Олег Михеев – Заблудшие души. Старое поместье (страница 15)

— А где, наш хозяин? — вопросительно взглянул он на профессора.

— Особый случай, — подмигнул ему Тадеуш, — отправился за своим лучшим вином. Ночь будет долгая, так что это не помешает. Составите нам компанию?

— Только за трапезой, но не за бутылкой. Вам не кажется, что сейчас не самое подходящее время для возлияний? Мысли о Монти не дают мне покоя.

— У вас слишком чистая и добрая душа, друг мой. Вы пытаетесь думать сразу обо всех. Возможно, по этой причине вы мне так нравитесь. Противоположности притягиваются, — тихо и совершенно серьезно промолвил профессор. — Я не буду тешить вас ложными надеждами. Кто знает, сегодняшняя ночь может оказаться последней для нас, а bonum vinum laetificat cor hominus. Не вижу причин отказываться от него. А вот и наш хозяин! Так давайте же приступим: отпразднуем скорую победу над злом.

Священник покачал головой, как бы говоря, «а не рано ли вы радуетесь». Карпентер улыбнулся и вонзил штопор в пробку. Часы в гостиной отбили девять ударов.

Попойка была в самом разгаре: профессор и Лорд опустошали уже третью бутыль вина. Священник, не желающий участвовать в пирушке, стоял у окна, и, как и раньше, смотрел на домик садовника. Ни единого огонька, ни единого намека на то, что Монти внутри. «А если он сейчас где-то снаружи, трясётся от страха и не может сдвинуться с места? А если он в лесу и за ним гонятся волки или того хуже Зверь взял его след?» Сердце сжималось от тревоги, и лишь доводы разума, а также запертая на ключ дверь, останавливали отца Якова от того, чтобы пойти искать несчастного.

Часы пробили одиннадцать. Профессор протянул руку к опустевшему бокалу Лорда.

— Позвольте наполнить вашу чашу, дорогой друг. Кхм, кажется, божественный нектар заканчивается. Так прискорбно. Жаль, что я не могу сходить до фургона, у меня там бренди 20-летней выдержки. Бьюсь об заклад, вы такого не пробовали! — захмелевшим голосом проговорил он.

— Ха! Бренди ничто по сравнению с тем, что есть у меня. Сейчас спущусь в погреб, а потом посмотрим, кто кого удивит! Двадцатилетней выдержки, — передразнил он Моравского и поднялся, опираясь на спинку стула. Покачиваясь, побрёл к винному погребку. Когда он скрылся из виду, Тадеуш с невозмутимым видом, нажал на поверхность перстня: одна половинка песочных часов открылась. Профессор высыпал её содержимое в вино. Порошок быстро растворился, не оставив после себя никаких следов. Удовлетворительно хмыкнул и вернул бокал на место.

— Вы собрались отравить его? — прервал тишину голос священника.

— Умеете же вы подкрадываться бесшумно, друг мой. Признаться у меня была мысль и вас угостить этим, но от вина вы отказались. Это сильнодействующее снотворное. Никакого вреда оно не нанесет.

— Но зачем?

— Вы всё увидите сами. Если вам хватит благоразумия не болтать лишнего, — глаза профессора уставились в лицо отца Якова и, как будто, сверкнули. Служитель Господа осознал, что Моравский абсолютно трезв.

— А вот и милорд! — пьяным голосом воскликнул он, поднеся палец к губам. Пошатываясь, поднялся со стула и подошел к Карпентеру, который нес бутыль, нежно прижимая к груди, словно маленького ребенка.

— Это Chateau Gruaud Larose 1757 года, оно стоит на вес золота. А вы говорите, бренди, — брезгливо фыркнул Карпентер.

— Напиток, которой не стыдно подать на королевском пиру, — согласно подхватил профессор. Подвел Лорда и усадил его на место. — Нужно дать ему подышать, давайте я открою его, а пока допьем остатки того нектара, который уже стоит на столе.

Профессор ловко открыл бутыль и оставил её на столе, подав бокал Лорду. Тот с благодарностью принял его, пробурчав «Ваше здоровье, профессор» и выпил залпом. Моравский последовал его примеру. Затем, внимательно глядя в глаза Карпентеру, произнёс:

— Напомните, милорд, какого оно года?

— Тысяча, тыща, ты… — Карпентер уронил голову на грудь и звучно захрапел.

Тадеуш приблизился к нему, пару раз щелкнул пальцами над ухом, но тот никак не отреагировал. Для верности громко позвал:

— Милорд! Достопочтимый лорд Карпентер! Владыка Олдвиджа и всего Западного Хантершира!

Не дождавшись ответа воскликнул:

— Отлично. Святой отец, выгляньте наружу, не зажегся ли фонарь на моем фургоне?

Отец Яков направился к окну, но привлеченный шорохом оглянулся и увидел, как Тадеуш бесцеремонно шарит по карманам спящего Карпентера.

— Профессор! — возмущенно возопил он, — что вы вытворяете?

— Я же отправил вас проверить, не горит ли свет, — недовольно бросил Моравский. — Ну что ж, сами видите: обыскиваю нашего хозяина. А вот и они!

Тадеуш достал связку ключей из внутреннего кармана жилета Карпентера и переложил в свой собственный.

