Олег Лукошин – Королева ветрогонов (страница 6)

У старших девочек главная забава – по ночам в мальчишескую половину перебираться и не пойми чем там со старшими пацанами заниматься. Именно так, а не в обратном порядке – девочки бегают к мальчикам, а на следующий день своими подвигами хвастаются. Мальчики здесь, и это видно невооружённым глазам, по большей части интеллигентики, и матом-то ругаться толком не умеют, а вот из девчонок, хоть большинство тоже выходцы из приличных семей, дурь прёт в изобилии. После четырнадцати все словно перерождаются. На языке – мат-перемат, разговоры только о сексе, поведение вызывающее. Но это, разумеется, между собой. С учителями – все паиньки, солнышки и одуванчики. Местных пацанов в глубине души, да и вслух тоже, старшие девочки презирают, отзываются о них пренебрежительно, но всё равно ночами к ним прорываются. Высшим шиком считается замутить роман с парнем за пределами интерната, а ещё лучше – с «настоящим мужиком». Ангелина Кнут, так та хвастается, что у неё трое мужичков имеется, и на каждый выходной она выбирает, с кем проведёт время. То ли фантазирует, то ли на самом деле. Она физически очень развитая, всё при ней, и явно уже не девочка, так что всё может быть и правдой.

Первогодки пока держатся тише воды и ниже травы. Но кое у кого от отсутствия родительского контроля голова уже закружилась. До выпивки и мальчиков дело ещё не дошло, а вот покурить – уже пожалуйста. Наташа знает, что Таня с Гульназ покуривают. Неумело, деланно изображают из себя бывалых стерв – затягиваясь, долго и мучительно откашливаются, потом сидят бледные, потерянные, но отчаянно стараются стать взрослее и распутнее. Когда Наташа не обнаружила их в комнате, то сразу же направилась в туалет, подозревая, что найдёт их именно там за раскуркой сигареты.

Таня с Гульназ и вправду были там, только непонятно, курили ли. Табачным дымом здесь пахло отчётливо, вот только не поймёшь, от них перекур тот исходил или от кого другого. На переменах старшие девочки тут постоянно дымят. Зато, помимо предполагаемого курева, обнаружила у них Наташа и кое-что другое: девочки жадно и торопливо поглощали на двоих плитку шоколада.

– Девочки, нас Степанида зовёт! – вывалила на подруг Таня тревогу. – Она меня в коридоре поймала, почему вы не в классе, спрашивает, и готов ли у вас урок.

– Ну а ты что? – с циничным прищуром поинтересовалась Гульназ.

– Я сказала, что готово… Хотя ничего не готово.

Подруги хмыкнули. Разом, вместе.

– Щас мы. Идём, – отозвалась Таня.

– Ой, девочки, а это у вас шоколад что ли? – глядела на них с недоумением Наташа. – Так ведь нельзя же! От шоколада попа слипнется, разве вы не знаете?

Таня с Гульназ, опять-таки вместе и в унисон, грохнули от хохота. Смеялись громко, искренне, в голос, совершенно не беспокоясь о том, что кто-то может заглянуть в туалет на звук.

– Попа слипнется… – выдала сквозь переливы смеха Таня. – Вот наивная!

– Да дурочка просто! – выдала заключение Гульназ. – Посмотри, как она дрожит от Степаниды. Прям и в самом деле волнуется об уроке.

– Гульназ, ну а как ещё!? – как бы возразила ей Наташа. – Ведь ждут от нас!

– Ждут!.. – опять цинично хохотнула Гульназ.

А Таня вместо сарказма просто передала Наташе последний оставшийся у неё квадратик шоколада.

– На вот! – торопливо жуя и проглатывая запихнутую в рот сладость, бормотнула она. – Полакомись тоже, а то с ума сойдёшь от этой учёбы.

Пару секунд в недоумении и страхе Наташа взирала на липкий, расплывающийся в ладони шоколад, а затем решительно смахнула его в унитаз. Шоколадный квадратик прилип к ладони и не желал исчезать в негостеприимной сантехнике. Наташа трясла ладошкой, трясла, трясла – наконец квадратик слетел с ладони, но в овал унитаза не попал, а опустился рядом с ним, на пол. Наташа осторожно извлекла из кармашка носовой платок, вытерла им с кафеля шоколадную кляксу, а потом, скомкав платок, так, чтобы шоколад оказался в самой глубине ткани, засунула его снова в карман. Ещё пару минут она тщательно отмывала от липкой сладости руки, а когда вернулась в класс, получила от Степаниды Аграфовны втык за то, что опоздала на урок – девочки уже были на месте.

– Итак, Прокофьев! – объявила она, закончив с обструкцией Наташи. – Сергей Сергеевич. Тема из балета «Ромео и Джульетта». Популярная тема, знаменитая. Волшебная, вдохновенная музыка. И вот сейчас трио девочек – а именно Аверина, Залялетдинова, Решетилова – представят нашему классу своё переложение этой темы. Прошу вас!

Девочки вышли в центр класса – понурые, бледные. Только Наташа бодро смотрится – потому что, невзирая на подруг, выучила свою тему от и до.

