Олег Красин – Невидимый рубеж. Книга третья. Долиной смертной тени (страница 11)

– Глянь, Оксанку показывают!

Все они: Ковалев, Песоцкий, Яркова и погибшая Татьяна учились на одном курсе и в одной группе, периодически встречались на собраниях однокурсников. Роман, помимо всего прочего, несколько раз выезжал вместе с Оксаной на место преступления.

– Точно, Оксана! – подтвердил Ковалев. – Серьезное дело там, я смотрю, закрутилось. Опять теракт. Сколько прошло с последнего?

Песоцкий задумался.

– Кажется, в Домодедово, в позапрошлом году. Теперь опять. Так что плохо работаете, господа чекисты!

– Да ладно, не мы одни! Всем можно сделать предъяву.

– Ты долго здесь еще будешь? – сменил тему Песоцкий.

– Как раз сегодня выписываюсь.

– Значит, скоро с тобой посидим в баре, пивка попьем?

– А то!

Песоцкий снова посмотрел на телевизор, где показывали развороченную остановку, но уже без тел и лицо его омрачилось.

– Слушай, – обратился он к Дмитрию, видимо вспомнив предыдущий взрыв, когда по телевизору показывали обгоревшую черную «Тойоту», – там же с тобой Таня была?

– Да, Рома, она! Я не знаю, откуда она взялась, гулял по улице, смотрю, идет. Ну и пошли вместе.

О своих подозрениях, о том, что Татьяна могла оказаться тем самым детонатором, который и привел в действие СВУ7, Ковалев благоразумно умолчал. Подозрения есть подозрения – их к делу не пришьёшь, а тень можно кинуть.

– Да, Танюшка, – вздохнул Песоцкий, – не повезло ей!

– Еще бы! Если это можно назвать невезением.

– Я не о том, Димон! – Роман хлопнул с досады себя по коленкам, – в жизни ей не повезло, вот о чём! Сама погибла, а брат нарик конченый. Кто о нем будет заботиться без неё? Кому он нафиг нужен!

– А он… Он дома жил с Татьяной?

– Не знаю я. Но если хочешь, пробью адрес, – охотно вызвался Песоцкий, желая быть хоть чем-то полезным своему приятелю. У Ковалева ведь и так есть много возможностей в ФСБ, и без него он легко бы справился.

– Ромка, – Ковалев замялся, у него вдруг возникла мысль, что брат-наркоман мог быть как-то причастен к странным поступкам сестры, угрожать ей, шантажировать, – как думаешь, не мог брат «наезжать» на Таню, просить денег на дурь? Они же такие, эти нарики, им родные – не родные, всё пофигу!

– Да мог, конечно! – пожал плечами Песоцкий. – Но причем тут ты? Думаешь, это он заставил её подойти к тебе?

– Понимаешь, – Ковалев выключил телевизор, по которому закончили показывать новости, – мне кажется, её как-то использовали. Я ведь работал по одной из группировок этнических наркодилеров.

– Вышел на серьезных людей?

– На одного из дилеров по кличке Антон.

– Понятно! И что, тебе адрес братца нужен или уже нет?

– Нужен.

– Тогда за тобой будет должок, посидишь со мной в баре, – заулыбался Песоцкий, показывая большие зубы.

– Не шантажируй, Ромка! Как пробьешь адресок, сбрось инфу эсэмэской.

Дмитрию не верилось, что Таня связалась с наркодилерами, он не мог в этом себя убедить, да и не похоже это было на неё – спокойную, собранную девушку, отличницу. Он вспоминал её лицо, таким, каким увидел в тот последний субботний день. На нем не было отпечатка предательства, того порочного и циничного расчета, который мог читаться в глазах какой-нибудь подосланной девицы. И лицо её не было лицом наркоманки: цвет кожи, зрачки глаз, губы – говорили, что она чиста и не сидит на наркоте. Нет, вряд ли она принимала, вряд ли связана с дилерами.

А вот её брат мог, это реально! С брата следовало начинать.

Что ж, он начнёт, а потом, если нароет что-то полезное, передаст информацию отдельским ребятам. Возможно, это и станет той зацепкой, в деле о покушении на него, которая поможет. Следственная группа ведь не сильно продвинулась в расследовании, это было ему известно. Он, именно он, Ковалев, должен сделать первый шаг в правильном направлении.

Ему невольно вспомнились обрывки снов, видений, захвативших его после контузии. Первый шаг по черной дороге, простирающейся через Долину. Это очень трудно, неимоверно, но сделать его надо. «Опять меня к религии потянуло, – подумал он, – с чего бы это?»

После ухода Песоцкого, он набрал номер Забелина на мобильнике – тот ехал в машине с места взрыва и застрял в столичной пробке.

– Сергей Павлович, я сегодня выписываюсь, – сообщил Ковалев. – Помните, вы говорили, что у меня есть несколько дней, чтобы разобраться со старыми делами?

– С Антоном?

– И с ним тоже. Тут, появились свежие мысли, надо отработать.

