Олег Кожин – Бестиариум. Дизельные мифы (страница 34)

Доктор снова начал плакать. Джейсон уже не знал, что ему можно сказать, что спросить. В голове было пусто. Вскоре доктор перестал плакать и стал совершенно серьезным.

– Мистер Джейсон Ходж, – проговорил Нолан, и Джейсона прошиб холодный пот. – Вы доставили мне много неприятностей. Сначала взялись следить за этим мальчиком, потом сунулись к мистеру Холлингтону и, в конце концов, сбежали из тюрьмы и принялись снова разнюхивать.

– Вы знали, что я слежу за мальчиком? – выдохнул Джейсон.

– О, да! С самого начала. – Глаза Нолана засияли каким-то детским восторгом, а в голосе появились визгливые нотки. – И знаете, кто вас сдал? Мать этого мальчика! Тем же вечером рассказала ему, что наняла детектива! Хотела испугать мальчика, чтобы он всё ей рассказал. – Доктор хихикнул. – Только Седрик теперь ничего не боится. Он вообще ничего не чувствует. И уже никогда не почувствует!

Если бы у Джейсона остался хоть один волосок на голове, то он непременно встал бы дыбом. Страх комком подкатил к горлу.

– За… зачем вам этот мальчик? – с трудом произнес детектив. – Зачем…

– Вы слишком любопытны, мистер Джейсон Ходж. – Нолан поморщился. – Этот мальчик нам нужен, как и некоторые другие дети. Мои хозяева хотят устроить в скором времени несколько взрывов в школах, больницах и тому подобных местах, а для этого им нужны дети. Дети же такие милые, маленькие, их ни за что не заподозрят.

Джейсон зажмурился. Он снова увидел, как падает стена школы. Только теперь не было Дженни. Дети стояли и с ужасом смотрели вверх.

– Мы знаем о вас кое-что, детектив, – голос доктора доносился будто сквозь вату. – Например, то, что вы работали в полиции до кризиса. А еще мы можем узнать больше. У меня есть несколько знакомых в полиции. Не высшие чины, но мы над этим работаем. Так вот, мистер Джейсон Ходж, я хочу предложить вам сделку. Вы настырный, везучий и пронырливый. Нам нужны такие люди. Если вы будете работать на нас, то получите всё, что хотите. В противном случае мы убьем ваших родных. У вас же есть родственники, жена?

– Дженни… – едва слышно выдохнул детектив, но его услышали.

– Вот именно, мистер Джейсон Ходж. Подумайте о Дженни. – Доктор оскалился в каком-то диком восторге. – Вашей любимой и ненаглядной Дженни. Вы же не хотите, чтобы с ней что-то случилось, а?

Детектив молча смотрел на Нолана. И этим человеком он восхищался, уважал его?

– Что вы решили, мистер Джейсон Ходж? – сухо спросил доктор, когда молчание затянулось.

– Я… – Детектив поперхнулся и закашлялся.

Он кашлял и кашлял, не в силах остановиться. От кашля на глазах выступили слезы. Нолан ждал. Внезапно дверь в помещении распахнулась, и внутрь вбежали несколько полицейских.

– Всем лечь лицом на пол! – закричал Тод, вбежавший в их числе. – Вы арестованы! На пол! Немедленно!

Доктор метнулся к своему кубу. Джейсон понял, что Нолан собирается включить механизм и отдать марионеткам очередной приказ. Детектив привстал вместе со стулом насколько позволяли веревки и прыгнул вперед. Он ударился плечом о ноги доктора и повалил его на пол. Барахтаясь, Нолан оглянулся посмотреть, кто сбил его с ног. Лицо доктора исказила гримаса ярости, он достал из-под халата револьвер и выстрелил в детектива в упор.

Джейсон еще успел заметить, как к ним подбегают полицейские, прежде чем мир полностью выцвел и погрузился во тьму.

Сергей Крикун

МВЕРЗКОЕ ДЕЛО

This is hell

This is fate

But now this is your world and it’s great

So rejoice

Pop a cork

Buddy, everyone’s coming to New York!

Fear is a place to live.

Покидая паб, Уильям Хастингс был так пьян, что еще немного, и воздух вокруг его рта и ноздрей начал бы клубиться, подобно мареву.

Билл размахивал руками, отбиваясь от воздуха, что мешал ему видеть, чертыхался и упорно брел вперед. «Интересно, у меня в глазах плывет или это всё чертов туман?» – вертелось в голове, подобно карусели. Всё стало ясно, когда Хастингс споткнулся и плюхнулся в лужу.

Полундра! Взмахнув руками, словно веслами, Билл выкатился на сушу, бранясь, как и полагается настоящему матросу – смачно: он проклинал извилистые переулки («Сски-блттть-нннхуй иббчий ЛАБИРИНТ!»), он поливал нечистотами своего домовладельца («Ннщий пдддор крсномоооордй хххли н кпииить кнуру НАД ПАББМ?!»), он крутил непристойные фигуры из пальцев туману, как если бы у воздуха были мозги («Не вздух чловешшьский а ЧРНЬЯ МЛАФЬЯ!»). Стенам из камня было всё равно, еврей-домовладелец жил далековато, а вот мгла…

В последнее время туман в Нью-Йорке вел себя крайне странно. Репортеры даже вспомнили о лондонской трагедии, когда дьявольский гибрид смога и тумана несколько сократил численность столицы Англии, ведь небо Большого Яблока укутал настоящий саван. «Кто-то хочет похоронить наш город!» – трезвонил свежий заголовок «The New York Times».

