Олег Кром – Цена равновесия (страница 6)

– Держите строй, – раздался механический голос Арбитра. – Помеха ликвидирована. Продолжаем движение по маршруту «Тень». До Санктария осталось два перехода.

Один из гвардейцев, капитан, с лицом, изборожденным шрамом, хмуро осмотрел зал. – Здесь слишком открыто. И эти катакомбы… в них может быть все, что угодно. Мы должны были идти верхним путем.

– Верхний путь заблокирован в результате инцидента, – без интонации ответил Арбитр. – Маршрут «Тень» является компромиссным. Продолжайте движение.

Гвардейцы неохотно перестроились, окружая носилки. Они готовились двинуться дальше, в темный проход на противоположной стороне зала.

Атлас знал, что у него нет шансов в прямом столкновении. Четверо опытных бойцов и Арбитр, существо, созданное для убийства угроз. У него был только жезл, который он не умел использовать, и Знак, пользоваться которым было все равно что пытаться управлять ураганом с помощью зонта.

Но он не мог позволить им уйти.

Он сделал шаг из тени. Камни под его ногой скрипнули.

Шесть пар глаз уставились на него. Кристаллические арбалеты взвелись с тихим, смертоносным жужжанием.

– Стой! Идентифицируйся! – крикнул капитан гвардейцев.

Атлас поднял пустые руки, показывая, что он безоружен. Его взгляд был прикован к Дрене.

– Я пришел за ней.

– Носитель, – произнес Арбитр, и в его механическом голосе что-то щелкнуло, как при смене режима. – Объект Атлас. Протокол «Скорбный Архив» активирован. Уровень угрозы: повышенный. Ликвидация санкционирована.

– Нет! – крикнул капитан, но было уже поздно.

Арбитр исчез с места. Не с помощью магии телепортации – это была чистая, нечеловеческая скорость, оплаченная, без сомнения, чем-то фундаментально важным. Он возник перед Атласом, и его рука, держащая короткий, похожий на стилет клинок из темного металла, уже заносилась для удара.

Время для Атласа замедлилось. Он видел холодную сталь, видел пустые глаза под капюшоном. И в этот момент он не стал искать в памяти мира силу. Он искал подсказку.

Его сознание, усиленное адреналином и отчаянием, метнулось в тот океан памяти, который он только начал осваивать. Он не искал оружия. Он искал… слабость. Любой инструмент имеет точку отказа. Любой механизм – дефект.

И Знак ответил. Не образом. Потоком данных. Он увидел Арбитра не как человека, а как схему. Сеть магических контуров, вплетенных в плоть и кость. Точки напряжения. Узлы контроля. И один узел, крошечный, мерцающий изъяном, прямо под левой ключицей. След старой травмы? Просчет при создании? Неважно. Это была слабость.

Все это заняло долю секунды. Клинок уже падал.

Атлас не стал уворачиваться. Он бросил все свое тело в сторону, подставив под удар не жизненно важные органы, а правое плечо. Острая боль пронзила его, когда лезвие вошло в мышцу. Но его левая рука была свободна.

Он не бил кулаком. Он ткнул. Указательным и средним пальцами, сложенными вместе, прямо в ту точку под ключицей Арбитра, которую показало ему видение.

Не было взрыва, не было света. Был хруст. Не кости. Скорее, хруст ломающегося хрусталя или перегорающей схемы. Арбитр замер. Его рука с клинком обвисла. Из-под капюшона вырвался звук, совершенно не механический – короткий, прерывистый выдох, полный недоумения и… боли? Его фигура задрожала, и он рухнул на колени, потом на бок, застыв в неестественной позе. Глаза под капюшоном погасли.

Тишина в зале была оглушительной. Гвардейцы смотрели то на неподвижное тело Арбитра, то на Атласа, из плеча которого торчал рукоятью стилет, сочащийся кровью.

– Что… что ты сделал? – прошептал капитан.

– То, что должен был, – сквозь зубы сказал Атлас. Боль была белой и горячей, но его разум оставался ледяным и ясным. Он вырвал стилет из раны, стиснув зубы, чтобы не закричать. Кровь хлынула сильнее. Он прижал к ране ладонь, чувствуя, как тепло растекается по рубашке. – Отдайте ее мне.

– Ты сумасшедший, – сказал капитан, но в его голосе уже не было прежней уверенности. Он видел, как пал Арбитр – существо, считавшееся почти неуязвимым. – Она заражена. Ее везут в Санктарий.

– В склеп, – поправил Атлас. Он сделал шаг вперед, хромая. – Вы знаете, что там с ней сделают? Законсервируют? Или разберут на части, чтобы изучить тень, которую она сдерживает? Она спасла мне жизнь. Я не отдам ее вам.

Он посмотрел на Дрену. И в этот момент ее глаза открылись.

Они были такими же синими, ледяными, но теперь в них плавало темное облако, как чернильная капля в воде. Она увидела его. Увидела кровь, напряженные лица гвардейцев, тело Арбитра. Ее губы дрогнули.

– У…ходи… – прошептала она, и это слово стоило ей невероятных усилий. Черные прожилки на ее шее пульсировали ярче.

