Олег Кром – Книга вторая. Цена нарушения (страница 7)

– Ты не можешь минимизировать меня, Атлас! – голос ее сорвался, в нем прозвучала давно сдерживаемая ярость и боль. – Я не система, не набор параметров! Я человек! И я ломаюсь! Каждый день рядом с тобой я чувствую, как эта… эта пустота внутри тебя заражает и меня! Я смотрю на мир и вижу не деревья и горы, а потенциальные угрозы, точки сбоя, вероятности! Я начинаю думать, как ты! И это страшнее любой тени!

Она тяжело дышала, чувствуя, как прожилки на шее снова начинают пульсировать теплым, тревожным светом. Он смотрел на нее, и в его взгляде было что-то похожее на… на анализ микроэкспрессий ее лица.

– Ты испытываете эмоциональное выгорание и когнитивный диссонанс, – произнес он. – Это естественная реакция на длительный стресс и близость к моей аномальной природе. Но уход не является решением. Это бегство. Оно не снизит угрозу миру. Ты лишь переместишь ее в другое место, где, без моего якоря, тень может взять верх. Ты погибнешь или станешь новой угрозой. Оптимальный путь – остаться. Найти способ укрепить якорь или найти лечение. На базе «Сигма» могут быть данные.

Он был прав. Черт возьми, как всегда, он был прав с точки зрения холодной логики. И от этого хотелось кричать. Потому что логика не учитывала одного – того, что ее сердце разрывалось на части каждый раз, когда он смотрел на нее этими пустыми глазами. Что каждый его правильный, взвешенный поступок отдалял его от того человека, которого она когда-то пыталась спасти.

– Ты не понимаешь, – прошептала она, и голос ее внезапно сломался. Слезы, которых она не позволяла себе так долго, предательски выступили на глазах. – Ты не понимаешь, что значит видеть, как ты превращаешься в машину. Что значит знать, что любовь… что чувство, которое могло бы быть, теперь невозможно. Потому что ты отдал часть своей души за меня. И теперь я ношу в себе этот долг, и он меня убивает. Не тень. Осознание того, что я тебя погубила.

Она ждала, что он что-то скажет. Попытается утешить. Сделает что-то человеческое. Но он просто стоял, обрабатывая ее слова. Его лицо оставалось непроницаемым.

– Эмоциональная привязанность в текущих условиях является фактором риска, – наконец сказал он. – Но ее отсутствие также снижает мотивацию к сохранению группы. Это парадокс. Я не могу дать тебе то, что ты хочешь, Дрена. Я не могу вернуть то, что отдал. Но я могу выполнить свое обязательство. Я буду защищать тебя. И использовать твои навыки для достижения общей цели. Это все, что у меня есть.

Это было похоже на удар ножом. Чистый, точный, без злого умысла. Просто констатация факта. У него не было ничего, кроме долга. И у нее оставался только долг перед ним – не дать ему окончательно потерять себя, даже если это значило остаться и страдать.

Слезы текли по ее щекам, но она не вытирала их. Пусть видит. Пусть видит, что его холод ранит. Может быть, где-то в глубине его архива сохранилась память о том, что слезы – это плохо, и это заставит его изменить алгоритм. Хотя бы на йоту.

– Ладно, – выдохнула она, опуская голову. – Ладно, Атлас. Остаюсь. Но если будет выбор – между мной и миссией, между мной и спасением хотя бы кого-то еще… ты должен выбрать миссию. Понял? Это приказ. От того человека, которым я была. От Хранительницы.

Он смотрел на нее несколько секунд, затем кивнул.

– Зафиксировано. Приоритет: миссия по получению информации на базе «Сигма» и противодействию угрозе «Архитекторов». Твое выживание является подцелью, но может быть принесено в жертву для достижения главной цели с вероятностью выше 70%.

Он сказал это так же спокойно, как говорил о погоде. И она поняла, что это – его способ проявить заботу. Признать ее ценность, но не дать иллюзий. Быть честным до жестокости.

– Спасибо, – прошептала она, чувствуя, как внутри что-то окончательно умирает и застывает. Надежда, наверное. Последняя надежда на то, что все может быть иначе.

В этот момент вернулись Лоренц и Кай. Лицо Лоренца было озабоченным.

– Туннель впереди заблокирован, но есть обходной путь, – сообщил он. – И, кажется, мы не одни в этих шахтах. Кай нашел следы. Не «Добытчиков». Чьи-то другие. Свежие.

Атлас мгновенно переключил внимание.

– Характер следов?

– Один человек. Обувь с мягкой подошвой. Движется осторожно, с интервалами, как скаут. И… – Лоренц помедлил, – и, кажется, знает, куда идет. Ведет прямо к служебному входу на базу.

Арбитр? Шпион Совета? Или кто-то еще? Угроза множилась.

