Олег Мазурин – В ходе ожесточенных боев (страница 59)

Но не разлюбил Рудаков лишь трех человек: Катю, мать и дочь. Они хоть и слабые, но свои…

Шикарная гигантская яхта рассекала волны Средиземного моря, вернее мини- корабль. За нее Адамович заплатил 110 миллионов долларов. Что и говорить — яхта роскошная! Бамбуковая мебель, панели из вишни, мраморный пол, зеркальные потолки, антикварная ванная, большой танцзал, бассейн, вертолетная площадка.

За кормой пенились лазурные волны. На палубе расхаживали почти голые, если не считать кусочка ткани спереди и веревочки сзади, две длинноногие манекенщицы. Сновала парочка моряков и охрана. Их «владелец»  олигарх Адамович в одних белоснежных шортах только что скрылся в каюте. Ему предстоял неприятный телефонный разговор.

Адамович с неохотой снял трубку спутниковой связи. Набрал известный ему номер. Длинные гудки через несколько секунд прервались.

— Алло? Павел? Соедини меня с Самим.

— Хорошо… — согласился секретарь. — Подождите минуточку, Олег Романович…

Что-то в трубку щелкнуло, до магната донесся знакомый голос.

— Да, слушаю.

— Андрей Андреевич, здравствуйте. Это я, Олег.

— Здравствуйте, Олег. Я весь во внимании.

— Не очень радостные новости, Андрей Андреевич. Последние события по нашему делу укрепили меня во мнении, что пока праздновать победу рано. Наши подшефные не сумели взять власть в отдельно взятом крае. Кишка у них оказалась тонка, а Тимофей оказался парнем не промах. Но думаю, пора готовить новое уголовное дела, и послать зам. министра МВД Колесова в Красноярск, пусть покопается в грязном белье господина Тимофеева и господина Нестеренко. Если это не поможет, то заставим принять наших оппонентов радикальное лекарство. От которого можно и ноги протянуть. Главное, у нас есть в крае форпост «Норильский никель». От него и будем танцевать.

— Я тоже так думаю. Что ж, Олег, действуйте.

— Хорошо, Андрей Андреевич. До свидания.

— Всего доброго.

Олигарх позвонил главе ФСБ, генеральному прокурору, потом министру МВД. Долго с министром МВД разговаривал, а в конце беседы передал милицейскому чиновнику убедительную просьбу:

— У Тимофеева есть новоиспеченный помощник Рудаков Алексей Владимирович. Кличка Художник. Мужчина весьма сообразительный. Возьмите его в разработку. Навесьте на него парочку уголовных дел. Не может быть, что он чистенький.

— Слушаюсь, Олег Романович, сделаем…

Едва олигарх положил трубку, как зазуммерил телефон.

— Хэлло, Джордж! Хау ар ую! Пёрфектли велл? Значит, мои выиграли у «Астон Виллы»? Один — ноль. Отлично. Кто забил? Видука? Молодчина! Так держать!

Адамович светился от радости. Человеку так мало надо для счастья. Лишь бы любимая команда победила.

Дверь в кабинет директора детдома Курносовой Пелагеи Ивановны резко распахнулась. В помещение стремительно зашел Северянин. Солидный, в строгом черном костюме и при галстуке. Впереди него, пробивая микроскопические частички воздуха, летела мощная аура хозяина жизни. С уверенными движениями, жестами, голосом и взглядом… Казалась, мужчина заполонил своим телом все пространство. Даже света стало меньше…

За ним вошла миловидная девушка с рыжими волосами. Это была Ангелина с перекрашенными волосами. В бандитской среде она как эстафетная палочка переходила из рук в руки. Ангелина в совершенстве овладела искусством любви, и за это ее ценили.

Директор невольно вжалась в кресло.

— Здравствуйте. Вы — директор детдома? Я бизнесмен Пакуев Юрий Григорьевич. Рад с вами познакомится.

— Я тоже… рада. А Вы по какому вопросу?

— Я пришел усыновить Рукавишникова Андрея Михайловича. Это сын моего друга, он трагически погиб, мать его пропала без вести.

— Нужно собрать необходимые документы…

— А нельзя задним числом оформить, я уезжаю в командировку.

Северянин положил на стол пачку денег.

— Что это?

— Подарок Вам.

— Уберите их, я не могу их взять. Мне нужны официальные бумаги. Подписи, печати…

— Послушайте, я тороплюсь. Вы же умная женщина. Вы прекрасно понимаете, чей это сын, кто я и что я могу.

— Не пугайте. У нас есть власть, прокуратура, милиция…

— Я здесь власть… Я пока Вас прошу по-хорошему, культурно, вежливо. Я все равно усыновлю его. Я уже всем вашему начальству проплатил. А бумаги за меня соберут. Просто Вам не достанется ваша доля.

