Олег Кожин – Мистериум. Полночь дизельпанка (страница 38)
Марковну отправили домой. Негоже бабе на этакое непотребство смотреть. А перед тем как ушла, Кузьмич попытался расспросить, все ли у нее в порядке по женской части, не болит ли чего. Так она глазами чиркнула так, что пожаром могло бы всю деревню спалить. Кузьмич хотел втолковать, что, дык, он человек серьезный и интересуется исключительно из научного интереса. Какое там, едва еще раз по морде не схлопотал. Объяснять подробней было недосуг. После того как глупая баба ушла, они с Лексеичем оттащили Лярву на погост и схоронили там. Приятелю Кузьмич сказал, что Лярву фюллеры сожрали. Порешили молчать обо всем, чтобы народ, значит, зазря не тревожить. А дом он щелоком сам, как смог, отмыл.
Когда первые петухи начали горланить, Кузьмич, кряхтя, затащил кадушку с биомехом в сарайку. Освобожденный от лоскутного одеяла, тот проснулся, замигал красными глазками. Кузьмич сызмальства с машинами дело имел, так что с первого взгляда понял, насколько он совершенен. Рядом с ним его детище, шестирукий ламповый робот, казался ржавой консервной банкой. Механизатор восхищенно цокнул языком и запихнул чудо враждебной техники в загончик, где его родители, царствие им небесное, когда-то держали кур. Там ему и место, в корыте с остальными «живыми запчастями», которые соседи натаскали ему втихаря друг от друга за последние две недели.
Ох, неспроста над деревней эта дымная хрень летала и яблоками воняла, вздохнул Кузьмич. Запер дверцу загончика на щеколду и на всякий случай привесил огромный амбарный замок на дверь сарая. Смотреть, что там будет дальше, сил не было. Едва держался на ногах от усталости и дергающей боли, которая уже не отпускала ни на секунду.
Кузьмич пошел к умывальнику, густо намылил руки хозяйственным мылом, смывая кровь и кладбищенскую грязь. Плескался, пока не извел всю воду. Потом размотал замызганную тряпицу, служившую ему бинтом. Предплечье покраснело, около самого локтя вздулась огромная шишка с черным струпом посредине. Кузьмич легонько коснулся струпа, в глазах на мгновение потемнело. Он перевел дух, отдышался. Затем достал припасенную бутылку беленькой, плеснул на руку и сам приложился. Вытащил из кармана складной охотничий нож. Сжал зубы так, что эмаль едва не посыпалась, и полоснул по шишке. Выступила кровь, а под ней блеснуло что-то металлическое. Рыча от боли и едва не теряя сознания, вместе с гноем и сукровицей Кузьмич выковырял из раны серебристую деталь, похожую на подшипник. Она упала и покатилась по деревянному полу.
Обессилев, Кузьмич рухнул на койку, и небытие накрыло его тяжелым ватным одеялом.
– Вставай, Кузьмич. Просыпайся! – трясла его за плечо Марковна.
Кузьмич кое-как продрал глаза. Стрелки на часах приближались к полудню.
– Ты чего, Анна Марковна? Опять?!
– Там у сельсовета мужики тебя спрашивают. Из прома какого-то. Странные такие. Я как услышала, сразу к тебе, предупредить. Думаю, Кузьмич, поди, спит еще.
– Из ПРОМа говоришь.
– Угу. Может, из Сельпрома? На работу, поди, зовут.
Кузьмич окончательно проснулся и заледенел лицом.
– Нет, Марковна. Это из Программы развития и освоения космоса.
Она испуганно прикрыла рот ладонью.
– Бузыгин, поди, стукнул кому надо про твоего робота. Или про Лярву прознали уже. Что делать-то?
– Дык, повоюем еще, – пообещал Кузьмич, подсмыкивая портки.
– Рубаху хоть смени. Вон рукав весь в крови. Дай быстренько застираю.
Когда он вышел на крыльцо, промовцы уже подъезжали к его дому в крытом грузовике военного грязно-зеленого цвета. За ними молчаливым испуганным стадом пылили по дороге глубинковцы.
Из машины вышли трое: молодые, холеные, в строгих костюмах, с каменными лицами и одинаково бритыми под ноль затылками. У одного всю левую сторону головы закрывал металлический шлем, из которого выходили присоски и трубки, врощенные в шею. От пряного запах одеколона, облаком висевшего вокруг начальства, першило в горле и щекотало в носу.
– Николай Кузьмич Стерх? – поинтересовался старшой.
Кузьмич, переминаясь, сглотнул.
– Дык…
– Комиссар промразверстки Семенов, – представился он. – Нам стало известно, что вы обманом завладели августовским урожаем и скрываете его от государства. Он, между прочим, имеет важное оборонное значение. Вот ордер на обыск.
Комиссар ткнул пальцем в Шамана и агронома, топтавшихся неподалеку:
– Понятыми будете. Проходите, товарищи, в дом. – Покосился на Марковну, стоящую над тазом с бельем по локти в мыле. – Это кто?
