Олег Матвеенко – Просвященный хан (страница 2)

– Сомы! – Сергей вернул трубу товарищу. – А мы с Лешкой хотели ночью сплавать на остров к невольницам.

– Дурацкая мысль безотносительно сомов. Пацан вырос. Ему восемнадцать исполнилось?

– Ну и вопросики у тебя! Кто может сказать, сколько нам лет?

– Биологический возраст условно мы же можем определить.

– Можем. У него возраст влюбчивой юности.

– И я о том же! Затащишь его на остров, а он зацепится там за какую-то глазастую, потом не оторвешь.

– В Воркуте “глазастыми” называли теток с четвертым размером груди.

– Какая, на фиг, грудь! Там высохшие степные урюки. А вот перепуганные глазища у некоторых больше, чем у коров. В них можно утонуть.

– Тонул?

– Да с Машкой сильно не утонешь… а без нее тем более.

– Секс с рабыней юридически не считается изменой.

– Ты когда таким грамотным стал?

Руслан раздраженно махнул рукой и пошел мимо шатра к кальяну под тополем.

– Лешка мозги промывает. Хотел этой ночью его тоже кое-чему обучить. Помнишь, каким он в детстве бойким был?

– Докапывался, как в женщин микробки попадают?

– А теперь вырос и сильно их стесняется. Говорят, что не только у людей, а даже у обезьян нет врожденного инстинкта размножения. Каждого обучать этому надо. Так что хулиганы в подворотнях выполняли важную демографическую функцию…

– И ты, мой хулиганистый друг, хочешь сказать, что Лешка был маленьким, лупоглазым и смелым, а теперь перед девицами теряется? И это при переполненных всяческой информацией мозгах?

– Вам, степнякам, не понять загадочную русскую душу.

Оба опять устроились под тенистым деревом. Поменяли мундштуки и затянулись. Помолчали, наблюдая, как монахи в загон завели несколько аргамаков. Сергей набрался решимости и спросил о том, что мучило всех.

– Полагаешь, что Жмоття купился?

– Почти уверен, что купился. – Руслан затянулся. – Дешевые рабыни и дорогие кони. Я долго высчитывал: что и почем ему предложить… и через кого, чтобы не вспугнуть. На золото большую скидку сделал. Золото он никому не отдаст, сам повезет.

– Он же реки боится. Думаешь, его уговорили на ладье плыть?

– А сомы и уговорили. Он на Соленом острове редко бывал, но всегда на большой крепкой ладье. Какая-то гадалка ему нашептала, что сомы его утопят.

– Ну, если гадалка предсказала, то теперь я на сто пудов уверен, что приплывет, – Сергей подвинулся, уступая место пришедшему Винту. – Только как он поверит корсарам?

– Он думает, что Руслан еще в степи, а я уже помер, – Винт, скрипнув протезом, уселся поближе к кальяну.

– У него жена и вся ее родня траур носит, от кредиторов отбиваются, а банда корсаров сбежала с новым главарем и бедствует, – пояснил легенду одноногого пирата Руслан. – Они подрядились подвезти Жмоттю за минимальную плату.

– Вот так, – подтвердил Винт и глубоко затянулся. – Кто встречать будет?

– Встретят. На Соленом острове старшим продавцом у меня Мордехай из Желтого города. У него старые счеты со Жмоттей, – Руслан покрутил головой, проверяя, куда пропал Еремей.

– Дема многим на Волге должен, даже мне, – согласился Винт с нескрываемой завистью.

– Вы оба известные скупердяи, – ухмыльнулся Сергей.

– Я хоть долги и не отдаю, но переживаю, а он…

– Это точно. Дема не раз говорил, что если он никому не задолжал, то в этот день ни есть, ни спать не может, – Руслан запнулся, гулко сглотнув ком в горле. – С моим долгом он спокойно будет спать до конца своей гребаной жизни и даже дольше!

На раздраженный голос хозяина, словно из-под земли появился Еремей. Неприятно, с прищуром посмотрел на собеседников босса и протянул ему три рации.

– Это все, что осталось, – Руслан бережно взял их обеими руками. – Одну Лешке отдам. Он уйдет в балку, в засаду.

– Не опасно? – встрепенулся Сергей.

– На сегодня самое безопасное место. С ним будет полторы сотни всадников. А в качестве личной охраны я ему своих разведчиков приставлю. Так что Лешка будет прикрыт нашим ударным кулаком. Жмоття – прожженный фрукт. Без своей конницы сюда не сунется. И наш засадный полк должен его петушиную банду у этого крутояра перехватить, – Руслан впервые посмотрел не на ерик, а на дорогу, сползающую с обрыва. – Прямо на спуске. Не раньше и не позже.

– Думаешь, петухи рискнут с привычной просторной степи спуститься в тесную пойму?

– Должны спуститься. Во-первых, их лошади почуют свежую воду, а во-вторых, сами степняки сверху в пойме увидят аргамаков, – Руслан указал на крепкий загон с лошадьми. – Когда самые нетерпеливые влетят в нашу ловушку, роботы поднимут внутреннюю ограду, а монахи выгонят наших лошадей на пляж.

– Будем молиться, чтобы это сработало.

– Молитесь, – Руслан повесил рацию на пояс. – Эту себе оставляю, а третью отдам Олафу. Он за степью следить будет.

– Ты ему по-прежнему доверяешь? Помнишь, Михалыч говорил, что он нас с тобой предаст?

– Рыжий спас свою семью, когда я с ордой по степям мотался. А Михалыч лучше бы за своими предателями следил, со старой княгиней бы не мутил, может, жив остался бы.

– Ребята, поворошите лучше угли, а прошлое не надо, – вздохнул опечаленный Винт. – Я вот о своей ноге стараюсь не вспоминать.

– Согласен, – Руслан выпустил кольца дыма в сторону Сергея. – Возьмешь чумаков, пойдете по ерику. Сам останешься на берегу затона. Будешь за Волгой присматривать, а Олафа отвезут дальше. Там дубовая роща и степь хорошо просматривается.

49

Просидев в дозоре на дереве долгий нудный вечер, Сергей от безделья сжевал весь сыр и сухари двухдневного пайка. Руслан пару раз выходил на связь по вживленной рации.

– Руслан! Пропадаешь! Слышу через слово!

– Нормально! Тебе надо крикнуть: «Едут! Едут!». Этого хватит… посчитай корабли… Жмоттю…

– Понял.

Ночью можно было расслабиться, искупаться и кольнуть пару язей для ухи. Чумаки развели костер на песчаном откосе ерика в стороне от Волги. Уха оказалась соленым бульоном из рыбы с горькими специями и почти без овощей. От такой диеты утром под припекающим Солнцем начала донимать жажда. Настойка из фляжки не спасала, и Сергей слез с дерева, чтобы напиться прямо из реки.

Неширокий затон ерика изгибался в сторону Волги, упираясь в невысокие барханы, которые у самой реки превратились в чудесный песчаный пляж. Из зеркальных голубых оттенков воды торчали одинокие слизанные зимними льдами, почерневшие коряги. Зайдя для удобства по самую шею, Сергей начал пить чуть теплую, но приятную на вкус воду. В реке сверкали рыбьи бока. Против течения двигалась плотная серебристая стена. Мириады узких рыбешек с широко раскрытыми ртами фильтровали Волгу. Сергей шагнул к этой живой стене. Она колыхнулась и стала огибать зависшего в воде человека, который любовался впечатляющей природной картиной. Внезапно стена вздрогнула, потемнела и рассыпалась. Черное, заросшее длинными нитями чудовище въехало в серебряную красоту. Сергей осторожно всплыл. Мимо, подняв весла, шла речная ладья. Стоявшие у борта гребцы напряженно поверх воды рассматривали берег. Ждали поворот в Осетровую Протоку. Сергей, спрятавшись за близким дрыном, взглянул на дерево, где должен был сидеть. Утреннее Солнце просвечивало каждую его ветку. Он понял, что укрытие было самым не подходящим, и его бы там точно заметили. А под борт никто из ладейщиков и не думал смотреть. Пропустив караван, Сергей быстро забежал на ближайший бархан. Сердце заглушало тихие квакающие слова Руслана:

– Понял, возвращайтесь с Олафом.

У выхода затона в Соленый ерик пришлось подождать лодку с чумаками и Олафом. Они плыли по течению и увлеченно обсуждали, как по степи прошла демкина конница.

– Много? – Сергей забрался в лодку.

– Очень. – Олаф сверкнул здоровым глазом. – Если наши смогут столкнуть демкиных с обрыва, то справятся.

– Рацию не потерял?

– Молчит. – Олаф протянул гаджет Сергею.

– Руслан! Леша! Как вы?

– Работаем. Контролируйте ерик, – хриплым полушепотом ответил Алексей.

Возвращались к Соленому острову с оглядкой, прижимаясь к берегу. Теперь главная задача была перекрыть это направление возможного бегства Демы. Где-то на полпути после брода оживилось встречное течение с Осетровой Протоки, и пришлось налечь на весла. Выкладываясь изо всех сил, Сергей поглядывал на ерик и принюхивался к запаху гари над водой.

Вдоль глиняной стены с сазаньими норами била мощная встречная струя, и Мирон вывел лодку на спокойную середину Соленого ерика. Маневр был опасный. Опытных лучников в отрядах степняков было предостаточно. На дороге, спускающейся вниз вдоль обрыва, бились в конвульсиях лошади, подминая под себя седоков. Между дорогой и пляжем в загоне ржали кони и визжали люди. Под тополями дымил новый шатер Руслана. В пришвартовавшихся к причалу Соленого острова трех ладьях тоже металась вооруженная толпа. Мирон тронул Сергея за плечо и указал на край обрыва, где дорога выходила в степь. Там, на самой бровке крутояра, потеряв строй, топтались всадники в ярких петушиных зипунах. Вдруг раздался оглушительный хлопок, за ним второй. Пока Сергей соображал, кто и что взрывал, кусок степи вместе с лошадьми и людьми рухнул вниз, утопив округу в едкой рыжей пыли.

– Лешка-а! – заорал Сергей в рацию.

– Живой! – откликнулся юноша.

Облако постепенно сползло к загону, в котором метались остатки петушиной конницы, пытаясь свалить крепкую ограду.

На пришвартованную головную ладью каравана по шатающемуся причалу вбежали Руслан с охранниками. Прямо на борту судна начался суровый допрос. Пленные хрипели и что-то нечленораздельно кричали, потом в ладье началась шумная драка. Возня на какой-то момент затихла, но опять забурлила с новой силой под истошные крики дерущихся. Неожиданно в воду выбросили чьи-то кишки, а следом и обезглавленное тело их хозяина. Гидеон с Еремеем уложили на борт Жмоттю с заплывшим окровавленным лицом полюбоваться последним актом трагедии. С лавки поверх борта на реку смотрел Руслан, поглаживая свою бородку. Потрошеное тело колыхалось на мелкой волне и, тихонько булькая, медленно тонуло в покрасневшей вокруг него воде.