Олег Крепак – Юбилей на больничной кровати (страница 2)
За такими нашими посиделками можно было отвлечься от гнетущих мыслей и поболтать. Мне очень нравилась наша сложившаяся традиция. Однажды Давид меня спросил:
– Захар, а ты говорил, что в Москве был. Как же ты в нашем краю оказался?
– Пришлось вернуться домой. Когда я понял, что дальше будет только хуже, решил ехать туда, где смогут обо мне позаботиться в случае, если стану овощем.
– В столице тебя не стали лечить?
– Как видишь. Да там и своих больных хватает. Мой случай не дает надежды даже для тех врачей.
– А ты сам отсюда? Местный?
– Да, родился и вырос тут. Вот последние пару лет как уехал только.
– Кем работал? Решил Москву покорять?
– Да кем работал... Самый обычный менеджер среднего звена. Сидел в офисе. Таких, как я, – миллион. А уехал, потому что казалось, что ТАМ будет какая-то жизнь, что-то можно поменять. Наверное, бежал не за возможностями, а от себя. Хотел другой жизни.
– Получил?
– Получил, раз я здесь. Загадывал другую жизнь – пожалуйста, жизнь в онкодиспансере и правда другая. Надо быть аккуратнее со своими желаниями.
– Это точно А жена есть? Один в Москве был? Дети?
– Уже нет Ни жены, ни девушки, ни детей. С детьми как-то не успел. Все казалось, что нужно успеть встать на ноги, окрепнуть, взять квартиру... Девушка была, как про диагноз узнала, сказала честно, что не готова через все это проходить, собрала мои вещи и выставила за дверь. Наверное, после записалась к психологу проработать этот момент.
– То есть опухоль у тебя, а психолог нужен ей?
– Именно так.
– Ну и черт с такой девушкой!
– Я поэтому не парюсь, если честно. Главное, что мать есть. Она любит по-настоящему. А у тебя, Давид, дети и жена есть?
– Конечно есть! Мальчик и девочка. 6 и 5 лет. Я их сейчас на море отправил. Убедил, что пошел на поправку, что в больнице осталось уладить формальности. Анаит у меня хорошая... Давно уже хотела на море, ей все стыдно было ехать, все со мной и со мной. Я ее отпустил, сказал, что для детей это важно, побывать на море. Полезно для здоровья. Тем более они там будут не одни, поехала моя мама, брат с его женой и две сестры. Весело им там будет! Если у меня вдруг операция не получится, и я умру, уже не до отдыха будет. Так хоть что-то хорошее у них в памяти останется.
– Куда ты их? В Армению?
– Что ты! Я же их на отдых отправляю, а не в ссылку! Там столько родственников! Тайланд!
– А вы, Юрий Павлович? Бывали заграницей?
– Раньше это все была одна страна, а сейчас, считай, заграница. Белоруссия, Азербайджан, Армения, Грузия, Узбекистан... Много где побывать довелось... Да сейчас уже и не интересно, если честно. Моя жизнь – пройденный этап, сейчас стараюсь дать все своим внукам.
– Почему именно внукам? Детям не все давали?
– Сложно сказать... Мы же тогда молодые были, глупые. Где-то ошибались, конечно... Интернета и умных книг еще не было... Воспитывали и растили детей, как могли, как умели... А сейчас, спустя годы, конечно, на многие вещи смотришь по-другому. Но что теперь поделать? Что сделано, то сделано. А вот внукам... Внукам хочется дать то, что не успел дать детям. Побаловать их. Ведь это же жизнь. Самая настоящая жизнь. Продолжение моей, только в других людях. Вот смотрю я на лица внуков и вроде бы себя вспоминаю, вспоминаю детство. Нравится все это!
Обычно так проходили наши беседы за трапезой.
Самым тяжелым временем для меня оставалась ночь. После всех дневных процедур сил на душевные разговоры у ребят не оставалось. И даже Евгений притихал и лежал молча с закрытыми глазами. Приходилось оставаться один на один со своими мыслями. И это было сложно. Пытался отвлечься и залипать в телефоне – не получалось. Теперь мне все казалось либо не стоящей мелочью, либо изнутри всплывала зависть от просмотра жизни своих знакомых. У этих пополнение в семье, судя по вечеринке, будет мальчик. Вот эти полетели на море. Второй раз за год! И как у них это получается? Откуда деньги? Неужели родители помогают? Эта сходила на фотосессию, хвастается телом, вымученным в спортзале. И, кажется, подкачала губы У людей продолжалась жизнь, у всех, кроме меня! Я начинал проклинать судьбу, мир, своих счастливых знакомых. Я начинал люто их ненавидеть и желать им оказаться здесь, на моей койке, с таким же диагнозом! Неужели тогда вы бы продолжили выкладывать посты? Неужели тогда вы бы продолжили жить как раньше? Как раньше... Зашел посмотреть на свои выложенные посты. Долистал до самого начала. Вот я в школе. Вот наши первые вечеринки. Вот институт... Хорошее было время! Многих из этих людей уже нет в моей жизни, все разбрелись... И тут мне стало страшно. Вот не станет меня – а фотографии останутся.
Уйдет Давид, вырастут его дети, у них появятся свои дети. И все эти годы будут в интернете висеть фотографии их дедушки, который в 2015 жарил шашлыки на даче в дурацкой толстовке. Поразительно! Все это переживет нас...
