Олег Кожевников – Библия выживальщиков - Эпоха выживания. Мародерские хроники. Битва в пути (страница 34)

– Давай, за мной! – И юркнул в узкий проход, находящийся совсем недалеко. Он шёл вдоль стены и образовался в результате обрушения лестничного пролёта. По-видимому, над этой частью здания, на втором этаже, находились служебные помещения; этаж обрушился, но лестничные пролеты, прислонясь к стене, не дали кирпичу и плитам засыпать всё пространство, превратив в одну монолитную кучу. Протиснуться в эту щель было можно, правда, метра через четыре пришлось ползти накарачках, а затем эта кротовая нора упёрлась в стену. Мы добрались до торцевой стены здания – дальше хода не было.

«Вот и приплыли – запаниковал я, ругая себя последними словами, – а ещё Серёгу дебилом назвал». Но делать нечего, обратный ход включать поздно. Я постарался успокоиться и стал про себя нахваливать плюсы нашего убежища, при этом минусы, как бы, не замечая. Во-первых, высота норы значительно увеличилась, и у стены можно было даже стоять. Во-вторых, здесь не совсем темно – имелась небольшая трещина в стене, через которую хоть как-то просачивался свет с улицы. К сожалению, через эту щель нельзя было наблюдать за обстановкой снаружи – трещина в стене делала некий кульбит, и я мог видеть только следующий ряд кирпичей. Но воздух и уличный свет сквозь неё поступал. А что касается отсутствия нормального обзора – с одной стороны, это плохо, с другой хорошо – с улицы тоже нельзя было увидеть, что творится в этом закутке. Да и гранату сунуть невозможно, если обнаружат, что мы здесь затаились. Но самый большой плюс этой норы заключался в том, что в образовавшейся пещере можно было держать оборону даже с нашей ракетницей. Лаз сюда узкий, низкий, извилистый – автоматом с той стороны завала нас не достанешь, а если кто рискнёт и полезет проверять, куда ведёт этот ход, сразу получит в морду ракету. Она в таких стесненных обстоятельствах, пожалуй, будет эффективней, чем пуля.

А дальше уж, как карта ляжет! Серёга – парень здоровый, сможет вытащить из прохода обожженного бандита – а тот будет наверняка сильно травмирован, ведь я собирался запулить в этот узкий лаз не одну, а сразу несколько ракет. Так что – вытаскиваем бандюка, отбираем у него автомат, а если повезёт, то и гранаты. Затем пробираемся к выходу и начинаем там отстреливать, кого встретим. Даст бог, продержимся до вечера, а потом постараемся улизнуть из этой мышеловки. Придётся рискнуть, пробираться под ещё не обрушившимися плитами перекрытия к дальним провалам в стенах этого здания. Больших трещин слишком много, чтобы бандиты все их заблокировали. План, конечно, незатейливый и слишком авантюрный, но по крайней мере одного гада мы, точно, сумеем прищучить в этом тесном лазе.

Внушив себе подобными мыслями хоть какую-то надежду, я кратко обрисовал их Сергею. Подробно не получалось – и времени не было, и, что немаловажно, просто физически это было сделать затруднительно – в том месте, где проходил этот инструктаж, нормально дышать было совершенно невозможно. По-видимому, во время катастрофы, совсем рядом отсюда кого-то придавило обрушившимися плитами, и теперь запах гниющего мяса концентрировался в самой высокой и удобной части нашего убежища. Однако, быстренько распределившись – кто, где и как будет держать оборону, – мы разошлись по своим боевым постам.

Сергей уселся сбоку от лаза, через который мы сюда попали. В руках он сжимал довольно толстый железный прут – этой палицей он должен был действовать, если вдруг ракеты не остановят врага и бандит ворвётся в наше убежище. Вдруг так получится, что горящие заряды будут попадать в места, защищенные одеждой, и этот факт только разозлит бандита. Вот, когда он в ярости (пусть даже стреляя из автомата) вывалится из лаза, сразу и получит по своей тупой тыкве удар железной колотушкой. Огонь из обычного стрелкового оружия нам был не страшен, да и гранаты, в общем-то, тоже – невозможно в таком тесном лазе их кинуть.

«Так что не всё так плохо, и, чтобы нас выкурить из этой норы, нужно очень сильно постараться или газовые гранаты, что ли, применить, – думал я, пристраиваясь возле щели, из которой поступал свежий воздух с улицы, – но откуда у бандюг такое оснащение? Так что, не ссы, парень, – прорвёмся! Поживём еще, покоптим небо!» Да и вообще, бандиты, может, и не догадаются, что мы спрятались в этом здании – какой дурак забьётся в эту мышеловку, когда совсем недалеко есть место, где спокойно можно затеряться. Ведь за то время, пока автоматчики сюда доберутся, преследуемые успеют добежать до грузовых вагонов, которые стоят в трёхстах метрах. Бандиты же видели, с какой скоростью мы улепётывали.

Помяни нечистого, и он появится – эта народная мудрость подтвердилась сразу, как только я подумал о бандитах. Из трещины донёсся вполне различимый возглас:

– Вот, суки, свалили!

