Олег Кожин – Мистериум. Полночь дизельпанка (страница 92)
Через три дня после заточения «джека» в Аркхем Санитариум, к нам в контору пришел сам шеф местной полиции. Пришел в гражданском, как частное лицо, принес контрабандных кубинских сигар, и это был плохой признак. После третьей сигары стало ясно, зачем он пришел.
– Мы придержали газетчиков, чтобы не было паники. Но вы, парни, нам задолжали очень сильно, – сказал он, выпуская сизый дым в потолок. – Вы схватили не того. Вчера ночью в реке выловили еще один труп. Свежий. И все те же скальпированные части. Будет лучше, если вы сами исправите свою оплошность.
Он выложил конверт со снимками. Свежими снимками жертвы. О небеса, я узнал жертву. Видел в одном из своих видений.
Яснее ясного – потрошитель на свободе. И я точно знаю – это невозможно. Как невозможно и то, что кто-то со стороны работает под него. Тот же почерк, та же манера, то, о чем мы не сообщали газетам.
Так началась неделя спокойствия в городе и наш недельный ад в агентстве. Мой персональный ад углублялся с каждым днем, кошмары становились все реальнее, и я должен был молчать, чтобы сберечь разум и дочь.
Конечно, первым делом мы с Престоном проверили, как поживает наш «джек». Спеленутый как куколка, пристегнутый к каталке кожаными ремнями, он только плакал и подвывал. Никого не узнавал. Он почти потерял человеческий облик, перемотанный серыми полотнищами, поглотившими его.
– А когда наступает ночь, приходится колоть ему седативное, – поделилась медсестра. – Он боится темноты и кричит нечеловечески. Я давно работаю в клинике, но такого воя не слышала. У нас даже «растения» с лоботомией начинают нервничать.
Я пригласил даму на кофе после дежурства из благодарности, хотя мог бы этого и не делать: как частный детектив, я собирал сведения о пациенте, которого ненавидел весь город. Ей не было смысла что-то скрывать от «спасителя Аркхема», как зачем-то меня прозвали журналисты. Она же, расчувствовавшись, проговорилась еще о многом. Она надеялась на продолжение, но даже кофе не входил в мои планы. Если у нее есть хоть капля мозгов, то она не придет в предложенный мной ресторан. Я-то уж точно не приду. Я лгал профессионально, лишь бы разговорить эту рыхлолицую деву-перестарку. Меня почти тошнило от ее пуританских детских ужимок, но я терпел до последнего. Пока не увидел, как белый сестринский чепец на ее голове зашевелился и свернулся в многоротую тварь. Я глянул в окно: да, оно снова смотрело на город, то мерзкое чудовище из кошмаров. Видение появилось среди дня, при полном свете.
Я спешно закончил беседу и вышел, пока страх не просочился наружу и не лишил меня возможности двигаться. Истерия в доме умалишенных – умоляю, увольте!
И снова город подернулся едва заметной серой пылью. Дома и воздух изменили цвет, осиянные цветом, не поддающимся описанию. Не знаю, чувствовал ли в тот момент кто то же, что и я, но вой сумасшедших провожал меня из Аркхемского санитариума.
Люди шли, немного иначе переставляя ноги, ни собак, ни кошек не было видно на улицах. Неужели только я замечаю происходящее? Я схожу с ума? Это был первый мой кошмар днем, когда я не спал, не терял сознание и мог двигаться по своей воле.
Забежав в панике в подворотню, в сырой и темный переулок, я прижался к стене, чтоб перевести дыхание. Тут же что-то склизкое коснулось моей щеки. Плесень на стенах. Как в моем ночном кошмаре. Да, сходство разительное. Оно проявилось еще больше, когда мимо подворотни по улице прополз инвалид. Он тяжко переваливался на своих дешевых протезах-руках. Ноги волочились по земле, извиваясь, как щупальца осьминога. Он плакал. Слезы текли по измазанному грязью изможденному лицу – не было возможности их вытереть, не упав совсем. Одежда была порвана местами и испачкана. Наверное, его избили и ограбили.
Не жалость, а ужас охватил меня тогда, когда он глянул в темноту подворотни. Посмотрел, не ожидая ничего увидеть в темноте. И злость, ненависть, смешанная с бессилием, читалась в его взгляде. Тогда я понял, что мир катится в ад, уже совершенно точно, но, скованный ужасом адской тьмы, не в силах был что-то сделать. Даже двинуться. Тут я упал без сознания.
Не знаю, сколько я так сидел у стены. Но когда чувства вернулись ко мне, странного света я уже не замечал. Казалось, все прошло. Вечером мы обсуждали с Престоном добытые сведения.
