Олег Лурье – Зеркало над бездной (страница 7)

Уокер остановился в том самом месте, которое он еще несколько дней назад облюбовал для наблюдения. Это была большая бетонная плита на парковой лужайке, что перед самым въездом под мост. Отсюда открывался вполне приличный вид – и отлично просматривалась предполагаемая точка, где и должно было произойти Событие.

Том напряженно поглядывал то на окна шестого этажа склада учебников, то на изгородь, расположенную на травянистом холме справа от Элм-стрит. Вдруг рядом произошло какое-то шевеление. Полноватый лысый человек с кинокамерой расположился по соседству с Уокером.

– Хорошее у вас здесь местечко, – задыхаясь, проговорил новоявленный сосед. – Я тут поснимаю? Меня зовут Запрудер[14]. За-пру-дер. Профессия – торговец одеждой, а хобби – киносъемка. Хочу снять приезд Кеннеди.

– Ричард Абрамсон, – представился Уокер. – Просто любопытствующий. Не помешаю?

Толстяк захохотал и, не отвечая на вежливый вопрос Тома, ткнул пальцем в девушку, стоящую рядом с кинолюбителем.

– А это моя ассистентка… О! Кажется, едут. Снимаем!

Уокер еще раз незаметно взглянул на окна склада, затем на изгородь на холме и, вытянувшись, уставился на дорогу в ожидании приближающегося кортежа. Шум толпы нарастал по мере движения автомобилей, напоминая лавину, скользящую по склону. Крики тысяч людей соединялись в один массивный густой гул, отдававшийся эхом в бетонных кубах зданий. Солнечные лучи ломались в витринах и отраженными бликами рисовали узоры на спинах зевак, стоящих вдоль дороги.

Первыми из-за поворота показались мотоциклисты. За ними медленно проплыла первая машина. Длинная и хищная. На третьем ряду сидений президент Кеннеди устало улыбался и махал правой рукой, иногда опуская ее на массивную дверь. И когда автомобиль проехал мимо огромного информационного щита, загородившего Тому обзор, раздался громкий звук выстрела, вошедший в диссонанс с гулом толпы и поэтому отчетливо слышный. Кеннеди схватился за горло. Жаклин наклонилась к нему.

Для Тома Уокера время остановилось. В голове зазвенел отсчет: «Один, два, три, четыре… Давай, девочка! Пора!».

На пятой томительной секунде прозвучали одновременно два выстрела. Точно и абсолютно синхронно, сливаясь в один жалящий убийственный звук. Пуля, выпущенная из окна шестого этажа книжного склада, ушла куда-то в небо. Как и было предусмотрено. А из снайперской винтовки, которую уверенно держала женщина, расположившаяся за изгородью на травянистом холме, вылетела вторая пуля, которая и вошла точно в голову 35-го президента США Джона Фицджеральда Кеннеди.

Женщина с холма отбежала в сторону метров на пять, положила винтовку в стоящую внизу детскую коляску, где хныкал самый настоящий полугодовалый мальчишка, надела очки с сильными линзами и неторопливо двинулась прочь. И тридцати секунд не прошло со второго выстрела, а ее уже не было видно.

Когда раздался второй, а точнее, третий, прилетевший с холма выстрел, президент Кеннеди откинулся назад. Жаклин каким-то странным, несуразным образом выбралась на задний капот автомобиля, куда уже запрыгивал охранник из машины сопровождения. Кортеж набрал скорость и исчез под железнодорожным мостом. Камера полненького оператора Запрудера продолжала стрекотать еще несколько секунд. Похоже, он снял весь процесс убийства президента и теперь молча стоял, ошарашенно глядя на мост, под которым минуту назад мелькнул последний автомобиль кортежа.

Том Уокер повернулся спиной к проезжей части и спокойным шагом направился в один из переулков, понимая, что сейчас начнется паника. Он уже отошел не несколько сотен метров, когда полицейские и охрана бросились к стоящим вдоль улицы, они валили людей на землю, размахивали оружием, что-то кричали в рации. Еще никто ничего не понимал.

А Том уходил все дальше и дальше от того места, где свершилось Событие, продуманное им до мельчайших деталей. Внезапно поднявшийся холодный ветер раздувал полы пальто, забираясь под пиджак. Он запахнулся, поднял воротник и ускорил шаг. Через два квартала Уокер зашел в телефонную будку, набрал номер и сразу же услышал хрипловатый женский голос:

– Алле?

– Это я. Говори.

– Мэри звонила. Игрушка уже плавает в Тринити-Ривер, ребенка вернула отцу, встречается с Морганом через час там, где договаривались.

– Что говорят?

– В госпиталь вызвали священников. Достаточно?

– Да, вполне.

В трубке повисла напряженная тишина. Уокер понял, что собеседница хочет что-то спросить, но не решается.

– Рассказывай, девочка. Рассказывай… Не молчи.

