Олег Кудрин – Счастье цыганки (страница 44)

Девушка смотрела на него глазами, в которых не было ничего кроме любви. Сейчас она готова была на большее. Она готова была на все. Но в последнюю секунду Миро как будто стряхнул с себя оцепенение.

— Соня, у нас, у цыган, так не принято.

— А я не цыганка!

— Но я — цыган.

— Миро, ты мне очень-очень нравишься!.. — И, приподнявшись на цыпочки, она поцеловала его в губы.

Миро принял этот поцелуй. И ответил на него. И обнял девушку.

Но вдруг сам отстранился. Мягко, но настойчиво он убрал от себя ее руки.

— Что случилось? — испугалась Соня.

— Ты прости меня, но я так не могу… — И Миро совсем не волновало то, что он говорит какие-то женские слова.

— Я тебе что, совсем не нравлюсь?

— Нравишься, Соня, очень нравишься. И поэтому я не хочу тебя обманывать…

— Обманывать? Но в чем?

— Мое сердце не свободно. — Он опустил глаза, хотя и сам не знал, в чем был виноват. — И между нами всегда будет стоять другая женщина. А я этого не хочу.

— Но ты же сказал, что я тебе нравлюсь… И я думала, что ты этого хочешь…

— Я действительно хотел этого минуту назад. Мне казалось, что я смогу не думать о ней. Но не получается. Извини…

— Я пойду… — Влюбленная девушка едва сдерживала слезы.

— Давай я тебя провожу. И… может, ты все-таки переоденешься?

— Спасибо, мне не холодно. И я найду дорогу сама!

— Но, Соня…

— Не надо, Миро. Спасибо за честность. Просто слишком много за один день: сначала мама, потом ты… — Не договорив, она выбежала из шатра, чтобы перемешать на щеках свои слезы со все еще моросившим дождиком.

А цыганский парень остался наедине с невеселыми мыслями.

Когда Игорь вернулся из пивной, то сразу понял, что Тамара не в духе. Что ж, поводов у нее для этого было более чем достаточно.

— У тебя все готово к вечеру?

— Конечно, дорогая. — Он попытался обнять Тамару, но получил резкий отпор.

— Приходил Зарецкий по поводу всей этой истории с выкидышем его жены. Зачем ты навел его на меня?!

Игорь отмалчивался.

А Тамара с уже сделанной новой прической стала надевать свои украшения. Сменила сережки, прикрепила к блузке брошь. И стала искать что-то еще.

— Ты куда это наряжаешься? — робко спросил сожитель.

— Да вот, прикидываю, в чем буду на открытии выставки и цыганском спектакле в театре.

— ???

— Что смотришь? Буду оттуда тебе звонить, все ли цыгане во главе с Зарецким там и свободен ли путь к их конюшне с этой девчонкой, — объяснила она, продолжая что-то искать. — Так, Игорь, где мое кольцо?

— Какое кольцо?

— Не делай из меня дуру — ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю! Где кольцо?!

— А я откуда знаю?

— Продал? — Игорь мог ничего и не отвечать — Тамаре и так все было ясно. — Мерзавец! Я не дала тебе денег, так ты решил стащить мое кольцо?

— Мне нужны были деньги, — глухо пытался оправдаться ее любовник. — Для нашего общего дела. А ты думаешь, что все эти сведения о Кармелите я добыл даром? Пришлось кое-кого подпоить, кое-кому заплатить. Поиздержался, Томочка!

Тамара бросила на него полный презрения взгляд. Потом достала из сумочки деньги и сунула их Игорю.

— Это мне на расходы? — спросил тот, совсем растерявшись.

— Это чтобы ты пошел и выкупил обратно кольцо. Немедленно! Оно мне дорого как память.

Игорь, сунув деньги в карман, побрел к выходу.

— Иногда мне кажется, — грустно проговорила Тамара ему вслед, — что если тебе понадобятся деньги, а у меня их не будет, то ты продашь и меня.

— Ну что ты, Тамарочка! — повернулся он к ней, уже стоя в дверях.

Но Тамара не стала слушать оправданий. Только махнула рукой, чтобы Игорь скорее шел выполнять ее поручение.

Ефрем Сергеевич позволил Астахову пройти к нему в кабинет вместе со спутницей — зачем лишний раз ссориться с богатым человеком? Развернул перед ним изъятую на квартире у Руки с Лехой картину с тремя женщинами над рекой.

— Николай Андреевич, эта картина из вашей коллекции?

— Да. Я подтверждаю, что это моя картина. А где остальные?

— Пока мы нашли только эту.

— И где же, если не секрет?

— Пока операция не закончена, для всех… секрет. Но вам могу сказать, что сегодня мы взяли двух опасных рецидивистов. У них и нашли эту картину.

— А кто они? — не удержалась и влезла в разговор Алла. — Цыгане?

Астахов посмотрел на нее с укоризной, а Солодовников с удивлением.

— Нет, не цыгане.

— Но где же, в самом деле, остальные картины? Что говорят эти ваши рецидивисты? — раз начав, остановиться Алла уже не могла.

— Они, естественно, пытаются все отрицать, — сдержанно отвечал следователь. — Николай Андреевич, я хотел бы предложить вам их опознать. Возможно, они вам когда-то встречались.

— Скажите, — опять вмешалась Алла, — а эти люди специализировались на краже произведений искусства?

— Вообще-то они специализировались по другим делам… — Нет, эта женщина определенно начинала раздражать Ефрема Сергеевича. — И как они решились на кражу картин, нам еще предстоит выяснить. Установить круг общения, отработать связи…

— Тогда я могу быть вам очень полезна.

— Вы?! — вытаращили глаза и Солодовников, и Астахов.

— Я знаю очень многих, кто интересуется произведениями искусства. Включая мелкую шушеру, которая вокруг таких людей крутится.

Тут и Николай Андреевич понял, что она имеет в виду.

— Ефрем Сергеевич, я думаю, в этом вопросе мы действительно можем Алле Борисовне полностью доверять. У нее богатый опыт.

— Я без малого двадцать лет занимаюсь картинами и кое-что в этом понимаю, — пояснила следователю сама Алла.

— Ну что ж, хорошо, я не возражаю. — Солодовников вышел, оставив Астахова и Аллу одних.

— А ведь я был прав, Алла Борисовна, — как видите, картины украли не цыгане.

— Подождите утверждать это раньше времени, — фыркнула Алла. — Ведь нашли пока всего одну картину.