Олег Красин – Операция начнётся в полдень (страница 77)

— Не понимаю, почему ты передумал. Сделали бы все у меня, в моем кабинете тихо и спокойно. Зачем привлекать посторонних? — она пытливо посмотрела в его глаза.

— Перестраховываюсь всё! — искренне улыбнулся Плотников. — Я же известный перестраховщик, Катя. Ничего, не волнуйся, у Истоминой место опробованное, удачливое. Сделаем наши дела у неё!

Забелин вернулся в свой кабинет, и едва войдя, сразу услышал длинный непрерывный звонок телефона. Забелин поднял трубку.

— Сережа это ты? — раздался взволнованный голос Ирэны.

— Я Ира, что случилось?

— Мне надо с тобой срочно встретиться, прямо сейчас. Очень срочно!

— Но, я сейчас не могу, у меня тоже срочное дело. Давай после обеда?

— Нет, нет, надо сейчас. Дело касается моей начальницы — я не могу говорить здесь. Меня могут услышать.

Забелин на мгновение задумался. Возможно, у него есть запас времени, а Ирэна могла узнать что-то очень важное, такое, что возможно придется скорректировать саму операцию.

— Ладно! — сказал он — примерно на середине пути от нашего здания к вам есть кафе «Пиццерия».

— Это на углу Бабеля и Советской? — уточнила Истомина.

— Да. Давай встретимся там. Я сейчас выезжаю, и буду ждать тебя.

— Договорились!

Положив трубку, Сергей мгновение помедлил, соображая, что делать, потом он почти выбежал из кабинета, чтобы успеть сообщить о неожиданном звонке Шумилову. Но того уже не было — уехал в больницу к Цыганкову.

К кафе «Пиццерия» — небольшому уютному заведению в итальянском стиле, находящемуся на первом этаже старинного трехэтажного здания, Сергей подъехал со стороны улицы Советской. Несмотря на утро, эта улица была совсем не загружена — здесь ездили в основном легковые автомобили, чего нельзя было сказать об улице Бабеля, по которой беспрерывно шел грузовой поток, направляемый в объезд центра города.

«Хорошо, что утром начали поливать дороги, а то бы пыль стояла до небес», — подумал Сергей, взглянув на другую улицу, запруженную большегрузными КАМАЗами, длинными иностранными фурами, старыми, уже почти списанными грузовиками советской поры.

Ирэна задерживалась, и это обстоятельство начало серьезно беспокоить Забелина.

Поглядывая на часы, он нетерпеливо прохаживался возле входа в пиццерию. «Еще немного и мне придется уезжать, — думал он, — где же её носит?» Он подошел к краю тротуара и посмотрел вдоль улицы Советской, пытаясь за проезжавшими машинами разглядеть её «Жигули» — Ирэна должна была подъехать с противоположной от него стороны. Но её все не было.

Забелин уже собрался уходить совсем, когда заметил знакомую машину. Истомина ехала очень быстро, на грани фола — понимала, что опаздывает. Она, уверенно маневрируя, обогнала одну машину, вторую, пошла на обгон третьей.

«Вот дуреха! — подумал Сергей, — еще устроит аварию, разбирайся потом с гаишниками».

Ирэна между тем уже подлетала к перекрестку. На светофоре в это время зажегся желтый свет и колонна грузовых машин с улицы Бабеля, тяжело заурчав, начала свое движение вперед; черное облачко газов поднялось над ней, а до Сергея донесся запах сгоревшей солярки.

Никто не ожидал, что девушка решит в этой ситуации проскочить на желтый. Она надавила на педаль газа и рванула через перекресток.

«Ирка, что ты делаешь?» — хотел крикнуть ей Сергей, но слова застряли в горле.

Один из КАМАЗов, резво вырвавшийся вперед, с неимоверной силой и скрежетом врезался в бок «Жигулей», отбросил машину, как пустую консервную банку. Её закрутило, перевернуло несколько раз, она ударилась о фонарный столб и остановилась.

Сергей застыл не в силах двинуться — нереальность происходящего пригвоздила его к месту. Как в замедленной съемке он увидел, что железный фонарный столб чуть-чуть покачался и потихоньку начал падать на машину, придавливая её сверху своей тяжестью. Оборванные провода заискрили. «Сейчас взорвется!» — мелькнуло в мозгу.

Машины на перекрестке сбились в кучу, застопорили движение, задние, в которых водителям не было видно, что произошло, возмущенно загудели. Очнувшийся от неожиданности Забелин, до которого дошло, что все это не сон и не кино, бросился к машине Истоминой.

Он побежал не думая, что может произойти взрыв, что его может ударить током или сбить неосторожный водитель, решивший объехать возникшую впереди пробку. Он бежал и боялся только того, что может увидеть в покореженном салоне автомобиля.

«Жигули» Истоминой опрокинулись на крышу, придавленные сверху столбом. Дверцы были деформированы, изогнуты, с осыпавшимися стеклами. Остро пахло горелой резиной и бензином, который видимо, вытекал из пробитого бака. Но пожара пока не было.

