступил в права наследования. Но его все эти клумбы, живые изгороди и прочая эстетика не привлекали. Чаще всего он был в разъездах. Привозил артефакты, как он сам их называл, из разных стран, описывал, изучал их. Я мало в этом понимал и не вмешивался в его дела. Впрочем, лорд о моей помощи никогда и не просил.

— Так чем же вы здесь занимались?

— Я был другом лорда Элиота, его поверенным. На мне лежали обязанности по управлению резиденцией.

— Значит, вы никогда не покидали особняк, — то ли спросил, то ли подытожил Тадеуш.

— Не покидал. Он всегда путешествовал в одиночку, — подтвердил Карпентер. — Допрос закончен, профессор? — мужчина сделал долгий глоток из бутылки.

— Почти. Как давно вы здесь? Случались ли в поместье неприятные инциденты, чья-то смерть, что-то из ряда вон выходящее? Мне нужна какая-нибудь зацепка.

Карпентер ответил не сразу. Допил остатки, небрежно поставил бутыль на каменный пол, пару раз качнулся в кресле.

— Если мне не изменяет память, лорд Лоуренс почил в 1798 году, значит, мы здесь находимся уже больше четверти века.

— «Мы»?

— Я и Монти. А теперь только я, — вздохнул Карпентер.

— Как умер лорд Лоуренс?

— Доктор, который прибыл из Денсфорта, сказал, что сердце не выдержало. Лорду было 78 лет, это естественная смерть, как мне кажется. Правда, меня в ту пору здесь ещё не было, поэтому не могу ничего утверждать.

— А где находится его могила? Можно её увидеть?

— Можно. В Корнваллисе, откуда семья Даркфилдов ведет происхождение. Лорд Элиот увез тело отца на родину и похоронил в семейном склепе, насколько мне известно.

— Темнеет, профессор — заметил отец Яков, — солнце скрылось за горизонтом, кажется, будет дождь.

— Сейчас, друг мой, мы все вернёмся в дом. Еще несколько вопросов, милорд. Вы с садовником всегда жили здесь вдвоём?

Карпентер покачал головой.

— Раньше здесь было много прислуги. две горничных, псарь, конюх, повара с поварятами. А за садом ухаживал еще один человек помимо Монти.

— И куда же они подевались?

— Сбежали, — процедил сквозь зубы Карпентер и со злобой плюнул за перила лестницы. — Предатели. После того как лорд Даркфилд исчез, они покинули поместье. Никто не хотел ждать его возвращения в этой глуши. Понятие чести и верности для простолюдинов ничто!

Моравский поправил съехавшие на нос очки и задал последний вопрос:

— За всё время, что вы здесь живете, вы раньше замечали какие-то странности, знаки, ощущение неких потусторонних сил?

— Ничего такого, за исключением небылиц Монти, касающихся его призрачной «супруги». На этом всё, профессор, не хочу больше ворошить прошлое, нам пора побеспокоиться о собственной безопасности.

Глава 7. Анна

В хаосе коробок, сундуков, ящиков и мешков Моравский чувствовал себя как дома. Он умело лавировал в узких коридорах, созданных нагромождениями вещей, выхватывая из темноты то один предмет, то другой и поднося их затем к масляной лампе.

— Слишком темно. Милорд, откройте окно.

— Снаружи ничуть не лучше, — проворчал тот в ответ.

— Хотя бы свежий воздух впустим, — отозвался профессор и закашлялся, — здесь ужасно сильно пахнет нафталином. Видимо лорд Даркфилд защищал некоторые свои находки от моли.

Карпентер отодвинул пыльные шторы в сторону и начал открывать окна, стёкла которых помутнели от времени и отсутствия должного ухода. Те упрямо не желали поддаваться, но наконец, с жутким скрипом отворились. Хозяин поместья оказался прав: небо закрытое тучами не пропускало ни единого лучика света — ни лунного, ни звездного.

Профессор вдохнул полной грудью и промолвил:

— Так-то лучше. А теперь нужно зажечь лампы, что я заметил на стенах. А я пока приступлю к изучению того, что здесь есть. Отец Яков, принесите стул, — Тадеуш распоряжался так, словно он был владельцем всего этого. — Что тут у нас? Канделябр. Бронзовый. Времен Римской Империи, примерно III век нашей эры, точнее сказать не могу, но, кажется не подделка. Так, статуэтка из слоновой кости в виде слона с позолоченными бивнями. Хм, какая ирония по отношению к этим благородным животным. Я видел нечто подобное в Ливии. Лорд Элиот бывал в Африке?

