Олег Лукошин – Аптечная философия футбольных ставок (страница 7)
С мая 1961, как указывалось в Законе, организации, занимающиеся беттингом, имели право открывать заведения по приему ставок. Букмекерские конторы, как вы помните, к тому времени уже существовали в Британии в изобилии, но занимались в основном лотереями-пулами, и были привязаны к спортивным сооружениям – ипподромам и стадионам. Теперь же закон позволял открывать пункты по приёму ставок в любом месте. Правда, он ограничивал их внешний вид: подобные пункты были не вправе использовать рекламные вывески о том роде деятельности, коим они занимаются. Это привело к тому, что пункты приёма ставок располагались в самых неприглядных местах и выглядели крайне убого (в общем-то, в Америке наблюдалось то же самое) – полутёмные обшарпанные заведения с зарешечённым оконцем, где сидит оператор по приёму ставок. Публика в подобных заведениях собиралась тёмная: странные личности без определённых занятий, промышляющие непонятно чем. Благопристойные отцы семейств, даже при всей их любви к спорту и футболу в частности, без риска для репутации в таких заведениях появляться не решались.
Нововведениями тут же воспользовались крупные компании, существовавшие к тому времени уже по несколько десятилетий – Ladbrokes, William Hill, Coral. Их не смущал полутёмный и полукриминальный внешний вид приёмочных пунктов – навары в любом случае выходили жирные, а, значит, бизнес стоил того, чтобы в него вкладываться и развивать. Стоит заметить, что вплоть до середины 80-х годов конторские пункты по приёму ставок в Великобритании оставались такими вот непритязательными «закутками». Лишь новые изменения в законодательстве, принятые в то десятилетие, позволили им размещать рекламу, яркие интерьеры и даже телевизоры для удобства игроков.
При этом в Британии 60-х годах всё ещё продолжало действовать правило о так называемом minimum trebles («минимальной тройной ставке»). То есть, в один ставочный купон должны быть включены варианты исходов как минимум трёх матчей. Лишь развитие телевизионного вещания позволило продавить послабления в этой сфере. На матчи, которые транслировались в прямом эфире по телевидению, было разрешено-таки делать одиночные ставки. Представьте себя, в то время в людях ещё жили какие-то атавистические остатки собственных представлений о честности, и они считали, что тем самым защищают игроков, не разрешая им делать одиночные ставки на те матчи, просмотр которых был им недоступен. Почему же позволялось делать на три, которые были им для просмотра недоступны? Потому что в «минимальной тройной ставке» сохранялась вариативность по выигрышу. Там можно было получить определённый выигрыш даже при проигрыше одного из трёх вариантов, но при удачном заходе двух остальных. По сути, они были предтечами современной
Правда, любой, кто ставил когда-нибудь на «систему», знает, что даже один-единственный неудачный исход в ней приводит к грандиозному снижению выигрыша. Два же и более и вовсе оставляют игроку лишь жалкие остатки от его ставки. В общем, «система» представляет собой ещё один вид деликатного и даже «ласкового» изъятия денежных знаков у граждан, которые любят играть на экспрессы, но сильно расстраиваются тем обстоятельством, что единственная неудача в одном из матчей экспресса рушит его полностью. В системе эти неудачи подслащены утешительными пилюлями разрешённых фрагментарных проигрышей. В итоге игрок всё равно оказывается оболванен, но при этом испытывает иллюзорное ощущение некой защищённости.
В Соединённых Штатов до 1974 года установился жёсткий паритет между «газонными клубами», маленькими заведениями, принимавшими ставки в Неваде на спортивные матчи, и казино, занимавшимися азартными играми. По негласному договору между ними, они не пересекали владения друг друга: казино не принимали ставки на спорт, «газонные клубы» не устанавливали рулеток. И вот, в благословенном 1974 году Штаты накрыл новый виток закономании в отношении игорного бизнеса. Принятый в 1951 году 10-процентный налог на спортивные ставки под давлением игорного лобби, был признан неконституционным, и Конгресс снизил его всего лишь до 2 процентов. Это решение внесло явное оживление в беттинг, потому что до этих пор многие игорные заведения перекладывали налог на прибыль на самих игроков, что уменьшало и без того их не шибко крупные (если оценивать в среднем) и не шибко частые выигрыши. Стоит добавить, что в 1983 году налог был снижен и вовсе до 0,025 процента. Правда, опять-таки это касалось лишь определённых игорных территорий, а не всей страны.