На меня нахлынуло какое-то новое чувство, еще неизвестное. Это была не зависть и не ненависть, а что-то другое. Вдохновляющее и одновременно пугающее. Мне непременно захотелось рассказать свою историю. Мне захотелось зафиксировать себя в вечности. Смотрите! Я – есть! Я – Захар! Мне скоро 30 лет (если доживу). Я родился и вырос в Сибири! Я – представитель поколения миллениалов! У меня были свои страхи, мечты, старания, цели. Я был жив! Вдруг захотелось после себя оставить кое-что еще, а не просто набор ярких, но обезличенных фотографий. Ведь за каждой из них есть отдельный сюжет. Есть своя история! Мне вдруг захотелось кому-то все рассказать подробно. Без стеснений и недомолвок. Захотелось рассказать правду! В порыве я встал с кровати. Соседям было очень плохо. Вываливать на них груз своей жизни с бухты барахты не хотелось. Да и стало их жалко, если честно... Но рассказать обязательно надо! Надо! Это важно! Теперь главное не забыть! Я же забуду Мне нужно все записать! Записать, чтобы с утра мы смогли все обсудить! Да, это выход! Это решение.
Тихо встал и подошел к Юрию Павловичу. Мне было неудобно, но я точно знал, что у него есть все и в запасе. Этот мужчина советской закалки был ко всему готов. Аккуратно дотронулся до его плеча.
– Юрий Павлович, Юрий Павлович!
– А? Что такое? Тебе плохо? Позвать кого-то?
– Нет-нет, простите... Нет ли у вас тетрадки с ручкой?
– Отчего нет? Есть. Вот. На. Возьми.
– Спасибо!
– Извини, я сейчас не готов к разговорам...
– Да-да, понимаю, простите меня.
Влажными руками взял ручку с бумагой и сел за кровать, используя тумбочку как столик. Что писать? О чем писать? Что я вообще хочу рассказать миру? Кому это надо? Стало страшно. Ожидание затягивалось. Я нервно крутил ручку в пальцах. Начал отчаиваться. Неужели порыв прошел и все было напрасно? Взгляд упал на включенный экран телефона. Я долистал до своих первых фотографий в старшей школе. А вот с этого и начну. Пойдут по хронологии, пусть каждая фотография для меня будет каркасом моей жизни. Ведь, по сути, так есть, мы существуем, живя на автопилоте, и лишь иногда, в самые яркие моменты своей жизни, хотим ее зафиксировать, оставить в памяти... Итак.
Глава 3
Я родился, рос и жил обычную жизнь парня с района «рынка» нашего города. Садик, затем школа. Из развлечений – футбол с пацанами во дворе, когда тепло. «Царь горы» и прыжки по гаражам, когда холодно. Мама – парикмахер. Папа – электрик на вахтах. Видел его периодически, весь быт тянула на себе мать. На глазах – бедность и разруха. Из соседей – алкоголики, наркоманы и такие же работяги, как их родители. Когда подрос, стали тормозить на улице, попросить позвонить и проверить содержимое карманов. Телефона не было, можно не бояться. Денег на обеды я лишился. Однажды меня спалил отец.
– Как в школе дела?
– Нормально.
– Как учишься?
– Хорошо.
– Ладно, дневник потом проверю Кушал сегодня?
– Да.
– Что было на второе?
Завис. Не ожидал такого подробного допроса.
– Нифига ты не ел. Признавайся давай. Где деньги на обеды? В автоматы играешь?
– Нет. Отобрали.
– Кто?
– Ребята какие-то.
– Где?
– По пути в школу, на улице.
– Ну и дурак! Сам за себя постоять не можешь? Даже не пытался отбиться?
– Так их же было двое, и они старше!
– Не страшно получить по лицу и проиграть, страшно – быть трусом! Нужно уметь за себя постоять!
В этот вечер мне прилетел подзатыльник от отца за такого непутевого сына. На следующий день он отвел меня в секцию по боксу, где моим воспитанием занялся тренер. Наверное, все к лучшему. Если бы не это, точно бы стал пробовать курить сигареты за гаражами, как мои одноклассники, а мне же нельзя – режим. Плюс секция была бесплатная, это загрузило мои свободные вечера после школы. Да и подходить после того, как я однажды дал отпор, перестали. На районе еще было много «жертв», готовых поделиться наличностью. Зачем усложнять?
Так бы и прожил свою серую жизнь, пошел потом в техникум и к бате на вахту уехал, если бы мне не выпал случай. Всегда в жизни все меняет случай, тут главное поймать момент, не прозевать. В нашем городе открывалась новая элитная школа. По-простому – лицей. Они делали упор на глубокое изучение наук сверх школьной программы, вместо учителей – преподаватели из университета, вместо книжек – лекции. Набор только 10–11 класс. Всего 100 человек на поток. Как раз подготовиться к нормальному поступлению в институт. Я решил попробовать. Чтобы туда попасть, нужно было либо сдать экзамены по всем предметам – тянуть билеты, либо быть победителем олимпиад. Особо умным я не был, но решил попробовать. За спрос денег не берут. Жизнь любит смелых. Не сказав ничего родителям, пошел одним вечером на экзамены.