— Да. Он посещал разные континенты.

— Охотно верю. Вы знаете что это? — профессор достал из открытого сундука какого-то божка, вырезанного из нефрита. Фигура изображала толстого смеющегося человека, держащего мешок в руке. На огромном выпуклом животе иероглифами была начертана надпись.

— Нет, я в отличие от лорда Даркфилда таким не интересовался.

— «Там у меня мир», — почти беззвучно произнёс профессор. — Прежнему хозяину можно только позавидовать. Судя по всему, он много где успел побывать.

Тадеуш бросил взгляд на Карпентера, и ему показалось, что тот скривил лицо. Хотя возможно это была всего лишь игра света и тени.

— А вот и отец Яков. Что ж, расположимся удобнее, ночь будет долгая.

С этими словами Моравский опустился на стул, любезно предоставленный ему священником. Тот сел на стоящий рядом сундук: его тоже интересовали вещицы, которые профессор извлекал из коробок и ящиков. После того как Тадеуш заканчивал осмотр, слуга Господа брал их в руки, вертел, приближал к глазам, любовался.

— Наука, в частности, археология и история, куда интереснее, чем изучение Писания, — подмигнул ему Моравский. — И гораздо полезнее. Позволяет понять, как раньше жили люди, как развивались цивилизации и как они угасали. Мудрый человек может использовать их опытом во благо и не повторить ошибок предыдущих поколений. Не так ли?

Отец Яков не стал спорить: он держал в руках многоступенчатую пирамидку, выполненную из какого-то шероховатого камня. На вершине пирамиды находилось солнце, лучи которого расходились во все стороны.

Наблюдающий за этим Карпентер откровенно скучал: посматривал на профессора, потом в окно, демонстративно зевал и начинал всё сначала. Тадеуш не обращал на это внимания: он был увлечён своей работой.

Часы в гостиной пробили 11 ударов. Лорд поднялся с сундука, на котором сидел и направился к выходу.

— Куда вы, милорд?

— Древности мне неинтересны. Я устал и хочу поспать. Надеюсь, вы найдёте среди этого хлама что-нибудь стоящее.

— Боюсь, вам придется остаться, милорд.

— С чего бы это?

— Вы сами видели, что случилось прошлой ночью. Мне будет спокойнее, если мы все останемся в одной комнате на виду друг у друга. Здесь! Потому что на переноску всего этого добра в вашу опочивальню ресурса у нас нет. Сходите со святым отцом за пледом, матрасом и любыми другими вещами, которые могут вам понадобиться. И скорее возвращайтесь.

— А где лорд? — поинтересовался профессор, увидев отца Якова в дверном проеме с ворохом одеял в руках.

— Идёт следом. Решил наведаться в винный погреб. Сказал, что не сможет уснуть, если еще не выпьет. Неудивительно, что вы с ним так быстро сошлись, профессор.

— Что я слышу, друг мой? Неужели в вас просыпается чувство юмора?

— Он всю дорогу ворчал. Говорил, что до того как вы прибыли, здесь было относительно спокойно и никто не умирал. Говорил, что вы разозлили призрака.

— Ну, если демон, принявший облик пса, и желающий убивать людей, это относительное спокойствие, то тогда я папа римский. Хотя, возможно, он прав, — задумчиво произнес Моравский, — но это был всего лишь вопрос времени. Существо накопит силы и так или иначе себя проявит. Проверьте как он там, сейчас поодиночке лучше не ходить.

Священник не успел выполнить просьбу профессора: со стороны лестницы донеслось ворчание. Тадеуш улыбнулся одними глазами:

— Кажется, все в порядке.

Когда часы пробили двенадцать, профессор отложил кусок ткани с замысловатой клинописью и облокотился на спинку стула. Сделал это непринужденно, но отец Яков почувствовал напряжение, которое, словно туман, сгущалось в воздухе.

Карпентер, застелив один из сундуков одеялами, прислонил голову к стопке коробок и похрапывал. Иногда он всхлипывал, просыпался, делал глоток и снова засыпал.

Затянувшееся молчание прервал Моравский:

— Тишина, — произнес он. — Зверь являлся в полночь, а сейчас тишина. Это хороший знак. С кое-чем мы справились.