Олег Лебедев – Вся жизнь… И путешествие в Каунас. Библиотека журнала «Вторник» (страница 8)

Эта вторая война стала трагедией для жреца. Из трех его сыновей в живых осталось два, один из которых – Альгис – потерял жену во время все той же войны.

А были еще и малые войны. Дочь вайделота… Во время одной из таких «маленьких» войн, полоцкие дружинники увидели ее и других женщин в поле. Один тут же положил на нее глаз. Схватил и увез в Полоцк. Там, правда, ничего плохо с ней не сделал – она стала его женой. Затем вместе с мужем она уехала в какую-то другую славянскую землю. Очень отсюда далекую. Так говорили литовцы, которые по торговым делам бывали в Полоцке. Ничего, кроме этого, вайделоту известно не было.

Сегодня, когда решалась судьба человека, оскорбившего Пяркунаса, вайделоту труднее всего было говорить с кунигасом.

Его сын… Альгис… Жрец как никто понимал его чувства. Случайная стрела взяла с собой жизнь его жены Скайсте. Старый жрец разделял сердцем боль сына, но не мог принять его ненависть, которую тот распространил на всех чужеземцев. Сегодня эта ненависть вылилась на незнакомца, хотя он, как был убежден жрец, сам Альгис и остальные воины, точно был не крестоносцем и не уроженцем Полоцка.

А сейчас снова было неспокойное время. Литовцы из другого селения – оно находилось неподалеку – напали на датских купцов. Не просто ограбили, – такое иногда случалось и больших последствий за собой не влекло, – нет, всех убили. «Дурные, играет кровь, не думают ни о чем», – вздохнул вайделот, в который раз вспомнив об этом. Он знал – это повлечет за собой кровавое возмездие. Причем крестоносцы, которые неизменно защищали купцов из западных земель, не станут разбираться, в каком именно селении живут те, кто убил торговых людей. «Дороги сухие, они могут скоро прийти. Или, скорее всего, по Неману приплывут», – покачал головой вайделот.

Вечером, во время молитвы, он снова думал о том, что у него осталось только два сына. Один после того как нашел жену, остался жить в ее селении. Это далеко – на берегу Балтики. Рядом только младший сын – Альгис. Правда, подросли еще два внука – сыновья убитого старшего сына.

– Пяркунас, сохрани сыновей и внуков, – вайделот, как всегда, молил бога об этом.

Он вспоминал погибшего сына, дочь. Думал и об Альгисе, который так и не смог забыть убитую жену.

Сын.. Дочь… Альгис… До сих пор он один. Его дочерей растит Агне – вдова брата…

На глазах жреца выступили слезы:

– Прости меня, Пяркунас, я стар, а старики легко пускают слезу, – сказал он своему деревянному богу с кровавым красным лицом.

После вечерней молитвы вайделот занялся одним из своих самых важных дел. Учил биться длинным литовским топором старшего внука – того самого подростка, которого Аскольд видел в шатре.

– Ты должен уметь убить, чтобы не убили тебя, – эти слова дед говорил внуку перед каждой их тренировкой.

С каждым месяцем вайделот видел, как крепнет рука мальчика. Хотелось думать, что он станет хорошим бойцом. «Но, может, я обманываю себя, может, не столько внук становится сильнее, сколько слабнут мои руки?», – вайделот нередко задавался этим вопросом. От таких мыслей ему становилось не по себе. Но все равно он видел только один выход – заниматься с внуком как можно больше.

Эгле обратилась к Пяркунасу, и тут же произошло то, что поразило ее. Она ощутила в себе силу. Мощную энергетическую силу. Но это было не главным. Эгле теперь знала, что делать с гномом. Это было как наитие, данное родившейся силой. Она должна была взять гнома в руки – забрать в себя, растворить в себе его частицу Пяркунаса.

Эгле схватила деревянную фигурку обеими руками, сжала его так крепко, как только могла. Тепло, потом жар. Вот что почувствовали ее пальцы. Им было нестерпимо жарко, но Эгле не отпускала гнома из рук. Она ощущала душой, каждой клеточкой тела борьбу двух начал – того, что проснулось в ней, и того, что было спрятано в гноме. Молодая женщина знала – у этих сил была одна и та же природа.

«Моя частица Пяркунаса пришла мне на помощь», – поняла Эгле. Эта мысль была будто во сне. Сильное головокружение метнуло ее в сторону.

Когда Эгле очнулась, то обнаружила себя лежащей на полу. Она не сразу, а только спустя несколько мгновений вспомнила о том, что произошло до падения.

Голова больше не кружилась, пальцы рук немного покраснели, даже болели, но боль не была сильной. Волосы… Они были мокрые, будто Эгле только что побывала в ванной.

Она чувствовала себя очень усталой, но она… была спокойна. Она знала – то, что пряталось в гноме, больше не сделает Аскольду никакого вреда. Гном уже вообще ни на что не способен. Ни на зло, ни на добро.

