Олег Крепак – Юбилей на больничной кровати (страница 1)

Юбилей на больничной кровати

Глава 1

Я лежу в палате областного онкологического диспансера. Это такое место, куда стекаются несчастные со всех городов и деревень нашего края, так как помочь больше некому. В моем распоряжении кровать. Почему-то обшарпанная в нескольких местах тумбочка, будто бы ее часто куда-то переносили. Часть окна, откуда видно еще лысую березу и кусочек неба. Из соседей – Давид. Молодой парень примерно моего возраста с остеосаркомой. Евгений – мужчина с раком легкого. И Юрий Павлович 70 лет с раком толстого кишечника. У меня же образование в головном мозге. Неоперабельное. Что нас всех объединяет? Мы скоро умрем. Кто-то раньше, кто-то позже. Мне вот дали примерно три месяца. На этом можно было бы поставить точку.

Однако за пару недель, что я здесь нахожусь, успел пройти все стадии от отрицания до принятия. Немного отошел и решил вернуться к реальности. В первое время отказывался от еды, ни с кем не разговаривал, а только лежал часами на кровати с мыслями: «за что?» Верил бы в Бога – помолился. Вот даже подходящий инвентарь для этого есть – на тумбочке лежит потертая иконка какого-то святого. Это принесла мама, как только я попал в больницу. Она еще надеется на чудо. Даже где-то откопала мой детский крестик, заставила надеть. Мне не сложно, а ей спокойней. Иконка служит для меня напоминанием о любви и заботе матери, нежели актом веры. Даже на пороге смерти я так и не уверовал. Странно. Обычно бывает иначе. Мне просто кажется, что я усну и не проснусь. Как конец фильма с титрами, только без титров. А что там после стараюсь не думать, и так страшно.

В первые дни со мной пытался заговорить Давид, но видя мое состояние, отстал. Он попал сюда всего на неделю раньше меня, а для онкологии – это уже срок! Настоящий бывалый. Говорить я не хотел, однако молча кидал ему на кровать апельсины, которые приносила мне мать. Он их брал и с удовольствием ел. Больше мы не говорили. Но связь установлена. «Дружище, все нормально, я не в ресурсе, давай без обид».

Евгений настырно приставал с расспросами каждый час. Ему все было интересно. Ему казалось, что он контролирует ситуацию, знает все про онкологию больше врачей, знает лучших специалистов в этой области из-за границы, которые должны вот-вот ему позвонить и договориться о переводе. Но этого все не происходило. По факту Евгений был обычным треплом. Продолжал курить по две пачки сигарет в день, хоть и попал сюда именно из-за курения. Если была возможность – старался урвать себе что угодно на халяву. Постоянно кому-то звонил и договаривался. Ругался с медсестрами. Ворчал на правительство, соседей, других пациентов, судьбу, на всех, кроме себя. Ведь себя он очень любил. Такой тип явно бы меня раздражал в той, обычной жизни. Но той жизни больше нет, так что своим кипишом и руганью Евгений создавал хоть какое-то движение и отвлекал своим поведением от тяжелых мыслей.

Старший и самый уважаемый в палате – Юрий Павлович ко мне не лез, а продолжал заниматься своими делами. Он принес из дома телевизор, разрешал нам смотреть любые передачи с обязательным условием, что в определенное время мы возвращаем пульт и смотрим новости. В остальное время он читал, решал кроссворды и часами любовался фотографиями внуков. Его даже не отвлекал вечный спор Евгения и Давида. Первый хотел смотреть сериалы про ментов и бандитов, второй же очень любил спорт. И, как назло, передачи шли в одно и то же время. Ругань продолжалась очень долго и громко, побеждал обычно тот, у кого в этот день было меньше болей от его болезни.

Так и жили неделю, пока я, наконец, не вылез из своего панциря.

– Надоели твои бандитские разборки! Там сюжета еще на несколько месяцев! А сегодня у меня финал по баскетболу!

– Что тебе баскетбол? Бегают богатые, мячики пинают себе!

– Это вы про футбол.

– Ой, да какая разница! А у меня сегодня в серии убийство в подворотне. Там же не понятно, кто это в итоге сделал!

Тут я впервые влез в их спор:

– Евгений, давай сегодня спорт. Мы победили большинством голосов.

– Подавитесь своим баскетболом! На пульт! На! У меня еще дела есть, нечего мне с вами молодыми сидеть! Мне нужно позвонить!

Демонстративно взял телефон и вышел из палаты. Победа восторжествовала. Давид светился от счастья, что нашел себе союзника:

– Спасибо, дружище. Вижу, что тебе полегче. Оно всегда так, когда только попадаешь сюда. Все по-разному этот путь проходят. Еще фиговее становится, когда начнется лечение. Давно про диагноз знаешь?

– Примерно месяц. До этого были звоночки, но я внимания не обращал. Думал, что раз молодой, явно какая-то мелочь, не стоит внимания.