– Дык, соседка. По хозяйству помогает.
– Сожительница, значит. Так и запишем.
Марковна зарделась, но промолчала.
– Приступайте!
Не прошло и пяти минут, как бедная, но чистенькая комната была перевернута вверх дном. Один из подручных достал из-под узкой солдатской койки подшипник. Тот самый. Комиссар Семенов удовлетворенно кивнул и приказал спрятать находку в мешочек из фольги.
– Где остальное?!
– В сарайке он их держит, в курятнике, – с готовностью подсказал агроном, потирая грудину с левой стороны, где сердце. – Говорил я тебе, Кузьмич, надо было сразу в райцентр сдавать. За них, оказывается, пайка усиленная всем нашим полагается. Гречка, тушенка, сигареты с фильтром… А ты, куркуль, все себе оставить хотел. Запчасти-запчасти!.. Видеофон общественный тоже себе присвоил.
– Ну и гад ты, Лексеич.
– Сам вредитель! Вы запишите, он боевого робота втайне от советского правительства собирает. И это… в партизаны наладился. У меня и свидетель есть. Вордавосий Бузыгин, шофер из райцентра.
– Разберемся.
В сарайке урчало и жужжало так, что промразверстчики подозрительно переглянулись друг с другом. Вперед вытолкнули Кузьмича:
– Открывай, первым пойдешь.
– Вам надо, сами и идите, – мрачно сказал он. – Вон ключ на гвозде висит.
Комиссар вытащил из-за пояса гиперболоид, кивнул одному из помощников: открывай. Когда замок сняли, жужжание прекратилось.
– Топай давай, изобретатель хренов.
Марковна всхлипнула, тут же испуганно прикрыв рот ладонью. Кузьмич сурово глянул на нее и ступил на порог. Косые солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь окошко и щели в стенах, связали захламленный сарай невесомой паутиной. Привычно пахло машинным маслом. Шестирукий робот неподвижно стоял посреди сарая, как он его впопыхах оставил вчера. Кузьмич бросил взгляд на загородку курятника и замер. Корыто было пусто. Зато биомех вырос раза в два, сожрав или встроив в себя все «живые запчасти». Он не двигался, но Кузьмич чувствовал, что инопланетный агрегат следит за каждым его движением.
– Ну, что там? – спросил комиссар.
– Ничего.
– Зайти можно?
– Дык, заходите. Чего уж теперь.
Первыми вошли Шаман и Лексеич. Биомех сразу запыхтел, засверкал красными глазками. Увидев его, Шаман ахнул да так и застыл с раскрытым ртом. Агроном попытался выскочить обратно на улицу, но не успел. Оттеснив его к стене, в сарай ворвались бойцы промразверстки с гиперболоидами наперевес и захлопнули дверь прямо перед носом у Марковны.
– Оружие применять только в крайнем случае, – предупредил комиссар. – Это очень важный узел двигателя.
– Ух ты! Это он что же, в космос полетит? – восхищенно протянул Шаман. – Ребята, заберите меня с собой. Я могу испытателем быть. Ну что вам стоит?
Его просьба осталась без ответа, промразверстчики со страхом разглядывали биомеха.
– Да, натворили вы дел, гражданин Стерх. Сборочный процесс должен проходить исключительно под наблюдением специалистов. Если агрегат пострадает, вы ответите за порчу государственного имущества по всей строгости советского закона.
Семенов повернулся к своим:
– Как его вывозить отсюда будем?
– М-может вызвать подмогу?
– Выманим на живца, – предложил один из бойцов, и достав мешок с подшипником, поманил биомеха: – Цыпа-цыпа-цыпа.
Агрегат, и впрямь чем-то напоминавший чудовищного металлического цыпленка, сделал движение в его сторону.
– Отставить!
Поздно. Биомех пошел на промразверстчиков, в два счета снеся хлипкую перегородку.
– Бросай! Бросай! – выкрикнул комиссар.
Помощник швырнул деталь в сторону биомеха, тот подскочил в воздух и на лету поймал ее серебристым телом. Деталь прилипла и моментально всосалась в агрегат. Внутри у него снова заурчало и зашипело. На верхней панели замелькали лампочки.
В следующий миг биомех кинулся к стоящему ближе всех Шаману. Парень нелепо взмахнул изуродованной рукой и свалился на пол. Промразверстка даже отреагировать не успела, как агрегат впился Шаману в пах.
В стенку ударила алая струя, окропив Кузьмича.
Бойцы как по команде вскинули разгоревшиеся лучевики.
– Не стрелять! – заорал Семенов. – Пошел процесс сборки. В нем была недостающая деталь.
Шаман выл дурнем, но быстро затих. Биомех урчал над своей жертвой. Корпус дрожал и переливался, словно был сделан из ртути.
У Лексеича не выдержали нервы.