Начинает именно она. У неё основная линия, девочки присоединяются позднее. Хорошее, уверенное начало, чистое и без огрех – Степанида Аграфовна слушала и невольно улыбалась уголками губ. Значит, готовились всё-таки!

Но вот вступила Таня. Ужасно вступила, безобразно. Вместо чистого музыкального пука, какой-то сдавленный сип. Словно канал не прочищен, словно труба забита. Тут же подхватила Гульназ – и получилось ещё хуже. Вовсе не звук, а свист какой-то. Сущий кошмар, диссонанс, какофония. Полный и абсолютный провал.

– Стоп! – крикнула Степанида Аграфовна и от злости хлопнула в ладони. – Это что за хрень такая!? Что за адская блевотина!? Вы шоколада нажрались?

Девочки замолчали и стояли, понуро опустив головы в пол. «Я же говорила, что попа слипнется, – думала про себя Наташа, – а они не верили…»

– Это никуда не годится! – продолжала разоряться Степанида. – Такое отношение к учёбе недопустимо в этом учебном заведении! Аверина, Залялетдинова – единицы. Решетилова, сможешь исполнить одна?

– Смогу, – тихо ответила Наташа.

– Приступай, слушаем!

Наташа вздохнула, отхлебнула из бутылочки кефира, несколько секунд настраивалась – и начала прокофьевскую тему по новой. Понимая, что она одна, и исполнение получится ограниченным, без разложения на трио, попыталась заполнить обертонами и вариациями собственную тему, чтобы звучала она богаче и насыщеннее. Вроде бы получилось.

– Молодчина! – воскликнула по завершении Степанида Аграфовна. – И в одиночку звучала как втроём. Пять с плюсом!

С чувством выполненного долга счастливая Наташа отошла к сидящим на полу одноклассникам, а Гульназ, злобно сверкая глазёнками, прошептала в это время на ухо Тане:

– Вот ведь сучка! За наш счёт прославляется…

Не удивительно, что до конца учебного года Таня с Гульназ в интернате не дожили.

Глава 4

После девятого класса, когда Наташе исполнилось пятнадцать, тётя Полина решила её побаловать. И себя тоже. Купить наконец-то путёвку на зарубежный курорт. За границей она ни разу в жизни не была, а тут пятидесятилетие подкралось, новое и достаточно горькое осознание от перемещения в следующую возрастную категорию, и как следствие – неумолимое желание заполнить эту горчинку каким-то позитивом. Пусть и небольшим, обманным, искусственным, но другая страна, новые впечатления, расширение горизонта восприятия – это тоже очень даже много значит. Особенно для умной и вдумчивой женщины.

Долго выбирала она куда податься. Очень ей хотелось, например, съездить на Кубу, которую по старой советской памяти очень любила и уважала. Неистовый Фидель, страстные и непреклонные барбудас, правдивая и принципиальная позиция в океане мировой лжи. Но прикинула, как всё это по деньгам выйдет и, как говорится, прослезилась – слишком уж дорого. И вся Латинская Америка, к которой она тоже большую симпатию испытывала, опять-таки в бюджет не укладывалась.

Восточное направление, всякие там Японии, Кореи, Таиланды, Китаи и Кампучии, она сразу же и решительно отвергла. Во-первых, ненамного дешевле, чем Куба, во-вторых, как-то не нравился ей жизненный уклад в этих странах, о котором она судила по кинофильмам и телевизионным репортажам, да и люди, скажем так, вызывали вопросы. Какие-то мелкие, суетливые мужчинки, которые, если перенести их с киноэкрана в её квартиру, едва до груди ей достанут, какие-то странные женщины с распущенными волосами, и что самое ужасное – все одинаковые на лицо. Многие сейчас любят смотреть азиатские дорамы, Полина тоже до известной степени киноманкой была, но как включит она какой корейский сериал, так через двадцать минут решительно и бесповоротно запутается: кто к кому пришёл, кем герои друг другу приходятся, это тот же самый человек, что в предыдущей сцене был, или кто-то другой – разобраться совершенно невозможно. Да и нравственный облик этих дальневосточных азиатов не очень удовлетворял её запросам – всё какая-то торговля органами, похищения детей, ужасные и извращённые убийства. По крайней мере именно это в кино показывали. Так что нет-нет, к чёрту эти ваши Кореи с Таиландами!

Пришлось остановиться на самом очевидном варианте – Турция. И ближе, и дешевле, и мужчины там более видные, рослые, внимательные. Да и сериалы куда добрее и душевнее, чем корейские. Полина уже две путёвки – себе и Наташе – в турагентстве забронировала, и залог успела внести, как вдруг Наташа, выпорхнув из стен интерната на летние каникулы, огорошила её заявлением:

– Тётя, ты что, какая Турция?! У меня всё лето расписано!

Огорошила – но, на самом деле, скорее порадовала. Потому что залог ещё можно забрать, за границу, говоря искренне, не так уж сильно и хотелось, да и мужчины в Турции не больно-то уж видные. И к русским женщинам пристают…