Олег Лукошин – Шурум-бурум (страница 9)

– Вроде всё нормально, – оглядывала она подсобку. – А, как ты думаешь?

– Всё нормально.

Без десяти восемь пришла сменщица. Мне она была не рада.

– Гусева! – заявила она Наталье. – Если я вляпаюсь в сперму, я не знаю что с вами сделаю!

– Не вляпаешься, – ответила она. – Он не успел. Отрубился.

– Во всём вините Достоевского! – отмахнулся я от них.

Пошатываясь, в обнимку, мы шли по городу. Наташа жила недалеко от магазина. У неё дома мы поели и завалились спать.

– А всё-таки не так уж плохо дела обстоят, – говорил я, сытый и почти счастливый, прижимаясь к ней в постели. – Несмотря на Достоевского.

Наталья мне не отвечала. Она уже спала.

«Вот отосплюсь и рассказ напишу, – подумал я. – Про свою гнилую карму. Потому что каждую свою фантазию надо превращать в нетленную литературу».

Рассказы разных лет

Великий Молчаливый

Я вступил в секту в восемнадцать лет. Впрочем тогда, пятнадцать лет назад, в далёком 2018 году я ещё не знал, что наше объединение называется сектой, а наш лидер, Капитан – жестокий и коварный обманщик, соблазняющий человеческие ума и сердца. Лишь позже, после нескольких лет пребывания в ней, стали доходить до меня слухи и сомнения, что наше братство, объединённое идеей поиска Истины, идеей нахождения равновесия во Вселенной – всего лишь преступное сборище, руководимое безумным фанатиком.

Стоит ли говорить, что я никогда не верил в этот бред. Не верил, когда будучи безусым юнцом пошёл вслед за Капитаном, не верил, когда испытал с ним первые трудности, не верил, когда движение наше ушло в подполье. Не верил и тогда, когда нашёл его мёртвым в куче тлеющих углей в лесу за нашим острогом. Не верю я в это и сейчас. Не верю, потому что воочию убедился в правде его воззрений. Убедился в том, что Великий Молчаливый однажды придёт в наш мир.

Я родился в 2000 году, что по взглядам нашего братства было огромной удачей. Год смены тысячелетий, год наступления эры Водолея – все считали это счастливейшим стечением обстоятельств. Капитан, тот и вовсе намекнул мне как-то, что я могу стать тем избранным, кто вызовет Великого Молчаливого.

В 2017 году я окончил школу. Ни одно высшее учебное заведение не пожелало видеть меня в своих рядах. Я направил свой аттестат в пятьдесят или в шестьдесят институтов и университетов, но…не из одного из них не получил ответа. Признаюсь честно, был он совсем не выдающимся, мой аттестат, и расчитывать с ним на завоевания в сфере науки было наивно.

Ничего не оставалось делать, кроме как устраиваться на работу. Приличной работы мне разумеется не нашлось и я устроился испытателем воздушных болидов. Сейчас они стали основным видом транспорта на планете, а тогда

их эра лишь начиналась. Это были тяжёлые, неповоротливые машины, с трудом отрывавшиеся от земли и готовые врезаться в первую же преграду на своём пути – будь то угол дома, дерево или же провода высоковольтной линии. Каждый второй болид разбивался на испытаниях и работа испытателя была чрезвычайно опасна. Собственно говоря, испытатель – это слишком громко сказано. Я был манекеном, которого сажают в аппарат лишь для того, чтобы проверить на нём перегрузки и повреждения, которые машина может причинить человеку в полёте и особенно – при падении. Увы, манекены были слишком дорогие и не могли рассказать о перегрузках. Для этого имелись такие отчаянные юнцы, как я.

За неполный год работы я разбивался в болидах четыре раза – и все четыре вполне благополучно. Сотрясения мозга и ссадины не в счёт.

– Ты удачлив, – сказал мне Капитан при первой нашей встрече, – но долго ли будет с тобой эта удача?

Я не ответил ему. Я был отчаян, смел – по крайней мере, мне так казалось – но и достаточно сообразителен, чтобы понимать, что везение может покинуть меня однажды.

– Умереть в девятнадцать или двадцать, – продолжал Капитан, – так и не узнав тайн мироздания? Так и не заглянув за оборотную сторону реальности?

Он был убедителен.

Он был убедителен, энергичен и красив. Седовласый, с суровым обветренным лицом – он действительно походил на опытного морского волка, Ахава, ведущего своё судно и команду на поиски идеи фикс – своего белого кита.

Таким белым китом был для моего Капитана Великий Молчаливый.

– Смотри, – сказал он мне, выставляя вперёд руку ладонью вверх. – Сейчас я вызову одного из духов.

Его губы зашевелились, бормоча какие-то заклинания, взгляд устремился в одну точку, пальцы были напряжены и скрючены. Через минуту над его ладонью возникло голубоватое сияние. Сияние сгущалось, обрамлялось деталями и вскоре оформилось в безобразную зубастую рожу. Рожа морщилась, кривилась и пыталась вырваться с ладони Капитана.