Ирэна лежала без сознания, выпав из водительского сиденья. Она была не пристегнута ремнем безопасности и потому, Забелину подумалось, что её будет легко извлечь оттуда.

— Сейчас, сейчас я тебя вытащу! — думая, что говорит про себя, а на самом деле вслух бормотал Забелин.

Он сбросил пиджак и полез к Ирэне через разбитое лобовое стекло. Она показалась ему удивительно маленькой и легкой, совершенно нетяжелой. Аккуратно, насколько это было возможно, он подхватил её под плечи и медленно потянул на себя. Её тело чуть-чуть подалось вперед. В одном из мест крепления лобового стекла застрял крупный острый осколок. Он больно колол плечо Сергея и, и когда тот случайно сделал резкое движение, то услышал глухой треск рвущейся рубашки. Но ему было наплевать. Он постепенно доставал Истомину — показались её грудь, тело, ноги. Одежда на ней — блузка и джинсы были абсолютно целые, без единого пятнышка, не порванные.

Вокруг суетились прохожие, какие-то посторонние люди, растерянно бегал водитель КАМАЗа.

— Вызовите скорую! — крикнул Сергей, который только сейчас услышал посторонние звуки, а до этого был словно оглушен, контужен взрывной волной.

Он не знал, что скорую помощь уже и без него вызвали, что позвонили пожарникам и в милицию и те тоже выехали на место происшествия.

Подхватив извлеченную из покореженных «Жигулей» Ирэну, Забелин, как можно дальше, отошел от машины, чтобы в случае взрыва их не зацепило. Он зашел за большой железный павильон продуктового магазина и опустился на землю, приложил ухо к её груди. Несмотря на уличный шум и гомон, Сергей все-таки уловил чуть слышное дыхание — Ира была жива. Тогда он присел прямо на землю, положил её голову на свои колени, машинально, почти бездумно гладя её волосы. Ему отчего-то казалось, что если он так будет делать, то ей будет легче.

Внезапно она шевельнулась и открыла глаза, сначала неясные, бессмысленные, а потом узнающи. Ирэна улыбнулась уголками губ и хотела что-то сказать, но поперхнулась. Изо рта на подбородок потекла тоненькая струйка крови. Вид этой крови текущей по её лицу, словно ударил в живот — у него перехватило дыхание. Казалось невероятным, что на теле не видно ни одной царапины, ни одного синяка или пореза, а изо рта течет эта тонкая, совсем безобидная струйка.

— Ничего не говори, молчи! — сказал он сдавленным голосом и, достав и кармана платок, вытер её подбородок.

— Я…хотела сказать… — почти прошептала Ира, — Красовская будет в двенадцать в моём кабинете…

— Молчи, не говори! — раздраженно крикнул он из-за того, что Ирэна его не слушала, — черт с ней с Красовской! Разберемся как-нибудь.

— В двенадцать… — продолжала с видимым усилием шептать Ирэна.

— Знаю, все знаю, Ир, ну помолчи, пожалуйста!

Она ненадолго замолчала, прикрыв глаза. Вдалеке послышалась сирена скорой помощи. Истомина снова открыла глаза. Сергей увидел, что ей стало нехорошо — гримаса боли исказила лицо. Он перевела взгляд на Сергея, и он с ужасом увидел, как туманятся её глаза, темнеет их синева, а взгляд уходит куда-то далеко-далеко.

— Ты…хоть любил меня? — спросила она не шепотом, а почти нормальным, чуть подрагивающим голосом.

И у него вдруг сжалось сердце. Он не мог ничего говорить, только поцеловал её в теплые, испачканные кровью губы и тогда она слабо, едва заметно улыбнулась. За его спиной послышались шаги и голоса врачей. Они искали пострадавшую.

Сергей встал, осторожно опустив Иру на землю, и отошел в сторонку, чтобы не мешать медикам. Два врача — мужчины среднего возраста в белых халатах, склонились над Истоминой и принялись делать разные манипуляции, известные только им. До Забелина долетали обрывки фраз: «Внутренне кровоизлияние», «многочисленные разрывы внутренних органов», «реанимацию делать бесполезно».

Они поднялись, и поскольку Забелин стоял рядом, сказали ему:

— Очень сожалеем. Она умерла.

Потом одни из них деловито добавил:

— Мы доставим тело в морг. Вы ведь родственник? Причина смерти нам ясна, но если вы настаиваете на вскрытии…

— Я не родственник, — глухо сказал Забелин, — но я им сообщу.

Мертвую Истомину положили на носилки, накрыли сверху больничным покрывалом и понесли в машину скорой помощи. Совершенно потерянный, не зная, что делать, Сергей стоял и смотрел, как уносят её тело.

Первым побуждением было сесть в скорую и проехать в морг, чтобы договориться обо всём с врачами, с медсестрами морга. Он хотел плюнуть на всё, на то, чем занимался сейчас, на все их операции, от которых обычно мало проку. Разве человеческая жизнь стоит этой возни?

Но потом подумал, что ничем помочь уже не сможет, а Ира? Ира ведь и погибла из-за того, что хотела ему помочь. Хотела, чтобы у него все получилось.