В середине 70-х на передовую арену американского беттинга выходит хитрый еврейский мужчина сорока с лишним лет по имени Фрэнк Розенталь. Именно его под именем «Сэм Ротштейн» увековечил режиссёр Мартин Скорсезе в фильме 1995 года «Казино». Образ Розенталя в том фильме воплотил, как вы помните, Роберт де Ниро. В ставки он втянулся ещё ребёнком, а в 60-е стал профессиональным игроком и, если так можно выразиться, крутым спортивным аналитиком. Если помните, в «Казино» идёт примерно такой закадровый текст: «Сэм знал о матчах абсолютно всё. Он знал, где росли те деревья, из которых был сделан паркет баскетбольного зала, знал, на каком заводе и из какого сплава отливали кольцо для забрасывания мячей, знал, где проводил вечер перед игрой каждый из игроков обеих команд». Разумеется, всё это несколько преувеличено и художественно раздуто, но в целом достаточно верно обрисовывает профессиональный подход к ставочному бизнесу: знать все детали о матче.
В Лас-Вегасе Розенталь начинал с простого крупье, а затем сумел пробиться в управляющие казино. То ли в этот момент, то ли раньше, у него завязались обширные связи с чикагской мафией, которая отмывала деньги в Неваде, и карьера талантливого еврея пошла в гору ещё более волшебным образом. Какое-то время он одновременно управлял четырьмя казино и тремя отелями. Самым крупным и самым знаменитым среди них было казино Stardust («Звёздная пыль»). Именно Розенталь настоял на том, что вместо усатых мужчин (а в те годы большинство мужчин носили усы) на должность крупье надо ставить симпатичных девушек. Он, кстати, помимо администраторской деятельности, умудрялся вести на телевидении разнообразные игровые шоу. В общем, очень яркий и разноплановый гражданин, действительно много чего понимавший как в игровой индустрии, так и в спортивных ставках. В 1982 году его пытались убить, подложив под днище машины бомбу, но Розенталь отделался лишь ожогом ноги (в фильме «Казино» этот эпизод тоже имеется). Многократно его судили. Жена, бывшая проститутка (в кино её сыграла Шэрон Стоун), подсела на наркотики и умерла от передоза, но сам Фрэнк дотянул почти до 80 лет и умер в октябре 2008 года. В жизни, кстати говоря, он выглядел далеко не так агрессивно, как де Ниро в его образе: суховатый, интеллигентного вида дядька вовсе не с еврейским, а скорее с британским типом лица.
Так вот, с какой стати я о нём упоминаю. Вдобавок к федеральному закону Фрэнк Розенталь сумел продавить на уровне штата Невада закон о совмещении азартных игр и спортивных ставок. Закон был принят (мотивировкой шла, как водится у капиталистов, забота о создании рабочих мест и привлечении туристических потоков), и уже в 1975 году казино «Звёздная пыль», помимо собственно рулетки и карточных игр, начало принимать ставки на спортивные матчи. По выражению самого Розенталя, «конторы разрослись как кактусы». Однако только те, что располагались при казино. Эпоха контор, которые именовались в Америке «газонными клубами» стала подходить к закату – они более не могли конкурировать с казино, где имелись все виды азартных игр, а не только бетттинг, а также уступали им в элементарном удобстве.
Хитрому еврею Розенталю принадлежит ещё одно безусловное достижение в мире беттинга: он превратил помещения для ставок в зону комфорта. Все эти полутёмные обшарпанные забегаловки со школьными досками, на которых записывались матчи и коэффициенты, он преобразил в просторные и изысканные помещения с большим количеством сидячих мест (и это были не металлические стульчики, а кожаные кресла), кондиционерами, множеством телевизоров, на которых демонстрировались самые разнообразные виды спорта и снующими туда-сюда официантами, подносящими выпивку и закуску. Грифельные доски и мел были заменены электронными табло, на которых оперативно высвечивались матчи и текущие коэффициенты.
Вся это комфортизация игровой местности способствовала ещё более лёгкому расставанию игроков с деньгами. Отныне в контору можно было придти не просто за квиточком о ставке (а затем, если повезёт – и за выигрышем), а и просто «провести время» за просмотром матча, выпивкой и добродушной ржакой с друзьями. Скромное обаяние буржуазии – этим «комфортом» она и берёт нас, заставляя добровольно расставаться с порой весьма трудно достающимися кровными. И всё – ради иллюзии «достойной жизни», всё – ради «престижа». Согласитесь, ресторан мы тоже посещаем вовсе не потому, что негде больше перекусить, а для создания вокруг себя благопристойной ауры солидной и успешной жизни.