Олег Кожин – Самая страшная книга 2014 (страница 67)

— Напрасно. Суда здесь проходят редко. Хорошо, если увидите одно в месяц.

— Поэтому вы и выбрали этот остров? — спросил Николай.

— Да.

— Неужели у вас нет даже лодки? А если кто-нибудь заболеет? Как вы попросите о помощи?

— Когда-то у меня был небольшой парусник. На нем я приплыл сюда. Но, увы, он не пережил здешних штормов.

Русские обескураженно переглянулись. Трудно было смириться с мыслью о жизни на богом забытом клочке суши, в компании с уродом и сумасшедшей. Всюду им теперь мерещилась рожа отверженного людьми монстра. И пусть гостеприимный хозяин уверял, его сын безвреден, чувства подсказывали обратное.

— Вы очень неблагоразумно поступили, выйдя в море, — благодушно гудел бородач, обращаясь к Светлане, — Сезон дождей — не лучшее время для путешествий.

— Я предупреждала об этом мужа, но он мне не верил.

— К женщинам надо прислушиваться, — наставительно произнес Проспер, оборачиваясь к Николаю, — Их интуиция точнее нашей логики.

— Меня обманули местные матросы, — угрюмо сказал тот, чувствуя укол ревности. — Они сказали, что нам ничего не грозит.

В лесу было душно и жарко. Гудели стрекозы, птицы перепархивали с ветки на ветку, буравя горячий воздух крыльями. В мешанине вздувшихся корней, висящих лиан и раскидистых лопухов ядовито горели большие яркие цветы.

— А куда вы направлялись, прежде чем попасть в шторм? — спросил Проспер.

— В Таиоахэ, — пробурчала Светлана. — Нам нужно было отправить несколько писем на родину.

— В таком случае вас должны скоро найти. Вы ведь предупредили местные власти о своем прибытии?

— В том-то и дело, что нет! Надеюсь все же, матросы как-нибудь сообщат о нас.

— Кстати, где они?

— Если б мы знали! Наше суденышко разломилось пополам от удара волны. Муж едва успел схватить спасательный круг.

— Вам повезло, что вы остались в живых. Здесь немало акул.

— Светлана прикрыла глаза ладонью и потерла лоб. Вы встречались с людьми после того, как уединились на этом острове? — спросила она.

— Иногда к нам заплывают туристы. Но это бывает нечасто и всегда случайно.

Лес резко оборвался, и люди оказались на каменистой пустоши, за которой виднелся резкий спуск к морю. Пещера, в которой жил Проспер с дочерью, замыкала восточную оконечность горы; с северной стороны её прикрывал высокий скальный изгиб.

— Прошу прощения за скромность обстановки, — произнёс хозяин, делая приглашающий жест, — Но чем богаты, тем и рады.

— После наших морских приключений мы счастливы иметь хотя бы крышу над головой, — ответила Светлана.

Она ступила под каменные своды, упёрла руки в бока:

— Ну что ж, ничем не хуже нашего полевого лагеря. Даже лучше. Я гляжу, у вас и спальники имеются.

— Да, ночами здесь холодновато.

Николай ступил в пещеру последним, пропустив вперед Афродиту.

— Да у вас прямо дворец! — подивился он. — Табуреты, столик, одеяла… А там что? — В полутьме он разглядел стопку фолиантов.

Хозяин подступил к нагромождению старых, раздутых от сырости книг.

— Вот это, — показал он на одну из них, — «Город Солнца» Кампанеллы. А это, — поднял он из пыли другую, — «Утопия» Томаса Мора. Здесь у меня есть Платон, Фурье, Сен-Симон, кое-что из Маркса и Энгельса… Как видите, я не такой уж дикарь! — Он хвастливо задрал бороду.

— Удивительно, — вымолвил Николай потрясенно. — Но зачем вам всё это? Вы собираетесь строить идеальное общество?

— Да, была такая мысль. Мне представлялось, что я населю эту землю добрыми людьми, и мы создадим нечто вроде образцового государства. Увы, реалии оказались другими... — Он поджал губы.

— С кем же вы намеревались строить это государство? Здесь никого нет, кроме ваших детей.

— Желающих поселиться на тропическом острове немало! Но они хотели жить как дикари, как животные. Я не мог пойти на это.

Светлана вдруг вскрикнула, и мужчины обернулись.

— О господи, — выдохнула женщина. — Опять. Я прямо вздрагиваю каждый раз, когда вижу его. Пустите, ничего не могу с собой поделать. Мне просто надо привыкнуть…

Хозяин выскочил из пещеры, схватил какую-то го ку и исчез за скальным выступом. Оттуда донесли ругательства и грудные стоны.

— Я тебе говорил не появляться здесь до темноты скотина? Говорил? Ты чего приперся? Проваливай мерзавец, не пугай наших гостей.

Мимо пещеры, отмахиваясь левой рукой и припадая на правую ногу, торопливо проковылял урод. За ним, нещадно колотя собственное дитя, прошествовал хозяин острова.

— Не надо его бить, это я виновата, — попросила Светлана. — Мне следовало держать себя в руках.

— Вы ни при чем, мадам, — заверил ее Проспер, возвращаясь. — Я строго-настрого запретил ему появляться здесь до захода солнца. Он нарушил мой приказ и будет наказан.

