Олег Кудрин – Счастье цыганки (страница 53)

— Так оно и есть. Неужели ты думал, что я буду вместе с тобой на этой конюшне?

— А разве нет?

— Нет. Это все сделаешь только ты. Ты один.

— Не понял! А ты?

— А я довезу тебя до нужного места, высажу недалеко от конюшни и поеду в театр.

— В театр? Зачем?

— Так нужно для нас обоих.

— Не считай меня идиотом. Алиби себе готовишь?

— Можешь считать, что да.

— Нормально. Моими руками хочешь убрать Кармелиту, а сама чистенькой остаться? Если ты не поедешь, то я отказываюсь поджигать конюшню.

— Игорь, не валяй дурака! Мы с тобой так крепко спаяны, что если один засыплется, то и второй пропадет. Зачем нам вдвоем бегать вокруг конюшни? Чтобы, извини за каламбур, спалиться?! Вся эта цыганщина, кроме Кармелиты, наверняка попрется в театр. Я буду контролировать ситуацию там. Понятно?

— Так бы сразу и сказала. Теперь понятно.

Прошло уже довольно много времени после того, как Тамара вытолкала Игоря. А Олеся все сидела и не знала, что делать. Сначала она почти до конца убедила себя, что все сказанное Игорем — ерунда, пьяный бред, на который не стоит обращать внимания.

«Нужно успокоиться, прилягу на кровать», — решила Олеся. Она легла, расслабилась. Закрыла глаза. Но заснуть не могла. И тут в голове начала прокручиваться одна и та же страшная картина. Коля, ее Коля, он идет куда-то. А за ним крадется Игорь с ножом и Тамара с топором. Олеся отмахивалась от этого видения, как от надоедливой мухи. Но в конце концов поняла, что отделаться от него так просто ей не удастся.

Она вскочила с кровати, подошла к окну. И вдруг увидела, как за угол дома свернули пара, мужчина и женщина, со спины очень похожие на Игоря и Тамару. Правда, ножа и топора в руках у них не было, но все же. Что, если они действительно замыслили что-то страшное?..

Да нет, ну глупости. Даже не факт, что это были именно Игорь и Тамара. Она могла обознаться — она ведь видела парочку всего лишь какую-то секунду. Может, они сейчас спокойно сидят в своем номере! Что ж, если так, все очень легко проверить.

Олеся набрала их номер телефона. Никто не поднимал трубку. Тогда она позвонила этажной:

— Алло, алло, девушка, здравствуйте. Скажите, пожалуйста, а в 64 номере кто-то есть?

— Минуточку. Сейчас посмотрю… Нет, вы знаете, никого. А, вспомнила. Буквально только что они сдали ключ и ушли…

Все ясно. Значит, это была именно эта ужасная парочка. И они куда-то ушли. А ведь совсем недавно Игорь лыка не вязал. Но Тамара подняла его, привела в чувство и увела куда-то.

Нет! Теперь уж точно нельзя сидеть дома. Нужно разыскать Кармелиту и Астахова… Нет, не так, сначала Астахова, потом Кармелиту. Им явно угрожает опасность.

Коля, Коленька, я спасу тебя!

Люцита как будто срослась с больничным стулом. Но вдруг в какой-то момент она дернулась и сразу проснулась. Там, внутри, в палате, в которой лежит Богдан, что-то происходило. Но что? Девушка закрыла глаза и посмотрела сквозь стены внутренним взглядом. Так вот оно что! Именно сейчас душа Богдана без всякого участия тела и разума решает, оставаться ли здесь на земле или покинуть ее.

Нужно помочь с выбором.

Люцита подошла к двери решительно открыла ее, потом отворила следующую дверь и оказалась в Богдановой палате. Он лежал на кровати с закрытыми глазами. Люцита склонилась над ним. Заговорила страстным шепотом.

— Не оставляй меня. Слышишь? Не оставляй меня одну. Я тебя все равно не отпущу… Я не отпущу тебя.

Она помолилась. Потом начала описывать над его телом большие круги. С каждым оборотом круги становились все меньше. И вот, наконец, руки ее остановились в двух нужных, только ей известных точках. Богдан открыл глаза и даже попытался улыбнуться ей:

— Ты?

— Я! Только не вставай, слышишь, лежи тихонько. Тихо… Наконец-то ты ко мне вернулся. Теперь уж точно все будет хорошо…

Глава 26

С ума сойти! В фойе вошла Кармелита. Вот уж этого Тамара никак не ожидала. А ведь Игорь говорил, что девчонка не собиралась идти в театр. Так, теперь нужно срочно позвонить ему. Но сделать это следует спокойно, чтобы не привлекать внимания окружающих. Тамара достала из сумочки мобильный телефон, набрала номер и стала ждать ответного сигнала с подчеркнутым спокойствием.

Но когда послышалось «Алло» она горячо зашептала:

— Игорь, ты? Кармелита в театре. Да, представь себе. Я не знаю, что она здесь делает… Только что пришла. Нет-нет, пока никуда не уходи, жди. Да. Еще перезвоню.

Тамара спрятала телефон в сумочку. Обернулась и… увидела Антона:

— П-привет, сынок… — голос ее звучал несколько растерянно.

— Привет… Что ты здесь делаешь?

— Как что? Что все, то и я. Смотрю картины…

— Но живопись, насколько я помню, тебя никогда особо не интересовала…

— Ошибаешься. Просто ты меня плохо знаешь…

— Нет, мама. Это ты ошибаешься. Напротив, я тебя слишком хорошо знаю. Скажи честно, зачем ты сюда пришла?

— Я тебе уже объяснила: пришла посмотреть картины.

— Да? Но, по-моему, тебе никогда не нравились Светкины картины и тем более она сама…

— Неправда. И это ты говоришь матери??? Как раз мне Света всегда нравилась. И у нас с ней были неплохие отношения. А вот ты ее не любил. А сейчас, оказывается, жить без нее не можешь. Тебе это странным не кажется?! Нет?

Антон промолчал.

— Зато тебя удивляет, что мать пришла на выставку посмотреть картины?!

— Да, удивляет. Потому, что ты никогда и ничего не делаешь просто так.

— Ладно. А если я скажу, что пришла повидать тебя, ты мне поверишь?

— Конечно, — ответил Антон с иронией.

— Ты даже в это не веришь… сынок…

— Мама, остановись. Хватит.

— Да, что «хватит»? Я ведь действительно соскучилась по тебе, — говоря это, Тамара, в общем-то не врала. — Ты знаешь, мы в последнее время стали… совсем чужими людьми. Мне это больно.

— Мама!!! В то, что ты сюда пришла только ради меня, я… я в это никогда не поверю.

— А… а… зачем я сюда, по-твоему, пришла?

— Не знаю. Вот поэтому и спрашиваю.

— Все! Я устала от этого разговора. До свидания!

Тамара ушла подальше от подозрительного сына и… наткнулась на бывшего мужа.

— Здравствуй! — произнес Астахов с удивлением.

— Привет.

— Что ты здесь делаешь?

Нет, ну это уже слишком. Даже вопрос точно такой же.

— Этот же вопрос, милый, я могу задать и тебе. Тебе же никогда не нравилась «художественная самодеятельность»? Ты ведь, кажется, именно так называл Светины работы.

— Прекрати ерничать. Я просто всегда называю вещи своими именами. Когда это была самодеятельность, я говорил: «самодеятельность». Но она очень выросла после первой выставки. Это во-первых.

— Ну а во-вторых?

— А во-вторых, здесь еще будет цыганское представление.

— Так ты еще и поклонником цыганщины заделался?