– Нет, – просто сказал Атлас. Он повернулся к гвардейцам. – Вы можете попытаться убить меня. Возможно, у вас даже получится. Но прежде чем я умру, я сделаю с вами то же, что сделал с ним. – Он кивнул на Арбитра. – Или с тем, что вы видели в «Тишине». Я покажу вам то, что вы больше всего боитесь вспомнить. Вы готовы к этой цене?

Он снова поднял левую руку. Шрам был скрыт кровью, но он чувствовал, как присутствие внутри нарастает, готовое излиться наружу. Он блефовал. Он не был уверен, что сможет контролировать выброс, тем более против четырех целей сразу. И его собственные силы были на исходе от потери крови и предыдущих усилий.

Но гвардейцы не знали этого. Они видели, как пал их непобедимый командир. Они слышали слухи о том, что произошло в «Тишине». В их глазах читался страх – не перед смертью, а перед перспективой душевного насилия, перед тем, чтобы быть разоблаченными перед самими собой и друг другом.

Капитан долго смотрел на Атласа, потом на свою команду. Он видел сомнение в их глазах.

– Мы выполняем приказ, – сказал он, но голос его дрогнул.

– Приказ от человека, который боится собственного прошлого, – сказал Атлас, вспоминая Вейлана. – Стоит ли он ваших душ?

Молчание повисло в сыром воздухе катакомб. Потом капитан, не отводя взгляда, медленно опустил арбалет.

– Убирайся. И увези эту… эту проблему с собой. Если мы увидим вас снова – будем стрелять без предупреждения.

Он сделал шаг в сторону, открывая путь к носилкам. Его люди, после секундного колебания, последовали его примеру.

Атлас не стал благодарить. Он просто кивнул, едва держась на ногах от облегчения и слабости. Он подошел к носилкам. Дрена смотрела на него широко открытыми глазами, в которых боролись недоверие, боль и что-то еще… смутная, слабая надежда.

– Держись, – прошептал он, хватая ручку носилок. Они отозвались на его прикосновение, слегка качнувшись. – Мы уходим.

Он потянул носилки за собой, проходя мимо гвардейцев, которые смотрели на него, как на призрака, на природное бедствие, на что угодно, только не на человека. Он шагнул в темный проход на противоположной стороне зала, ведя за собой свою бесценную, проклятую ношу.

Когда они скрылись из виду, один из гвардейцев выдохнул:

– Капитан… что мы скажем Совету?

Капитан смотрел в темноту, куда исчез Атлас. Его лицо было усталым и постаревшим.

– Скажем, что Арбитр пал в бою с агентом Кела. Что носитель был убит или похищен в суматохе. А объект Дрена… – Он вздохнул. – Что объект Дрена была уничтожена в ходе столкновения, чтобы предотвратить распространение заражения.

– Они не поверят.

– Им придется. Потому что альтернатива – признать, что мы испугались мальчишки с дырявым плечом и позволили ходячей катастрофе уйти в мир, – капитан обернулся к своим людям. – Запоминайте эту версию. От нее зависят наши жизни. И наши души.

-–

Атлас шел, не зная куда. Он просто двигался вперед, вглубь катакомб, подальше от цитадели, от войны, от всего. Боль в плече была тупым, пульсирующим огнем, слабость от потери крови делала ноги ватными. Носилки плыли за ним, почти невесомые, но каждое движение отзывалось новой волной боли.

Он не знал, сможет ли помочь ей. У него было лишь смутное понимание принципа и знание, что цена будет чудовищной. Но теперь, когда он нашел ее, когда вырвал из лап Совета, он чувствовал не страх, а странное, трагическое спокойствие. Он сделал выбор. Он взял на себя долг. И теперь ему предстояло его оплатить.

Он нашел небольшую нишу, ответвление от основного тоннеля, достаточно большое, чтобы вместить их обоих. Он втянул носилки внутрь, затем рухнул рядом на холодный каменный пол, прислонившись спиной к стене. Темнота сомкнулась вокруг, нарушаемая лишь слабым светом жезла, который он положил рядом.

Дрена лежала, глядя в потолок ниши. Ее дыхание было поверхностным, прерывистым.

– Глупец… – прошептала она.

– Возможно, – согласился Атлас, закрывая глаза. – Но это мой выбор.

– Кел… придет.

– Знаю. Но сначала… сначала я должен попытаться помочь тебе.

Он открыл глаза и посмотрел на нее. В тусклом свете ее лицо казалось высеченным из мрамора, а черные прожилки – трещинами, по которым оно вот-вот рассыплется.

– Как? – в ее голосе была только усталость, без надежды.

– Я не знаю, – честно сказал Атлас. – Но я помню… как это работает. Тень питается пустотой. Нужно ее заполнить. Чем-то прочным. Якорной памятью. Дай мне твою руку.

Она медленно, с невероятным усилием, повернула голову и посмотрела на его протянутую, окровавленную руку. Потом, преодолевая боль и сопротивление темной субстанции внутри себя, она подняла свою руку – ту самую, что была поражена тенью. Кожа на ней была холодной, почти безжизненной, а прожилки под ней шевелились, словно черви.