— А теперь, будьте так добры, отец Яков, найдите подсвечник и осветите мне путь. Я хочу осмотреть дом, в частности, меня интересует библиотека, хотя может быть, наткнемся на что-нибудь ещё.

— Вы переходите все границы, профессор. Нарушаете законы людские и законы Божьи. Вам оказали душевный прием, а зная Карпентера, я могу утверждать, что он проявил просто необыкновенное радушие. А вы? Поступаете как мелкий воришка!

— О, дьявол, какой же вы щепетильный, — Тадеуш положил правую ладонь на лоб и склонил голову, — сама святая невинность. Друг мой, вы хотите избавить своих прихожан от Зла?

Священник утвердительно кивнул головой.

— Тогда доверьтесь мне и просто следуйте моим указаниям. Будет гораздо проще, если вы перестанете перечить мне на каждом шагу.

— Мне нужны объяснения, я не желаю действовать слепо.

Профессор фыркнул и нетерпеливо продолжил:

— Не желаю действовать слепо. Почему вы и ваши собратья не применяете этот же принцип по отношению к своей вере?

Заметив недовольство на лице отца Якова, быстро произнес:

— У нас не так уж много времени, чтобы сидеть здесь и болтать. Я и так его истратил, напоив нашего лорда. Хотите объяснений? У меня их нет! Только догадки. Но одно я знаю точно: баргест просто так не появляется. Всегда есть причина. И она сокрыта где-то здесь. Свечи, друг мой!

Тадеуш, не дав опомниться священнику, закупорил бутыль вина пробкой и поднялся на второй этаж. Остановился на самой последней ступеньке лестницы, дожидаясь пока отец Яков, выполнит его поручение. Тот вышел из гостиной с латунным канделябром в руках и застыл возле окна.

— Святой отец, стекло скоро лопнет от вашего взгляда, — усмехнулся Моравский. — Что вы там все время высматриваете?

— Смотрю, не загорелся ли фонарь на фургоне.

Профессор фыркнул ещё раз и залился беззвучным смехом. Свернул налево и пошел по длинному коридору. Священник осторожно, стараясь не погасить свечи, начал подниматься по лестнице. Прищурившись, вгляделся во тьму и никого там не увидел. Пламя перед глазами заслоняло взор.

— Тадеуш! — позвал он.

— Я здесь, в самом конце, — откликнулся тот. — Изучаю весьма примечательную дверь.

— Каким образом? Там же темно.

— На ощупь. Здесь ни ручки, ни замочной скважины. Очень интересно. Вы знали о ней, отец Яков?

— Да.

— А почему не рассказали?

— Я забыл упомянуть об этом в письме. Не придал значения, хотя Карпентер упоминал, что доступ в эту комнату был только у лорда Даркфилда. Это важно?

— Возможно. Но попасть внутрь мы все равно не можем. Покажите, где здесь библиотека, друг мой.

Моравский с комфортом расположился в кожаном кресле и начал перебирать стопку книг, которую приготовил заранее. Придвинул подсвечник ближе, пытаясь разобрать написанное на форзаце.

— Откройте, отец Яков, здесь очень тёмно и душно, — кивнул он в сторону пыльных штор.

Священник выполнил его просьбу, с трудом распахнув окно, издавшее неприятный скрип.

— Карпентер говорил, что лорд Даркфилд не позволял входить сюда с зажжёнными свечами.

— Ну, либо он читал книги только в дневное время, либо был вампиром. У вас есть с собой осиновый кол, отец Яков?

Священник взглянул на лицо профессора, пытаясь понять, шутит тот или говорит серьезно. В полутьме разглядеть эмоции Тадеуша было невозможно.

— Вампиров не существует, — наконец ответил он.

— Как и баргестов, святой отец, как и баргестов.

Профессор погрузился в чтение, быстро пролистывая поэзию, художественную литературу и внимательно просматривая страницы книг, касающихся медицины, истории и естествознания

— Кем бы ни был этот Даркфилд, вкус у него отменный. Это касается и вина, и книг. Vanity Fair: A Novel without a Hero, The History of Pendennis: His Fortunes and Misfortunes, His Friends and His Greatest Enemy» Теккерея, The Egoist Мередита, The Ambassadors Генри, Heather Ale Стивенсона, Through the Looking-Glass, and What Alice Found There Кэролла, Salomé Уайльда, Far from the Madding Crowd Харди. Весьма интересно: прежний владелец и впрямь был человеком образованным.

Профессор встал с кресла и подошел к другой полке:

— On the Origin of Species by Means of Natural Selection, or the Preservation of Favoured Races in the Struggle for Life Дарвина, Hereditary genius Гальтона, Essays of anaesthesia Симпсона, System of Medicine Рейнольдса, Experiments upon the Functions of the Cerebral Cortex Горслея, — хм, образованным и разносторонним был этот лорд, — задумчиво проговорил он, — будь он жив, я бы с удовольствием с ним познакомился бы.

Часы пробили полночь, тучи целиком заслонили луну, дающую слабый свет, и лес вокруг поместья погрузился во мрак. Священник продолжал сверлить его глазами, пытаясь кого-то или что-то отыскать в темноте.