Возможно, крики пьяницы стали последней каплей, и туман обиделся.

Хастингс сделал несколько заплетающихся шагов вперед и наконец-то понял – это не обман зрения, в глазах не просто двоится, он и правда ничего не видит. Билл обернулся – серая мгла, видимость нулевая; посмотрел вперед – исчез последний фонарь: на глазах у Хастингса его поглотила призрачная дымка. Этого просто не могло быть!

Версии происходящего проносились в голове вереницей: «Фашисты? Секретное оружие? Так быстро?! Нет-нет-нет, не может быть! Плохая выпивка! Да! Меня отравили!»

Он открыл рот, чтобы позвать на помощь, но услышал отчетливый звук крыльев – будто к нему приближается огромная летучая мышь, а складки крыльев хлопают друг о друга.

И не успел Хастингс сменить причину для крика, как в горло ему ударила смоляная струя.

Билл Хастингс стал первым в длинной цепочке загадочных убийств. А я оказался неудачником, которому попалось это дело. Я и не представлял, что меня ждет поездочка в самый что ни на есть ад.

Джеремайя Дункель, первый детектив Департамента полиции Нью-Йорка. Честь имею. Если бы вы видели меня сейчас, то знали бы, что я кланяюсь. Но вряд ли моя галантность скрыла бы трехдневную щетину, синяки под глазами, помятости на пальто и пятно кетчупа на пиджаке.

Помню кабинет шефа, вентилятор, устало гонявший пылинки в воздухе цвета мочи, кэпа Бротигана за массивным дубовым столом. Его блестящая лысина и напомаженные усы сойдут со мной в могилу. Возможно, это будет последнее, что вспыхнет перед моим внутренним взором.

Гиблое дело, ребята, но я в самом деле был женат на работе – ни жены, ни детей. Моя идеальная, преданная любовница. Может, поэтому я бросался на каждое новое дело с жадностью девственника, который впервые увидел, что находится между ног у всех девочек.

Но самым вкусным для меня были дела, связанные с ночными мверзями, и шеф это прекрасно знал. Я недолюбливал этих тварей, и до сих пор не примирился с тем, что они давно стали частью повседневности. Добавили в нее мазков черным.

– Джерри, это дело – то, что надо! Всё, как ты любишь – сыро и непрожарено! С налетом мверзятинки, – хихикнул кэп, и комок жевательного табака переместился у него за щекой. Гадкая привычка. Никогда ее не понимал. Лучше уж сигареты. Кстати, курить мне тогда хотелось невероятно, и я топтался на месте, как школьник, который хочет «пи-пи».

Стив Бротиган чавкнул жвачкой и продолжил:

– Ни черта не понятно. Свидетелей – ноль. Из улик – только труп. Если это можно так назвать…

– Стиви, можно и не расшаркиваться.

Он ухмыльнулся и махнул на меня рукой.

– Ладно. Езжай на пересечение Мохок роуд и Джаспер эвенью – тебя уже заждались.

Старый пройдоха.

На ходу напяливаю шляпу и сую в зубы сигарету.

Нутром чую, меня ждет скверный денек.

10:22 a. m.

Вот я и на месте. Мой верный «Понтиак» подрулил к обочине и выпустил облако черного дыма, растворившееся в утренних лучах. Недалеко припарковались полицейские машины – блестящие черно-белые жуки на фоне закопченных кирпичных стен. Включенные мигалки, желтые ограничительные ленты у входа в узенькую подворотню, и, естественно, толпа зевак. Тупые морды, разинутые рты, из которых вот-вот сорвется капелька слюны… Так и хочется схватить каждого из них и проорать: «Иди дрочи на картинки в «Плейбое», мудак сраный! Или у тебя стоит на мертвечину?!»

Ну да ладно. Еще воспитателем заделаться не хватало.

Отталкиваю этот сброд, пробиваюсь к нашим ребятам, маячащим в сумраке проулка.

– Дункель!

Толстяк Полхаус подскочил ко мне с диким лицом.

– Что тут у нас, Пит?

– Чертовщина какая-то. Убийство – это верняк. Но…

– Что «но»?

– Тело, Джерри. Его, можно сказать, и нет.

Я уставился на Полхауса. Что он несет? Пожимаю плечами.

– Ладно, показывай.

Полхаус махнул рукой на парочку криминалистов, Майка и Роя – парни сидели на корточках возле… Что за ерунда?

Я подошел поближе. На земле валялась одежда, из которой торчали бледные складки материала посветлей, явно непромокаемого: он был измазан черной субстанцией, с виду напоминавшей мазут, но вместо того, чтобы впитаться, жидкость собралась на поверхности ткани черными блестящими горошинами. Шутки местной шантрапы – вот на что это было похоже. Я присел возле Роя.

– Не говори мне, что это человеческая кожа.

Рой повернул ко мне усталое, изможденное лицо.