— Вы уж как-то помягче с ним, — сказал Николай. — Если у него разум двухлетнего ребенка, он не может отвечать за свои поступки.

— Вы правы, — вздохнул Проспер. — Мне стыдно. Понимаете, я связывал со своим первенцем такие надежды… Большим горем было узреть то, что появилось на свет. Мне следует быть сдержаннее. Но за долгие годы я так намучился, что иногда теряю голову.

— Как жестоко обошлась с вами судьба, месье Проспер! — произнесла Светлана.

— Это так. Но не будем унывать. Вы у меня в гостях, и я искренне рад этому, хотя обстоятельства, приведшие вас на этот остров, печальны. Быть может, наша встреча не случайна, и вас послал мне Бог.

— Быть может, — задумчиво кивнула женщина.

Хозяин принялся хлопотать над очагом, а его дочь принесла откуда-то садок свежей рыбы. Усевшись возле входа, она сноровисто принялась счищать с нее чешую.

— Я огородил недалеко отсюда маленькую заводь, чтобы держать живых лососей и сайру, — пояснил хозяин, — Еще у меня есть сушеная и копченая треска. Могу наловить раков, набрать устриц на берегу, а в лесу расставлены силки для птиц. Ну и пальмы, разумеется, снабжают орехами и кокосовым молоком. Так что на скудость рациона жаловаться не приходится.

— А зверей здесь нет? — спросил Николай.

— С ними туго. Когда я сюда прибыл, здесь водилось несколько свинок. Но мы быстро их съели, так что теперь о мясе остается лишь мечтать.

Хозяин снабдил незадачливых русских сандалиями и кое-какой одеждой, рассказал, где можно найти свежую воду, а от каких мест лучше держаться подальше.

Николай хотел было совершить с женой ознакомительную прогулку по острову, но Проспер удержал их. «Новичкам здесь небезопасно, — сказал он — Еще провалитесь в какую-нибудь расселину. К тому же в любой момент может налететь шквал. Завтра я сам покажу вам остров». Ближе к вечеру небо опять затянули низкие черные тучи, поднялся ветер, вдалеке засверкали молнии.

— Как хорошо, что мы послушались Проспера, — радовалась Светлана. — Уж он-то знает причуды местной погоды.

Вскоре зарядил дождь, быстро переросший в ливень. В пещере было сухо и тепло, даже штормовой ветер, поднимавший громадные волны в океане, не долетал сюда, разбиваясь о скальный выступ. Очень уютно было сидеть возле костра, запахнувшись в одеяло, и слушать, как внизу ревет прибой, а где-то далеко завывает ураган.

Следующим утром почти ничего не напоминало об отгремевшей грозе. Разве что неподсохшие лужи да остатки воды в выгнутых кверху листьях папоротников указывали на то, что ночью лило как из ведра.

Николай проснулся раньше жены. Выйдя из пещеры, он вдохнул душистый воздух, наполненный свежестью. Посмотрел по сторонам и, не заметив никого, направился к кустам. Хозяева уже куда-то исчезли, так что археолог чувствовал себя достаточно свободно.

Облегчившись, он еще раз глубоко вздохнул и хотел уже вернуться на площадку возле пещеры, как заметил движение в зарослях. Охваченный любопытством, он подался вперед, раздвинул листья и уперся взглядом в Афродиту. Девушка тупо пялилась на него, не двигаясь с места. Они постояли некоторое время, чуть слышно дыша, потом Афродита взяла Николая за руку, потащила его в мокрые дебри. Он пошел за нею, очарованный, полный смутного томления. Поплутав по зарослям и изрядно промочив одежду, девица вывела гостя к краю подмытого снизу холма, где за чередой огромных хвощей обнаружилось относительно сухое местечко, усыпанное корой и опавшими листьями. Медленно опустившись на это «ложе», Афродита потянула за собой Николая. Все происходило как во сне. Странная улыбка француженки и ее молчание вызывали у русского безотчетный ужас, однако соблазн был сильнее, и скоро Николай отдался ему. «Будет о чем рассказать коллегам, — упоенно думал он, елозя по шумно вздыхающей Афродите, — Лишь бы жена не прознала».

Потом он блаженно перевалился на спину и потянулся. Хотелось лежать так и просто смотреть, как листья папоротника купаются в солнечных лучах. Девица поднялась как ни в чем не бывало, посмотрела на него с довольным видом, погладила себя по животу.

— Ням-ням, — произнесли ее улыбающиеся губы, — Ням-ням.

Николай уставился на нее, ничего не понимая. Афродита снова погладила живот:

— Ням-ням.

Шальной ее взгляд и странные слова будто перевернули что-то в Николае. Теперь, когда уже ничего было не изменить, он пожалел, что не устоял перед соблазном. А что, если она расскажет Просперу? Да и жена опять же… Ах, как глупо получилось! Как глупо…

Блаженство его как рукой сняло. Мрачные мысли пошли сплошной чередой, рисуя самые мрачные картины. Николай натянул измазанные землей штаны, сел и понурился. Что теперь делать-то? Надо хоть грязь смыть. Авось пронесет. Он поднял глаза на Афродиту.