Олег Матвеенко – Свора Ориона (страница 5)
– Даже я, – повернул ко мне свой библейский нос Доктор. – Представляешь: закупаешь снаряжение, едешь в тьму-таракань на казахскую границу, а с стрельнуть плюгавого сайгака не можешь! На курок нажать не можешь! Охотники кто в бешенстве, кто в истерике! Но не все. Деревенские шмаляют живность направо и налево! Начали разбираться: они в эту синтетическую охоту не играли!
– А за мамонтами с копьями бегали?
– Бегали, – отмахнулся Доктор. – Им-то всем забава, а мне людей резать… живых!
– И?
– Да что людей, я собак оперировать не мог!
– А собаки тебе зачем?
– За них платят больше, чем за людей. Помню, одну привезли… под машину попала, так я ее практически заново собрал. Потом машину себе обновил. Чуть с ума не сошел…
Мы с Посоховым переглянулись.
– Ни поработать, ни отдохнуть, – продолжил свою мысль Доктор.
– У него отдых либо с ружьем, либо с арбалетом, – пояснил я.
– С подводными?
– И с обычными тоже. И как ты выкрутился?
Доктор допил пиво, похрустел последней гренкой. Внимательно изучил лицо Антона и с паузой ответил на мой вопрос:
– Да никак. Приехали деятели с Москвы, надели всем шлемы… Я говорю: все беды оттуда!
– Ну? – попытался сбить его с любимой волны.
– Работаем. Зимой привезли обмороженного бомжа, так я ему все лишнее обрезал, чтоб не мучался.
– А охота? – спросил я, внутренне содрогнувшись от ледяного спокойствия собеседника.
– Какая теперь охота? Рыбы нет. Зверья и подавно. Разве что сайгаки у Казахстана, – Доктор встал из-за стола, собираясь уходить. – Как я понял: вы жрете как не в себя? Нырять и по скалам карабкаться не можете? Гипоксия?
– Да, недостаток кислорода в крови. Задыхаемся, – пояснил Антон.
– Тогда вам в Москву надо. Что-то они с нашими мозгами делают… Порчу наводят этими шлемами и телевизорами.
– А телевизоры? Это он пропаганду имеет ввиду? – Антон провожал взглядом моего приятеля.
– Брат старший у него в Харькове был…
– Не тебе его жалеть. Про своих что-то знаешь?
– Да я как-то и до войны особо не роднился. Старшее поколение ушло, а с мелкими двоюродными не в контакте, – удрученно вздохнул я. – У многих там родственники. Вон, жена у меня сибирячка, а у нее в Харькове тоже родня... была.
– Давай закроем эту тему и подумаем о себе. Чем займемся?
– Купаться холодно и нырять тем более не сможем, хотя я чувствую себя вполне здоровым. Поехали в Костенки разбираться.
***
По пути в Костенки решили заночевать на Хопре. Проехали от трассы по грунтовке километра три мимо турбаз и уперлись в жуткий самострой на берегу реки. В прибрежных кустах притаились полусгнившие будки из строительного мусора. Чуть дальше стояли сараи на сваях. У некоторых были двери с замками. И самое удивительное, там дымились мангалы и суетились люди.
В закатных лучах солнца, у самой реки, мы поставили палатку и собрали дрова для костра. Сам Хопер бодро струился между лесистых берегов. По неширокой, закоряженной реке регулярно проносились моторки. Несомненно, это были местные рыбаки, которые хорошо знали коварное речное русло. В небе регулярно надрывались боевые самолеты, набирая высоту. Мы сидели на пеньках и смотрели на костер в ожидании углей. Сумрак жался вокруг и холодил спины.
– Они тоже любуются костром?
Антон как-то неопределенно крякнул в ответ. На трассе мы не говорили на злополучную тему. Опасались. Антон следил за дорогой, я следил за Антоном.
– Не стоит нагнетать. Может, это просто база данных.
– На кой в наши мозги засовывать какие-либо данные? И причем зеркала?
– Зеркала… – задумался Антон. – У меня до сих пор ощущение, что кто-то смотрит изнутри на меня.
– Тоже самое. Кто-то сторонний смотрел на мое отражение в зеркале. Оксанка так и говорила: «Из вас что-то смотрит».
– Может, эта «Кассандра» в нас свою информационную личинку отложила? Размножается?
Я пожал плечами:
– К жене тебе пора возвращаться.
– К жене нельзя. Она помешана на диетах и голодовках. А мы едим как не в себя.
– Да уж, кормим эту тварь. Оксанка ее не на шутку испугалась.
– Как она вообще ее рассмотрела?
– Ведьма. Она мне племянница по жене, а у них в роду почитай все ведьмы.
– И жена?
– Белая, пушистая, но тоже ведьма. Это не ругательство. Есть женщины, которые могут чувствовать неосязаемое.
– Помню: фрейлина Головина мужа своего покойного осязала, и теперь на сносях.
– Не зря тебя жена голодать заставляла! Мыслишки все в одну сторону.
– Есть и хорошая сторона нашей ситуации.
– Какая?
– Воспаление глаз прошло, и серьезная простуда пролечилась за считанные часы.
– И здоровья столько, что на баб потянуло, – подзадорил я друга.
– Только в горы с таким привеском нельзя, – взгрустнул Антон.
Глава 3. Разборки.
В Костенках, несмотря на старания еще яркого Солнца, по улицам гоняли пыль резкие холодные порывы ветра.
– Обидно. Лето только закончилось, а уже такой холод, – я открыл багажник и надел легкую курточку.
– Не переживай! Будет еще тепло на нашей улице. И бабье лето, и даже бабья осень.
– А ты откуда знаешь? Догадался?
– Мы оба знаем, что декабрь будет теплый и без снега, а в январе… – Антон посмотрел на белесые тучки, захлопывая дверь машины.
– Точно. Северный полярный вихрь разрушится, и снегопады на Москву обрушатся с морозами… И в феврале тоже. Лопаты надо заранее купить.
– Откуда у нас такой долгоиграющий прогноз? – удивился своим метеорологическим знаниям о будущей погоде Антон. – Это настораживает.
Я расстегнул свою сумку, из двух подводных ружей выбрал короткое для мутной воды и пристроил его под курточкой.
– Ты с ним аккуратней.
– Так оно не заряжено.
Мы напрямик прошли в кабинет директора мимо кассы и толпы посетителей. Худой гид, бывший вожак племени, проводил нас встревоженным взглядом. Красномордый крупный директор натужно встал из-за стола и с места в карьер начал визжать на нас:
– Вы кто такие? Немедленно покиньте мой кабинет!
Он потянулся рукой к телефону. Антон крепко прихватил его руку и злобно наехал на толстяка: