Олег Маркеев – Таро Люцифера (страница 82)
— Да. Я тоже ведьма, только маленькая еще.
— Ведьмочка.
Корсаков положил пальцы на ее затылок и едва не захлебнулся от нежности. Долго ждал, пока не успокоится сердце. Свет поплыл в глазах, полных жгучей влаги.
— Побудь со мной, Анна. Неделю. Или год. Сколько выдержишь. Но не оставляй меня сейчас.
— Глупый. Я хочу быть рядом всю жизнь.
— Так не бывает.
— А у нас получится!
— Возможно…
Он прижал к себе Анну, так, что в своей груди услышал мерные удары ее сердца.
«Вот и все, вот и все, вот и все», — в унисон выбивали сердца.
На крыльце загрохотали, зашаркали и заскребли шаги. В нижний зал вломилась целая толпа. Шалая и возбужденная.
— Вот и все, — прошептал Корсаков.
Анна вздрогнула. Попыталась оторваться от него. Корсаков удержал.
— Не бойся.
Стальная змея хлыста, дрогнула хвостом и замерла, готовая в взвиться в смертоносном прыжке.
А из темноты уже наплывал рой колеблющихся огоньков. Трепещущие блики выхватывали уродливые, глумливо скалящиеся рожи, бусинки тупых глаз. Хваткие, закоргузлые пальцы.
«Довольно романтический конец у моей непутевой жизни», — отрешенно подумал Корсаков.
Приготовился встать и шагнуть на встречу смерти.
— А чой это вы тут делаете? — проблеял козлиный голосок.
— Вас ждем! — отозвалась Анна.
— Тады наливай!
В круг света вломился кривоногий мужичок, распахнувший в широкой улыбке щербатый рот. Он, радостно заблеяв, распахнул меха гармошки, и на весь Арбат грянуло:
Вломилась толпа арбатских и дружно подхватила:
Ритм отбивали, топая по полу и звеня бутылками.
— С новосельем, братишка! С новосельем! — заорали на разные голоса.
Анна соскользнула с Корсакова, впавшего в легкий транс от неожиданности. С ходу вошла в роль хозяйки, стала командовать, куда класть двери, предназначенные служить столом, куда ставить бутылки и кому кромсать закуски.
А Корсаков, словно издалека, смотрел на лица, клейменные вольной, никчемной жизнью. Всклоченные волосы. Радостной жадностью горящие глаза. Мятущиеся тени, как души в аду. Изломанные и трепещущие.
И чувствовал себя средневековым бароном, призвавшим на праздник весь городской сброд. И никому, даже хозяину замка, не дано знать, чем кончится сборище: глухим запоем, черной мессой или мятежом.
Сквозь радостную суету к Корсакову пробился Борода. Пахнул в лицо свежим водочным амбре.
— Лис, я уже домой рулил, а тут новость — ты новоселье справляешь. Хоть слово бы сказал!
— Я и сам не знал.
Борода плюхнулся на пол, тяжелую, крупной лепки голову прислонил к подлокотнику.
— Респект, Лис, респект. Такую королеву оторвал. Повезло. Мужики говорят, сама все замутила. Собрала народ, кто в вашем сквоте тусовался. Нарезала фронт работ. Они тут все отскребли. Проставилась, как полагается. Бабок на закусон выдала. А потом объяву кинула — Корсаков на гудеж всех зовет. Кто же от халявы откажется?
Он вдруг вскочил. Захлопал в ладоши, привлекая к себе внимание.
— Наро-од! Ша! Говорить хочу!
— Тише ты, — осадил его Корсаков.
— Не боись, хозяин! — проблеял гармонист. — Менты баблом заряжены по фуражки. Ни одна шавка не тявкнет. Все знают — праздник здеся!
Он выдал на гармошке моцартовский пассаж.
— Тихо! — крикнул Борода.
Повернулся к Игорю.
— На правах старшины цеха портретистов и рожемазов объявляю. — Он выдержал театральную паузу. — Сюр-приз!!
Гармонист грянул что-то из «Лед Зепеллин». Сводный хор пасынков Арбата подхватил на все голоса. Под безумный хорал плотная масса тел расступилась, образовав проход на лестницу.
Из темноты выплыла картина. На ней падал и не мог упасть снег, белый, как перья из ангельских крыльев.
Корсаков онемел от неожиданности.
Из-за рамы выплыло смущенное лицо Трофимыча.
— Ты?! — только и смог выдавить из себя Корсаков.
— Ага!
Трофимыч, несмотря на призрачный свет и мельтешение теней, смотрелся вполне живым.
— Игорек, прости. Не сдержался. Тиканул я отседа. Со страху. До дома побег. Думал, вещички собрать. Новая жизня же начинается!
Кто-то принял из его рук картину, и Трофимыч рванул к Корсакову. Оперся о подлокотники, жарко зашептал в самое ухо:
— И твое хозяйство решил вынести. Слетал в подвал. А там два сучонка уже шуруют. Сейф откопали и колоть его собрались. На меня волками зыркнули. Я и…