– Послушай! Что будет с Мэри – я, кажется, уже поняла. А как же я? Со мной тоже…

– Дура, – процедил в трубку Уокер. – С тобой все будет в порядке. Деньги у тебя на счету. Уезжай из города. Не сразу, а, скажем, дня через два. Куда-нибудь, где тепло и никто ни о чем не спрашивает. Забудь все, что знала, и живи в свое удовольствие. Просто живи, ни о чем не думая. Понимаешь, ты ведь ни при чем, ты ничего не сделала. Меня не было в твоей жизни, как не было ничего из того, что происходило за последние месяцы. Просто живи.

– Спасибо. Мне было хорошо с тобой… Удачи. Прощай.

Том перешел улицу и двинулся прочь. Оставалось еще два последних штриха, и картина будет закончена полностью.

Тяжелое невидимое облако расползалось над городом. Оно давило своими размерами и медленно окутывало каждый закоулок Далласа. Город постепенно охватывало осознание произошедшего. Улицы наводнила полиция, они бессмысленно блуждали между перекрестками, заглядывали в лица прохожих, громко переговаривались по рациям. Люди толпились у кафе, где работали включенные на полную громкость телевизоры. Обрывки фраз долетали до Уокера: «Президент пока жив… Ему уже вызвали священника… В губернатора срикошетила пуля, но с ним все окей… Кеннеди мертв…. Как же так? Почему у нас?»

Казалось, что жители воспринимают покушение на Кеннеди в Далласе как свою коллективную вину. Не уберегли. Почему именно в нашем городе? Почему не где-нибудь в Нью-Йорке или Чикаго? Так было бы легче – увидели бы по телевизору, прочитали в газетах, погрустили минуту – и все. А тут все как соучастники.

На Суисс-авеню Уокер подошел к неприметной старенькой «Тойоте» и сел за руль. Через час он подъехал к парку Сэм-Хьюстон и, оставив машину на стоянке, прогулочным шагом двинулся по аллее в глубь парка.

Здесь осень уже закончила свою работу – деревья стояли обнаженными, поблескивая влажной корой, а под ногами шуршали грязно-желтые листья. Никого. Ни одного человека сегодня не было в огромном парке. Только далеко в просвете между деревьями мелькнула замерзшая парочка и, не заметив бредущего по аллее Уокера, исчезла.

Через несколько минут Том увидел то, что и ожидал увидеть. На скамейке сидела женщина, склонивши голову к коленям. Ее серое пальто казалось непомерно большим, воротник почти накрывал голову. Растрепанные темные волосы свисали вниз, доставая почти до земли. Присев рядом, Уокер какое-то время внимательно рассматривал соседку, а затем дотронулся до ее шеи. Женщина была мертва, у ее ног лежал маленький шприц, в котором виднелись остатки прозрачной жидкости, перемешанной с кровью.

Том знал, что через пару часов полиция обнаружит в парке наркоманку Мэри Эшли – вдову, скончавшуюся от передозировки. Морган, как всегда, отлично выполнил свою работу.

Уокер, отойдя метров на сто, обернулся и еще раз взглянул на женщину.

Мэри ему всегда нравилась. Тридцатилетняя бывшая спортсменка мастерски владела различными видами оружия, но в первую очередь – снайперской винтовкой. Пару раз она выполняла для Уокера сложные заказы в Европе и Азии. Ее муж Майкл погиб в апреле 61-го, участвуя в провальной операции в заливе Свиней. И с тех пор у Мэри оставались только две мечты: отомстить Кеннеди, которого она почему-то считала лично виновным в смерти мужа, и накопить двадцать тысяч долларов, чтобы уехать из «проклятой Америки» и поселиться где-нибудь на островах. А там встретить настоящего друга, родить ребенка и жить среди пальм на берегу океана.

«Прости, девочка, – мысленно обратился к ней Том, – я помог тебе выполнить только первую часть твоей мечты. Именно ты, а не какой-то там безмозглый шизофреник Освальд, убила Кеннеди. Твой первый и единственный выстрел снес голову президенту Америки, которого ты так ненавидела. А вот с океаном не получилось бы в любом случае, все слишком серьезно, никаких следов оставлять нельзя. Даже на твоих островах под пальмами. Прости…»

Он махнул рукой и быстрым шагом двинулся к автомобилю. Небо нависло над парком обрывками потемневших облаков, которые гнал куда-то прочь из города нежданно поднявшийся ветер. А на их место приплывали новые, еще более темные облака. О капот ударились первые капли дождя.

В машине было сыро. Уокер включил отопление и крутнул диск радио.

Глуховатый голос диктора рассказывал о смерти Кеннеди, наступившей час назад, и об арестованном Ли Харви Освальде[15], которого подозревают в убийстве президента. Освальд неподалеку от своего дома, куда он вернулся после убийства, выстрелил в полицейского и, убив его, спокойно отправился в театр, где и был арестован.

Уокер тихо рассмеялся:

– Идиот! Взбесившийся кролик. Правильно, что использовали втемную… Он и до сегодняшнего дня ничего не понимал, а сейчас уж совсем стал невменяем. Удивительно, как он в таком состоянии умудрился ранить президента первым выстрелом. Вообще, зачем он целился в Кеннеди? Было же сказано – в сторону! Не понимаю. Зачем убил полицейского? Идиот! Дебил… Хотя сейчас это уже не важно. В итоге все прошло по плану.