– Подчинись! – крикнул он ей. – Подчинись, или я отправлю тебя в долины небытия, где жернова причинности перемелят тебя!

Дух прекратил сопротивление.

– Готов ли ты служить мне? – сверкая глазами, спросил Капитан. – Служить всю вечность, не прося ничего взамен?

Дух произвёл движение, похожее на кивок. Капитан был удовлетворён.

– Хорошо, – молвил он, – сейчас я отпущу тебя. Но ты явишься ко мне по первому моему требованию, тебе ясно?

Дух согласился. Капитан убрал руку и посланник запредельности тихо расстаял в воздухе.

Я был потрясён. Я смотрел на Капитана как на бога. Я был готов идти с ним хоть на край света.

– Однажды, – сказал он мне, обнимая за плечи, – я вызову самого могучего, самого сильного. Я вызову родоначальника мироздания – Великого Молчаливого. Он одарит меня частицей своей сущности и я стану единовластным повелителем реальности.

Так я стал одним из его последователей. Капитан дал мне имя – Юнга, и хотя юных матросов, правда не таких верных, на его корабле было множество, имя это закрепилось за мной и в братстве меня звали только так.

– Он возле идола, – сказал я братьям и сёстрам, вернувшись в острог, – на жертвенном огне. Я перевернул его и оттащил в сторону. Он обгорел и трудноузнаваем, но я уверен, что это он.

До последнего момента все ещё надеялись, что исчезновение Капитана – лишь его странная выходка, свидетелями которых мы были неоднократно, что он лишь отлучился на время, что он скоро вернётся.

– Он мёртв? – выдохнул Боцман. – То есть я хочу сказать – он действительно мёртв? Просто мёртв, и всё?

– Просто мёртв, – подтвердил я.

Боцман закрыл лицо руками. Он был с Капитаном с самого начала, задолго до меня, был его первым заместителем и поверенным, был его истым почитателем.

– Может быть, он вызвал Великого Молчаливого? – предположила Русалка, подруга Боцмана. – Может быть ему удалось?

– Нет,– мотнул Боцман головой. – В Завете сказано точно, как осуществится пришествие Великого. Он одарит избранного частицей своей сущности и этот избранный станет повелителем нашей реальности. Он будет способен управлять ей, изменять её…

– Но откуда мы знаем, что Капитан не стал таким повелителем? – сказала Нимфа. – Может быть смерть его – вовсе и не смерть, а переход в иную стадию?

Мы задумались над её словами. Что, если это действительно так? Что, если Капитан просто отбросил своё бренное тело и переродился во что-то нематериальное, что и может стать повелителем нашей реальности? Что если он витает над нами сейчас и смеётся?

– Нет, – отмахнулся Боцман от этой идеи, как от наваждения. – Я знал Капитана почти тридцать лет, он во всех подробностях описывал мне то, как должно произойти перерождение. Оно не должно было окончиться его физической смертью.

Я был с ним согласен.

– Я не сказал ещё кое о чём, – добавил я.

Все смотрели на меня, ожидая.

– В спине Капитана торчит нож. Его убили.

– Я знал, – поднялся со своего места Матрос Фиолетовый, – я всегда знал, что именно так это и окончится. Что вся эта вера в Великого Молчаливого – чушь собачья. Мне давно надо было делать отсюда ноги, но я чего-то ждал, на что-то надеялся…

Матрос Фиолетовый пришёл в братство за год до меня. Большинство из своих последователей Капитан называл Матросами – «Матрос» было обычным обращением руководителя секты к её членам, как «Рядовой» в армии – и чтобы как-то различать их, он давал им названия цветов, оттенков или каких-то других признаков. В своё время в братстве были Матрос Изумрудный, Матрос Лиловый, Матрос Травянистый…

Матрос Фиолетовый был самым большим негативщиком из всех. Я поражался тому, как он смог продержаться в секте столько времени, ведь многие другие, имевшие куда как большую веру, оставили Капитана гораздо раньше. Я объяснял это только одним: Матрос Фиолетовый был слишком бестолков и беспомощен, чтобы жить самостоятельно.

Именно он, криво улыбаясь, сказал мне как-то:

– А ты знаешь, что вызов Капитаном духа – это всего лишь дешёвый фокус? Ведь Капитан вызывал перед тобой духа? Ведь именно этим он соблазнил тебя в секту?

– Ты лжёшь, – ответил я ему тогда.

– Нет, – качал он головой, – я говорю правду. Это фокус. Дешёвый фокус. Я могу тебе объяснить, как он проделывает его.

Я выхватил тогда свой нож, прижал Фиолетового к стене и готов был перерезать ему горло, но…что-то остановило меня. Матрос Фиолетовый похрюкивал и пронзал меня своими маленькими круглыми глазками. Я отпустил его и вышел вон.

– Знаешь, почему ты не убил меня? – крикнул он мне вслед. – Потому что ты и сам сомневаешься в Капитане. И однажды твои сомнения станут такими сильными, что ты обратишь этот нож против него.