Проклятый санта, сумасшедший потрошитель, был служкой в одном из костелов города. Жил там же, в сторожке. Его патрон, священник, но совсем не святой, отдал Престону то, что не отдал копам: личный дневник «джека». Отдал под нажимом, когда мой партнер намекнул, что расскажет пикантную историю об одной маленькой китаянке, принявшей в дар от белого миссионера не только спасение души, но и младенца в чрево. Там и дальше были разные подробности, в результате которых почти все – умерли, но святой отец почему-то слушать не захотел, а предпочел перейти сразу к делу – принес дневник и рассказал, что раньше Кортон, вот как звали джека, увлекался богомерзкими ритуалами и чернокнижием, но раскаялся и стал служкой в приходе.
– Похоже, Кортон не раскаялся до конца, или я не смог вовремя разглядеть следы безумия в нем, – сетовал священник. Конечно, ему, как душепопечителю, было просто некогда…
Мои сведения дополнили картину – Кортон дважды сбегал из Аркхемской клиники уже после того, как мы его туда упрятали. Но недолго и недалеко – приходил добровольно сдаваться буквально через час. Сейчас он даже двигаться сам не может – кости размягчены, и мышцы ослабли очень быстро. Дата последнего побега совпадала с убийством. И мы вздохнули с облегчением. Читать дневник надобность отпала.
Но два вечерних гостя снова испортили нам жизнь. Один, сержант Вудз из полиции, принес пакет со свежими снимками и отчетом. Всем своим видом полицейский дал понять, что знает, что внутри, и презирает меня. Но сказать – не сказал ни слова. На черно-белых бездушно контрастных снимках с холодной четкостью просматривались все детали нового убийства. Тот же почерк, то же скальпирование. Жертва – медсестра из санитариума.
Второй гость говорил. Мальчишка из черного квартала. Запыхавшийся и испуганный, он вышел и темноты, черный как она сама, и произнес:
– Мамбо-вуду сказали: «Ты потерял гри-гри. У тебя нет защиты. Бойся лярвы».
И тут же скрылся в темноте. Она растворила его, и снова я ощутил приближение кошмара. Да, он прав, холщовый мешочек я потерял еще на болотах, наверное. Крестик, похоже, там же.
Пережив очередной мучительный сон, в котором чудовища с мерзкими кожистыми лапами выходили из нашей реки и заходили в дома города, я понял, что солнечный свет не избавляет меня от ужаса. Разрушение моего мира продолжалось.
Гипотеза о причастности потрошителя Кортона к убийствам рухнула, когда следующей жертвой стал сутулый негр из черного селения у болот. И дальше каждый день непойманный потрошитель с методической точностью выбивал всех, с кем мы так или иначе имели дело в расследовании. Но самое страшное для меня – убийства сливались с моими видениями. Странная гипнотическая связь с убийцей разрывала мне разум и душу. Мрак все больше захватывал мой мир. Тот, кого я видел в лапах монстров во сне, умирал и в реальности. Если я телепатически связан с убийцей, то это надо использовать против него же. Сегодня я решил рассказать о предчувствиях Престону. Грейси, вырвав меня из очередного припадка, только утвердила мои намерения. Ради Грейси, ради нее и человеческого будущего города.
Не было смысла искать Престона – он сам придет в контору через час. Я открываю дневник убийцы и начинаю читать наугад, чтоб скоротать время. Страшная правда открывается мне: Кортон видел то же, что и я!
Его оккультное прошлое, мистические учения и мерзкие ритуалы помутили его разум или дали силу провидца. Он считал, что второе. Мир, по его словам, стоял на грани падения. Чудовища извне устремили свои бесчувственные взоры на нашу планету, и удара уже не отвести. Они нападут сразу и со всех сторон: проснутся монстры древности и демоны тьмы из бесчисленных миров и пространств. Лицо мира изменится. Но он, последний воин, будет сопротивляться, пока есть силы. Он видит тех, кого твари сделают своим орудием, и в его силах уничтожить эти оболочки сейчас.
Я пропустил, потрясенный, несколько страниц, и когда смог опомниться и читать дальше, увидел четкие и подробные, как в медицинской карте, описания чудовищ и жертв, которыми они будут пользоваться. Дальше – что надо сделать, чтоб человек стал непригоден монстру. И потом еще несколько страниц дневниковых описаний препарирования своих жертв: блондинки с вырванным позвоночником, скальпированной рыжеволосой девушки, маленькой негритянки – они должны были стать суккубами.
Заканчивал он дикой записью: «Прости меня, Боже! Раз других Ты простить уже не силах! Преисполнилась чаша терпения Твоего. Прости и прими их души. С телами я расправлюсь сам. Благодати в нашем мире больше нет, а мы и не заметили».
И новый кошмар накрыл меня с головой. Грейси, Грейс, Благодать!
Мои руки закоченели от веревок. Все тело ныло. Вкус крови во рту. Я провел языком по разбитым губам. Престон и Вудс сидели напротив меня в серой комнате, покрытой склизкой пылью. Сумрак все сгущался, залезая в окна. Пахло плесенью и болотом. Рваные портьеры колыхались в выбитых окнах как щупальца морского чудища. Мертвая Грейс лежала на кушетке, изрезанная, как и все остальные жертвы ранее.