Дрена быстро вытерла лицо рукавом, снова надевая маску собранности. Ее личная драма должна была подождать. Сейчас нужно было выживать. И идти вперед. К базе. К ответам. К точке, где, возможно, ей придется выполнить свой последний приказ самой себе – уйти, чтобы разорвать цепь разрушения.

Она взглянула на Атласа, который уже изучал карту с Лоренцем. Его профиль был резким, сосредоточенным. Таким, каким он, вероятно, был всегда – умным, упрямым, зацикленным на решении задачи. Просто раньше задача была «оживить учебник». Теперь – «спасти мир, не уничтожив его окончательно».

Она взяла свой посох, почувствовав, как черные прожилки отвечают тупой болью на движение. Они были частью ее. Так же, как и он. И так же, как и решение, которое она приняла. Остаться. И когда-нибудь – уйти. Ценой своей жизни, если потребуется.

Любовь? Нет. Не любовь. Долг. Самый тяжелый из всех. И самый безнадежный.

– Идем, – сказала она, и ее голос снова звучал твердо, как сталь. Хранительница проснулась. Одна последний раз.

ГЛАВА 6: СЛОМАННЫЕ АРХИВЫ

База «Сигма» встретила их не лязгом механизмов и не гулом реактора, а тишиной. Глухой, давящей, словно воздух здесь был выпит каким-то гигантским насосом. Они вошли не через парадные шлюзы, а через аварийный тоннель для утилизации, который вывел их в нижние технические ярусы.

Пространство вокруг было выдержано в том же безликом, функциональном стиле, что и «Добытчики»: серые полированные стены, лишенные швов, полы из темного, слегка пружинящего материала, поглощавшего звук шагов. Но функциональность эта была мертвой. Светильники под потолком мигали аритмично, некоторые горели тусклым красным светом. В воздухе пахло пылью, озоном и чем-то кислым – запахом разложения сложных сплавов. «Дрожь» проникла и сюда, в самое логово системы, призванной контролировать хаос.

– Никого, – прошептал Лоренц, осматривая пересечение коридоров. – Ни тел, ни следов борьбы. Как будто все просто… испарились.

Кай, прижавшись к стене, дрожал. Его глаза выхватывали знакомые детали – эмблемы, значки на дверях. Это была его прошлая жизнь, превратившаяся в склеп.

– Они должны были эвакуироваться, – бормотал он. – При угрозе проникновения или сбоя… протокол «Тихий уход». Но системы жизнеобеспечения работают, хоть и с перебоями. Реактор… реактор должен быть заглушен. Но я чувствую его гул. Он работает на низкой мощности. Почему?

Атлас стоял, закрыв глаза, его лицо было напряжено не физически, а внутренне. Он отпустил щит, сдерживавший постоянный поток данных из Знака. Здесь, в месте, пропитанном чужой, техномагнитной историей, поток был особенно мощным. Обрывки воспоминаний не людей, а машин, протоколов, приказов. Вспышки синего света на мониторах, механический голос, объявляющий о «фазе стабилизации», холодное касание инструментов к коже новобранца… И под всем этим – более древний, глубокий слой. Как фундамент под зданием. Камни. Первозданная магия гор. Боль, когда в эту плоть мира врезались первые буры, чтобы вырвать ее secrets.

– Архив, – сказал Атлас, открыв глаза. Они блестели в красном свете аварийных ламп. – Здесь не только база. Под нами. Глубже. Место памяти. Не их памяти. Памяти мира. Они построили на нем, чтобы… питаться. И чтобы контролировать.

– Вестибюль вниз должен быть в центральном зале управления, – сказал Кай. – Но там будут… ловушки. Автономные системы защиты.

– Они уже не работают так, как должны, – сказала Дрена, указывая на стену, где капли какого-то металлического расплава медленно ползли вверх, против гравитации. – «Дрожь» все изменила. Двери могут не открыться. А могут открыться сами. Или превратиться в что-то иное.

Идти пришлось по мертвому городу. Они миновали казармы с аккуратно застеленными койками, столовую с приборами, все еще стоявшими на столах, лаборатории с застывшими в странных позах кристаллическими структурами в колбах. Повсюду царил беспорядок, но не хаотичный. Словно все процессы остановились в одну секунду, оставив мир замершим в полушаге. Это было страшнее, чем следы битвы.

Центральный зал управления оказался просторным помещением с гигантским, ныне темным, голографическим проектором в центре и рядами пультов. Часть экранов была разбита, будто изнутри. По полу струились тонкие ручейки той же серебристой жидкости, что текла по стенам. Они собирались в центре, под проектором, образуя медленно вращающуюся, мерцающую лужу.

– Люк, – указал Кай на почти незаметный шов в полу рядом с лужей. – Лифт к ядру базы и… к тому, что под ним. Но панель управления мертва.

Атлас подошел к луже. Он не был жидкостью в привычном смысле. Это была концентрированная магическая субстанция, выпотевшая из разладившихся систем, смешавшаяся с памятью места. Он присел на корточки, собираясь коснуться ее, но Дрена резко схватила его за руку.