Его частица Пяркунаса… Она была поглощена родственным ей, более сильным началом, живущим в Эгле. Ее собственной частицей Пяркунаса. Как это произошло? Эгле не задумывалась об этом. Она понимала – завершена лишь часть ее дела. Сейчас ей следовало торопиться в прошлое, найти там Аскольда, который еще мог быть в опасности и вернуть его в наше время. «Я сделаю все для этого», – пообещала себе Эгле.

«Ведь я, кажется, люблю его», – эта мысль снова пришла к ней. «Нет, скорее всего, это не так, ведь мы даже не знакомы, он просто нравится мне. Я помогаю ему, как помогла бы любому другому человеку», – ответила себе Эгле.

Она не знала, сколько правды, а сколько лжи было в этом ответе. Но ей было известно, что в этих словах не было одного. Эгле не хотелось думать о том, что она боится настоящей любви.

– А ты, гном, кстати говоря, очень даже симпатичный, – она улыбнулась лежащей на полу деревянной фигурке перед тем, как вышла из гостиничного номера.

Этой шуткой Эгле хотела отвлечься себя от мыслей о любви. Но она не могла не думать о том, что скоро, очень скоро второй раз увидит мужчину, которого не знала еще сутки тому назад, но который ей точно небезразличен.

Эгле нужно было спешить, но она не могла сразу отправиться в прошлое. Перемещение требовало особенного сосредоточения, а сейчас, после «схватки» с гномом в гостиничном номере, Эгле не видела в себе сил для этого. Холодный душ. Пять часа сна. Затем снова холодный душ и самый крепкий, бодрящий травяной чай. Лишь после этого Эгле почувствовала в себе энергию для начала экспедиции в прошлое.

Перед этим она немного больше, чем обычно, уделила времени своей внешности. Косметика… Эгле редко пользовалась ей, но на этот раз сделала исключение из правила. И еще она взяла небольшой запас косметики с собой, в прошлое.

Также Эгле захватила с собой немного еды, – на пару дней, – и спальный мешок…

В прошлом Эгле встретил звездный вечер. Благодаря тому, что «прочла» в частице Пяркунаса, которая была в гноме, Эгле знала, в каком месте в прошлом ей надо было оказаться. Сейчас она находилась неподалеку от Аскольда и жреца, который импульс из будущего должен был настроить на его убийство.

Она сразу почувствовала – Аскольду больше не угрожает опасность. Значит, вздохнула с облегчением Эгле, она вовремя нейтрализовала жившую в гноме частицу Пяркунаса.

Она позволила себе немного полюбоваться яркими звездами на темном небе. «Эти звезды – хорошее предзнаменование. Ночь звездная, значит, мой путь будет удачным», – сразу решила она.

«Я спасу Аскольда», – была уверена Эгле. «А дальше?» – тут же спросила она себя. Ей стало больно от этой мысли. Но она разозлилась на себя, на свою боль, сказав себе, что теперь надо думать об одном – ей следует найти Аскольда, чтобы вернуть его в свое время.

Пяркунас… Она ощущала присутствие этого бога. Спрятав в зарослях кустарника спальный мешок, она направилась в ту сторону, откуда шли волны энергии этого божества. Скоро Эгле увидела шатер. Ей уже приходилось видеть такие шатры в прошлым. Она знала – в них устанавливали статуи богов.

Здесь она почувствовала то, что ее очень обрадовало, – в древнем боге не было зла на Аскольда. «Пяркунас умнее, чем его частица», – сказала себе Эгле.

Она уже была рядом с шатром. Подошла совсем близко к нему. Почти не боялась, что ее заметят. Во-первых, был темный вечер. Во-вторых, она умела передвигаться очень тихо.

Из шатра вышел высокий худой старец в черной одежде. «Жрец… Молился или поддерживал зажженный перед богом огонь», – подумала Эгле. Она изучила старца своим внутренним зрением. Ей стало ясно – жрец не хочет сделать Аскольду ничего плохого. На него было оказано воздействие, но он мудр, увидел, что в молодом человеке нет злого начала.

Эгле обратила внимание еще на кое-что… Жрец был очень похож на Андрюса. «Литовцы небольшой народ, возможно, жрец – предок Андрюса», – решила Эгле. Если это так, сказала она себе, то неудивительно, что для своей мести частица Пяркунаса выбрала именно его. Во-первых, он жрец и должен был с болью воспринять то, что кто-то оскорбил его бога. Если же он действительно родственник Андрюса, то взаимодействие между ним и частицей должно было стать особенно сильным.

«Кажется, не один жрец здесь приходится родственником Андрюса», – Эгле невольно улыбнулась, когда рассмотрела высокого воина, подошедшего к жрецу.

Если бы она встретила этого человека в Каунасе, то обязательно бы подумала бы, что он родной брат Андрюса, настолько они были похожи. «Не близнецы, конечно, но близко к этому», – подумала она. Правда, воин из прошлого показался ей более симпатичным. Он выглядел не менее мужественным, чем Андрюс, но черты лица у него были тоньше, приятнее.