Дальше последовали не менее забористые, матерные предложения, где нас с Серёгой сравнивали чёрт знает с кем, планируя сделать с нами чёрт знает что. Эту непотребную ругань прекратил вдруг грубый выкрик явно запыхавшегося человека:

– Что встали, мудаки, вперёд, к вагонам!

В ответ раздался протестующий гомон, а потом чей-то бас произнёс:

– Ты что, Колун, охерел? Там сотня вертухаев с овчарками никого не найдёт. Считай, свалили пидары, нужно обратно возвращаться. Думаешь, нам не охота за брателл с этими козлами рассчитаться? Но тут ничего не попишешь – слишком шустрые они оказались!

– Шустрые… а нам-то от этого не легче! Да если Малёванный узнает, что мы их так легко отпустили, он за Хряка сначала всю бригаду раком поставит, а потом, кого насмерть не затрахают, прикажет Боцману всем им яйца оторвать.

Обладатель баса ответил:

– Да ладно, Колун, никто не будет стучать Малёванному. Дураков нет! Скажешь боссу – Хряк сам виноват, не дал нам обыскать ублюдка, ну тот гранатой и шарахнул. А мы, мол, потом этого змеёныша замочили, заодно и бабу его.

– Да… придётся так и сделать! Но на всякий случай, Гестапо, возьми Прыща с Солодом и пошарьте вот в этом цеху, а ты, Пугач, с остальными, двигайте к грузовым вагонам. Вдруг сбежавшие козлы наткнулись на кого-нибудь из бригады Косяка. Нехорошо, если косяковские притащат уродов к Малёванному, а мы про это и знать ничего не знаем. Если косяки их взяли, скажи, что Колун даёт за «уродов» канистру спиртяги и баранью ногу. Всё, давайте, пацаны, – разбежались!

Раздались, постепенно затихающие, шаги множества ног, потом все стихло. Но мой обострённый слух всё же улавливал, что рядом, за стеной, кто-то остался. А вскоре и обоняние это подтвердило – через щель к нам просочился ароматный запах табака. Скорее всего, отдававший команды бандитам мужик остался у стены и решил покурить, ожидая результата выполнений приказов. Ах, как хотелось закурить, но какое там – рядом с трещиной лучше было бы даже и не дышать – если я прекрасно слышал то, что творилось на улице, у стены, оттуда нас тоже могут услышать, особенно покашливания – Серёга этим грешил, – но, слава богу, парень стоял довольно далеко от трещины. Но – вот, чёрт! Только я об этом подумал, как мне самому страшно захотелось прокашляться, и, еле сдерживаясь, я, от греха подальше стал медленно и осторожно отползать от трещины.

Только добрался до места, где, по моему мнению, можно было тихонько кашлянуть, как это желание куда-то испарилось. Потом раздалась длинная автоматная очередь, завершившаяся страшным грохотом, таким, что мне показалось, будто даже бетонная поверхность, на которой я сидел, содрогнулась, и стены нашего убежища, заваленного сверху метровым слоем бетонных осколков и кирпичей, буквально потряс истошный человеческий вой, резко прервавшийся короткой автоматной очередью.

Стало ясно – у бандитов, искавших нас в большом помещении, что-то случилось. Скорее всего, кто-то из них, чтобы не лезть в узкий проход, выстрелил туда из автомата. Одна из оставшихся плит перекрытия (а может, и не одна) не выдержала такого сотрясения воздуха и обвалилась, зацепив кого-то из этих мразей. Да зацепила не слабо, так что остальные брателлы посчитали – пострадавший уже не жилец, и прекратили мучения своего подельника. Теперь бандиты вряд ли будут рисковать жизнями, проверяя все закутки, где могли затаиться беглецы. И я, всё-таки сумев откашляться, пополз обратно к трещине.

Полез туда не для того, чтобы услышать, что творится за стеной, а чтобы просто подышать свежим воздухом. Я был уверен, что бандит, остававшийся у стены, услышав автоматную очередь и грохот, побежал проверить, что творится в здании. Я бы точно так и сделал, но у главаря бандитов, как видно, нервы были покрепче. Он продолжал безмятежно покуривать сигаретку у трещины, только вот, не знаю, какую по счёту.

Минут пять я сидел у щели, вдыхая ароматный дым, потом к этому бандиту подбежали ещё двое. Один из них – обладатель знакомого баса – закричал:

– Колун, там Прыща завалило – рана страшная, кость из бедра торчит, пришлось кончить хитрована, чтобы не мучился. Говорил я тебе – не нужно лезть в этот отстой, нет там никого, кроме крыс! А теперь вот братка потеряли из-за твоего упрямства!

– Не пыли, Гестапо, сам виноват! Бегать надо лучше и стрелять точнее, тогда бы «козлы» от вас не ушли. Спиртяги меньше сосать надо и баб трахать, тогда бы и Прыщ не попал в такое дерьмо. Ладно, замнём… пошли обратно. Пришлём работяг, вытащить тело Прыща, похороним и помянём брателлу по-нашему!