– Вот я примерно также думал. Я же вообще входил в олимпийский резерв по волейболу. Всю жизнь в спорте. За институт выступал. А потом неудачно упал, перелом. Пока срослось, опять вернулся к тренировкам. Долго не мог восстановиться, думал, что это нормально, до этого себе никогда ничего не ломал. Тянул до последнего, не хотел пропускать очередные соревнования, но подумал, что я так ребят только подвожу. Пошел к врачам. Они сперва думали, что я – симулянт. Я! Человек, который себе жизни не представлял без спорта! У которого было три тренировки в день в последние лет 10! Который засыпал и думал об игре, разбирал сильные и слабые моменты! Выбесило меня это! Пока начали исследовать, пока нашли диагноз Думали, что кость срослась неправильно. А оказалось – остеосаркома. Это злокачественный рак кости. Вот отсюда и боль.

– Как ты справлялся? Как лечить начали?

– Сперва химия. Так себе занятие. Блювал постоянно. Потерял вес. На гормонах то отекал, то опять терял. Вроде бы получилось, рак отступил, уже можно было радоваться победе, но на последнем исследовании опять нашли саркому. Сейчас врачи думают, что со мной делать. Продолжить химотерапию или уже резать. Я жду решения. Временами ничего. А временами на стену можно лезть от боли. Тогда я закрываюсь, как ты, тихо плачу в подушку. Таблетки особо не спасают. Спорт для меня – как отдушина. Даже если не волейбол. Вообще любой. Я тогда мысленно представляю, что я там, что это я выступаю. И вроде бы легче А у тебя?

– Да ничего такого особенного, если честно. Жил в Москве с девушкой. Решили тут с ней почиститься, убрать все «шлаки» из организма. Знаешь, как верующие постятся? Вот типа такого, но без привязки к дате. Отказались от мяса, рыбы, ели одни овощи и фрукты. Делали смузи. Я почувствовал, что голова стала кружиться. Подумал сперва, что это по первой так, так как мужик и привык есть мясо. Стал падать, хватался за стеночку. Как пьяный. Стал все забывать на ровном месте. То ключи, то информацию какую. Даже пришлось ежедневник завести. Голова вообще перестала работать. Держался первое время, но становилось все хуже и хуже. Пока пошел «чекап» сделал, пока добрался до врачей... В общем, нашли мне опухоль. Росла уже давно. Вроде как неоперабельная. По крайней мере никто за это браться не хочет. Так что все твои «чудеса» лечения меня миновали и сразу перешли к финалу.

– Честно сказать, я даже не знаю, что лучше. Уж лучше, наверное, как тебе. Без надежды жить проще. Я вот то верю, то не верю в свое исцеление. Страшно все это.

– Молодые люди, извините, что влезаю к вам в разговор. Уж очень он необычный и откровенный. Сильно отличается от того, что происходит в последнее время. Представлюсь, я – Юрий Павлович. Мне 70 лет. На пенсии. Всю жизнь преподавал на кафедре филологического факультета. Имею двоих детей и пятерых замечательных внуков. А также рак толстой кишки, так как всю жизнь любил пожрать! А вы, молодой человек?

– Я – Захар.

– Приятно познакомиться! На Евгения внимания особо не обращайте. Каждый сам справляется со стрессом, как может. Он выбрал такой путь. Пусть. Бог ему судья. Правила вы, я думаю, уже поняли. Телевизор – общий, но только не во время новостей! Стараемся помогать друг другу, чем можем.

– Да, я все понял. Спасибо.

– А теперь, если позволите, давайте все же включим баскетбол. А то, если вернется Евгений, а телевизор окажется свободным, нам несдобровать!

Глава 2

Жизнь пошла своим чередом. Расписанным по графику больницы. Ранний подъем в 7 утра и измерение температуры. До сих пор не могу понять, для чего вставать в такую рань? Все равно врачи приходят позднее. Пусть пациенты спят, ведь говорят, что сон – лечит! Видимо, именно поэтому нам высыпаться не дают, иначе не понадобились бы все эти лекарства!

Затем измерение температуры, умывание, прием таблеток. Завтрак в общей столовой. Раньше я бы пожаловался на качество пищи. Мало того, что это и выглядит не очень, так и по вкусу мерзость! Спасало то, что из-за наших заболеваний есть совсем не хотелось и чаще всего завтрак ограничивался чаем и бутербродом с маслом. Нормально же мы ели уже у себя в палате. Накрывали общий стол и кушали все вместе. Давиду приносили домашние сладости: пахлаву и чурчхелу, которые делала его бабушка. Юрию Павловичу жена заботливо готовила много и вкусно: голубцы, котлетки на пару, тушеные перцы. Причем делала она это с расчетом, что он обязательно поделится с соседями по палате, так что доставалось нам всем! Юрий Павлович упорно отказывался от диеты, продолжал есть все то, что так любил, аргументируя это железной логикой: «вот вырежут мне кишечник – тогда и буду диету соблюдать! И что мне сейчас отказываться от последних радостей в жизни?». Я на стол ставил много фруктов, так как мать прочитала в интернете, что витамины способны излечить рак. А также она поставляла мне просто в огромных количествах гранатового сока по той же причине. Я маму расстраивать и убеждать в том, что это не работает, не стал, а просто благодарил за заботу и ставил все на общак. Ребята были довольны. Евгений ничего на общий стол не ставил, зато ел за двоих. Мы были не против, такой уж нам человек достался, что поделать. Он каждый раз клятвенно обещал, что ему должны привезти итальянских колбас и французских сыров. Вот-вот приедут, рейс задерживается. Это продолжалось изо дня в день, а мы делали вид, что ему верим.