Директор глубоко призадумалась. Энная сумма денег ей отнюдь не помешает. А даже выручит. Ведь дочке надо купить путевку в Турцию, зятю — профинансировать его рыночный бизнес, а внучке приобрести золотые сережки(она давно просит). Да и ей так много надо по мелочи… А не согласится, проблем будет выше крыши, а то могут и по голове ударит в темном переулке. Это же отморозки.

Она с вздохом убрала деньги в стол. Выглянула в коридор. Подозвала молодую воспитательницу.

— Вероника, приведи Андрюшу Рукавишникова. И собери его вещи. Скажи, папа приехал.

— Хорошо, Пелагея Ивановна.

Спустя минут десять Вероника вывела за руку трехлетнего мальчугана. Большие карие глаза его грустно смотрели на взрослых. К груди он прижимал мягкую игрушку — маленького замызганного зайца зеленого цвета. Северянин до этого момента никогда не видел сына Никонова. Света появлялась в коттедже Ника периодически, но всегда без сына.

Ребенок больше походил на мать. Цвет волос, глаза, только овал лица Мишин. Мальчик с надеждой взглянул на Северянина.

— Ты мой… папа?

У Пакуева перехватило горло. Жестокую душу бандита прорезал луч острой жалости. Глаза его затуманились, а к горлу подкатил комок. Новоявленный папаша не смог ничего сказать, а лишь кивнул. Он позвал к себе малыша. Тот доверчиво подошел к нему. Северянин подхватил его на руки и прижал к себе. Мальчик обхватил его шею и, увидев влажные глаза дяденьки, спросил.

— Пап, а почему ты плачешь?

— Это от радости… сынок.

— А мороженое мне купишь?

— Куплю.

— А самолет?

— И самолет. Все куплю.

Он кивнул рыжеволосой.

— Геля, пошли. До свидания, Пелагея Ивановна. Завтра к вам заедет мой человек и привезет необходимые документы. Пакуев счастливый вышел из детдома. Его согревало маленькое доверчивое тельце. А эти честные глаза разве можно предать?

Амбразура предусмотрительно открыл заднюю дверцу «Форда»…

Будапешт жил своей жизнью.

Мегаполис шумел и пестрел разнообразным людом. Туристы, вооружившись видеокамерами и фотоаппаратами, разбрелись по городу. Они охотились за памятниками старины. Была ясная летняя погода. Лазурное мирное небо. Июнь дарил жителям и гостям венгерской столицы ярко-солнечный и спокойный день.

Синяя «Ауди А6»  миновала старинное здание Королевского дворца и въехала через Цепной мост с каменными львами в столичный район Пешт. Устремилась к Восточному вокзалу…

Красный свет настиг поток машин. Чертыхаясь, Марчук сбросил газ. Синяя «Ауди»  застыла как вкопанная. Рядом с комитетчиком вальяжно сидел Ильин, лениво посматривая по сторонам.

Страх перед покушением на его особу слегка притупился. Сжался до копеечной монеты. Да и постоянно боятся… Надоело. Устал. Да и вроде все тихо, нет ни слежки, ни киллеров. Может, Казбек своей смертью искупил грехи Ильина? Да и за что его убивать?.. Он ни на какую российскую собственность уже не претендует. Награбленных денег хватит на двести лет вперед.

Мощный красный мотоцикл «Ямаха»  поравнялся с машиной банкира. За рулем — симпатичная девушка в комбинезоне. Длинные светлые волосы обрамляли ее правильное загорелое лицо. Девушка кокетливо улыбнулась бизнесмену. В ее бирюзовых глазах заиграли озорные искорки. Ильин обрадовался внезапному флирту и полностью опустил боковое стекло. Ему нравились венгерки. Впрочем, как и все остальные женщины мира. Лишь бы были привлекательными и доступными.

Блондинка полезла в дамскую сумочку.

«Наверно, хочет дать номер своего телефона»,  — подумал радостный банкир.

— Сия! Ходь вадь? Надьон йол? — продемонстрировал свои скудные познания в венгерском Ильин. (Привет! Как дела? Очень хорошо?)

Надо было ему купить венгерско-русский разговорник. Сейчас бы он открыл его на странице, где значилась бы фраза: «Я хочу тебя»  или « Я люблю тебя». То-то бы она удивилась! Девушка обворожительно улыбнулась, и достала…

«Узи»! !!

Нет, не муляж, не игрушку, а самый что ни на есть настоящий автомат! Компактный. Пахнущий оружейной смазкой. Поблескивающий в солнечных лучах металлом. И несущий вечную мглу.

Вороненый зрачок автомата грозно нацелился на бизнесмена. Тридцать два новеньких патрона приготовились к полету.