В трубке возникла пауза, Сергей Павлович не был в восторге от просьбы майора. Да, он обещал и Снегиреву, и Ковалеву, что не будет наседать. Но, во-первых, много времени он не сможет дать, а во-вторых, эти разговоры проходили до теракта на остановке и если со взрывом «Тойоты» всё было ясно – покушались на Ковалева, то здесь полная неизвестность, сплошной туман. Никаких требований, никаких угроз и никто не взял на себя ответственность.

– Могу дать тебе пару дней, не больше. Пока займись своим расследованием, но перед этим загляни ко мне, переговорим. Сегодняшний теракт на остановке, возможно, дело рук ваххабитов.

– Они сделали заявление?

– Пока нет. И вот еще что, смотри, будь осторожен – не попади опять в историю! Мне сотрудники нужны в целости и сохранности.

– Сергей Павлович, постараюсь! Снегирев учил нас не рисковать без надобности…

– Вот-вот, я тоже своих так учил. Неосторожные, безбашенные люди, Дима, многим нравятся больше, чем осторожные, потому что неосторожность часто принимается за смелость, – Забелин помедлил, подбирая слова, и Ковалеву стали слышны звуки улицы, шум машин, прорывавшийся в трубку полковника. – А это не так, далеко не так! Ты понял?

Из больницы Дмитрий отправился прямиком домой. Он снимал квартиру в Серпухове, и пришлось ехать на электричке, но ему очень хотелось помыться в душе, побриться, поменять одежду, ведь пришлось надеть то, в чем был во время взрыва в переулке.

Эта одежда: легкая куртка, летние брюки и рубашка, даже носки – всё пропиталось насквозь запахом гари, пахло рвотно и гадко. К тому же, после взрыва и падения на землю, куртка покрылась мелкой крошкой, образовавшейся то ли от копоти горящей машины, то ли от разлетевшегося взрывчатого вещества, которое прилипло к куртке, как металлическая пыль к куску магнита. Светло-синие брюки заполучили две длинные белесые борозды, и вдобавок, на них появилось три больших масляных пятна на правой штанине. Словно он при падении угодил в маслянистую лужу.

Да, одежду придется выкинуть!

Не успел Дмитрий доехать до дома, как еще в электричке его поймал Песоцкий по сотовому телефону.

– Слышь, Димон, я тут надыбал адрес нарика. Сейчас кину эсэмэску, так что лови!

– Спасибо! С меня должок.

Сразу звякнул сигнал телефона, оповещавший о доставленной почте. Ковалев открыл послание Песоцкого, прочитал и запомнил адрес.

Подольск, ФКУ «Следственный изолятор №14 Управления Федеральной службы исполнения наказаний РФ по Московской области», 28 июня, 10.34

Получив задание от Забелина установить контакт с сотрудником СИЗО Шамановым, Гонцов прямо из дома, от улицы Стратонавтов, поехал на своем новеньком «Рено Логан» в Подольск, туда, где находилось пенитенциарное учреждение.

Утром еще было свежо, но к десяти, когда он начал подъезжать по кольцевой к Симферопольскому шоссе, миновав злополучные пробки, уже потеплело, и Юрий Юрьевич, решив не включать кондиционер, открыл боковое окно. На правом ухе у него примостился «Блютуз», потому что Гонцов не любил занимать руки телефоном во время езды. Но с утра никто не звонил, не беспокоил.

Он ехал и рассеяно раздумывал, как построить разговор с Шамановым. С чего начать, о чем спросить. Многое, а как оперативник он это знал, зависело от первого контакта, впечатления, которое производишь на человека. Зачастую симпатия или антипатия, возникшая с первых минут встречи, потом определяют все дальнейшие отношения. Если они, эти отношения, конечно, получат продолжение.

«Ему легко приказывать, – раздраженно размышлял Гонцов о своем начальнике Забелине, вспоминая энергичное, волевое лицо Сергея Павловича. – Пойди, установи контакт! Найди подходы! Выяви скрытых ваххабитов! Будто мне кто-то преподнесет их на блюдечке. Тут еще этот долбанный теракт на остановке, где всем заправляла размалеванная девица из следственного комитета. И там мне надо подработать – Забелину вынь да положь записи с видеокамер».

Юрий Юрьевич сглотнул, отчего кадык на его худой шее подскочил к самому горлу. Но он же, Гонцов, не может разорваться! Его на всех не хватит. С «Бинома», Ракитина, толку мало, а Димка Ковалев пока не появился.

Во рту стало сухо, ему захотелось курить. Он достал сигарету и закурил, пуская синеватый дымок в открытое окно.

Конечно, он, Гонцов, отдает должное полковнику Забелину, хотя тот из другого Управления. Как быстро он вытащил его из полиции! В такой ситуации осторожный Владимиров, наверное, неделю бы всё согласовывал, выходил на кураторов, неторопливо решал вопрос. А Забелин все сделал быстро и по-пацански: приехал, договорился, освободил. Так они работали в Чечне, посылая к черту бюрократические формальности, ведь солдаты не чиновники! А там, в Ичкерии, они все были солдатами – кто-то зримой войны, а кто-то невидимой.

Чечня редко вспоминалась Гонцову, горотдел ФСБ в городе Аргуне. Ничего хорошего там не было: грязь, разрушенные дома, смерть, постоянное чувство, будто ты на прицеле снайпера, жесткое пьянство. Может от того он и запил?