Олег Кудрин – Счастье цыганки (страница 55)

Дети рассмеялись. И посреди этого смеха послышались грустные Васькины слова:

— Как хорошо, что ты пришла. Нам сегодня так страшно выступать.

Все замолчали. Кармелита поняла, что Васька сказал то, о чем думали все ребятишки, да сказать стеснялись.

— Страшно?! Почему? Не надо бояться. Разве вы, когда в прошлый раз выступали, боялись?

— Нет. Не боялись.

— Ну и сейчас не надо. В прошлый раз вы стояли на сцене впервые в жизни. А сегодня вы уже настоящие артисты. Так что бояться нечего.

— Не то что бы мы боялись. Мы волнуемся.

— Ну волнение, это понятно… все артисты волнуются перед выходом.

— Даже самые известные?

— Даже самые известные! Такие, как Сличенко!

— Понимаешь, Кармелита. — Васька на правах старшего увел ее в угол и там признался: — Нам тяжело оттого, что мамы в зале не будет.

— Ах вот оно что. Послушай, Вася. Я договорюсь и сделаю так, что место, на котором раньше сидела ваша мама, будет свободным. Как будто она вышла на минутку из зала и скоро вернется. Вот с такой мыслью вы и выступайте. Тогда страшно не будет!

Говоря театральными терминами, мизансцена затянулась. Алла и Форс стояли друг против друга. В руке у Орловой был пистолет, направленный в голову адвоката. Форс сделал несколько шагов в ее сторону. Алла нажала на курок, но выстрел не прозвучал.

Леонид Вячеславович про себя улыбнулся: «Неужели осечка? Как говорится, кому суждено загнуться на каторге, не помрет от пули». Он сделал еще шаг, выхватил пистолет из ее рук, спрятал его в карман.

В первое мгновение Алла растерялась. Но потом быстро взяла себя в руки и зло сказала:

— Убили сына, убейте и мать.

Форс устало посмотрел на нее.

— Дорогая Алла. Я вас понимаю. Но и вы поймите меня. Когда вы нажимали курок, я смотрел прямо в дуло и ждал, что оттуда вылетит пуля. Поверьте, ощущение очень неприятное.

— Ну и что? — спросила она мертвенным голосом.

— Да ничего. Просто предлагаю… Давайте успокоимся, сядем и поговорим.

Оба присели. Форс — на диван. Алла же устроилась в кресле.

— Значит, Алла Борисовна, вы намерены меня убить?

— Да. Таким людям, как вы, вообще не стоит жить.

— Угу, хм, понятно, — хмыкнул Форс. — Концепция мстительницы. Зорро в юбке. Хорошо, допустим, вы меня убьете. Но если даже так, то ведь вы тоже станете убийцей. Так чем вы тогда будете лучше меня? Ничем. Вы тоже станете человеком, преступившим закон.

— Нет. Я буду человеком, который не просто преступил закон, но отомстил за гибель ни в чем не повинного человека. Сына. Вы вообще знаете, каким был мой сын?

— Знаю. В свое время я даже защищал его в суде. И спас, между прочим, от большого срока. Он был прекрасным человеком. В чем-то даже прекраснодушным…

— Да. Максим был не приспособлен к этому миру. Я хотела заставить его жить так, как живу сама… и тогда он ушел от меня. И вот что получилось…

Форс понимающе кивнул головой:

— Знаете, у меня с дочерью были те же проблемы… Она занималась живописью, а я ей твердил, что ее удел — исключительно удачное замужество… И вот теперь я… один… Ждать некого. Вот разве что вы пришли. И то неудачно. Повторяю, очень легко отдать приказ убить человека. Но убить самому — это намного труднее…

— А я все равно убила бы вас. И скажите спасибо, что пистолет не выстрелил.

Форс достал пистолет из кармана. Осмотрел его, удовлетворенно хмыкнул, щелкнул какой-то железкой и протянул оружие обратно Алле:

— Возьмите. Берите-берите. Это была не осечка. Вы просто забыли снять его с предохранителя. Но теперь можете не сомневаться. Он точно выстрелит…

Алла взяла пистолет, поднялась с кресла, недоверчиво посмотрела на собеседника.

— Нет-нет, — поспешил успокоить ее Леонид Вячеславович. — Не ждите от меня какой-нибудь каверзы. Оружие в полном порядке. Если вы так уверены, что сможете убить, пожалуйста, стреляйте. Может быть, так будет правильней. И легче. Для нас обоих.

Алла поудобнее обхватила рукоять оружия и подняла его, правда, не вполне решительно.

— Нет уж, так не пойдет, — возмутился адвокат. — Прицельтесь хорошенько. Стрелять так насмерть. Я не хочу быть калекой.

Алла направила пистолет на Форса, прицелилась. И тогда он вновь увидел холодное, но уютное дупло дула.

— Вот, теперь хорошо. Прекрасно! Стреляйте.

У Аллы затряслась рука.

— Ну давайте же. Смелее… Пожалуйста, не тяните. Извините, но у меня тоже есть нервы!

Алла опустила оружие. Глухо произнесла:

— Да, вы правы. Убить намного трудней, чем отдать приказ на убийство.

— То есть вы не будете стрелять?

Орлова ничего не ответила, просто спрятала оружие в сумочку и молча ушла.

Форс понял, что ему суждено еще какое-то время пожить в этом постылом мире.

Выйдя из детской гримерки, Кармелита забилась в какой-то уголок и там всплакнула. Перед глазами у нее стояла одна картина: Соня целует молодого цыгана, а тот довольно улыбается. Но потом она успокоилась: что ж, значит, судьба такая. Просто нужно навсегда забыть о Миро. Вот и все.

Кармелита пошла к своим, предупредила, чтобы никто ни в коем случае не занял место, на котором когда-то сидела Розаура. И после этого собралась домой. Но Баро ее остановил:

— Кармелита! Куда ты, дочка? Скоро представление начнется.

— Да я пойду… мне надо…

Тут и Астахов подоспел:

— А что, тебе неинтересно?

— Почему же? Интересно. Мне просто лошадей надо кормить, поить.

— На конюшне Сашка… Он всегда с этим сам справлялся. Справится и сегодня.

— Не сомневаюсь. Но все-таки будет лучше, если я ему помогу. Главное я уже сделала — сходила к детям Розауры, поговорила с ними… у них все будет хорошо. Я уверена.

— Кармелита, ну пожалуйста, не уходи, побудь с нами, — чуть не взмолился Зарецкий.

— Не могу. Извините меня.

— Дочь, ну останься, хоть ненадолго. Тебе необходимо развеяться, — перешел на тот же тон и Астахов.

— Возможно, — ответила Кармелита, неожиданно жестко. — Но только не здесь, — и добавила, уже мягче: — Вы только не обижайтесь на меня. Ну все, я побежала.

На прощание поцеловала в щечку и Баро, и Астахова.

— До свидания, папашки!

— До свидания, — ответили они дуэтом и проводили дочь взглядом.

Но был и еще один взгляд, который провожал Кармелиту. Тамара! Как только девушка ушла, она достала мобильный телефон.

— Алло! Возвращается, встречай. Нет, повторяю: меня там не будет. Давай делай все и живо сюда. Разговор окончен.

И снова ее взгляд уперся в глаза Антона.

— Мамочка, а что эти твои слова означают?