Олег Костенко – Хозяин вечности. Дочь наемника (страница 4)

Вспоминая, Герда наморщила лоб.

– Я не очень вслушивалась. Но ведь смерь-сфера – легенда. Наверняка, это был какой-нибудь розыгрыш.

Зимин подумал, что в её психике сработали защитные механизмы, предохраняющие от чрезмерного ужаса. Впрочем, многим было действительно проще считать смерть сферу легендой. Сам Зимин подобных иллюзий себе позволить не мог.

– Не легенда, – печально произнёс он. – Мне приходилось бывать на одной из планет вскоре, после того как вблизи от неё активировалось смерть-сфера. Весь мир подвергся мгновенному охлаждению, буквально, до абсолютного нуля. Атмосфера кристаллизовалась, перейдя в твёрдое состояние, и выпала на поверхность. А люди превратились в замёрзшие статуи. Не думаю, что они успели, что-нибудь осознать.

Вспоминая, Горд мысленно содрогнулся. Расположенная в поясе жизни планета, была холодна так, словно находилась на самой окраине системы. И что бы прогреть её до прежней температуры, светилу должно было потребоваться не одно столетие. Кругом валялись осколки ледяных тел: подвергшиеся сверхбыстрой заморозке люди падали, разваливаясь на части, словно хрупкий кристалл.

– Почему вы сейчас говорите всё это?

Но по глазам Зимин видел, что Герда уже всё поняла и теперь цеплялась за последнюю надежду. Горд знал, что ему предстояло эту надежду разрушить. И тогда он сказал безо всякой дипломатии, напрямую.

– Скорее всего, на Горгоне сейчас нет ничего живого. Мужайся Герда!

Ксеронг получил сигнал, его требовал к себе Величайший. Пространственно-временной объем, в котором находился владыка, не был в полной мере доступен такому созданию как Ксеронг. Но всех ста процентов его присутствия никто и не требовал. Ксеронг просто протянул информационный щуп сквозь реализованные узлы. На границе резиденции его остановила программа-охранник, тщательно проверила, запросила другие системы и, получив подтверждение, позволила двигаться дальше. Мгновение спустя щуп достиг центра вселенной. Теперь Ксеронг частично присутствовал в личных апартаментах владыки представлявших собой двенадцатимерный кокон. И он сразу понял, что владыка Арман не доволен.

– Чем вы можете оправдать свои действия? – пронзил Ксеронга мысленный импульс. – За последний цикл вы уничтожили целых девять населённых планет, это слишком большой перерасход ресурсов.

Визитёр сделал действие, которое в человеческом понимании походило по своему смыслу на глубокий поклон.

– Они вам известны, великий. Необходимо любой ценой предотвратить реализацию неконтролируемого нами избранного. Анализ идущего из будущего тахионного излучения, а также современных полей хаоса, указывает на то, что в этих мирах существовали разумные имевшие слишком высокую возможность реализовать подобный потенциал.

Ответ Армана не убедил.

– Ну и что? – поинтересовался он. – Подобные вероятности фиксировались неоднократно и быстро сходили на нет.

– Но сейчас они были действительно слишком крупные.

– И станут ещё крупнее по мере приближения к точке «Омега». Сейчас мы полностью контролируем подступы к «Алефу». Ни один мессия не сможет реализоваться без нашего дозволения. Когда придёт срок, мы выберем самого для нас удобного. Даже мироздание должно подчиниться нам, силам.

Ксеронг почтительно слушал.

– Я бы согласился с твоими действиями, – продолжал владыка Арманд, – если бы достижение результата было близко к стопроцентному. Но ведь имеем не понять что. То ли избранный был, то ли не был, то ли ты его убил, то ли не убил. Колебания хаос-полей чересчур велики, что бы делать конкретные выводы. В общем, так, я запрещаю массовое изничтожение столь важного космического ресурса как разумные.

В этом запрете не было и намёка на жалость. Точно так же фермер был бы возмущён новой отравой, которая вместе с вредителями уничтожила бы слишком много ценных культур.

– Ты всё понял? Тогда проваливай! – повелел Арман, получив подтверждающий импульс.

И Ксеронг начал вбирать щуп обратно, в привычный ему девятимерный объём.

Глава вторая

В разное время, в разных местах

Современные галактические цивилизации вовсе не были первыми. Расы контролирующие космическое пространство существовали и до них. Их было, по меньшей мере, пять. Судьбу и причины падения трёх из них археологам удалось отследить. Но что произошло ещё с двумя наиболее высокоразвитыми, до сих пор остаётся загадкой.

Увидев, что девочка, наконец, хоть как-то успокоилась, Горд Зимин сказал:

– Ну ладно, как говорится, слезами горю не поможешь. Сейчас я обязан доложить о случившемся в ближайшее отделение гильдии, и не могу терять времени. Поэтому я хочу, что бы ты кое-что сделала. Сдвинь крышку левого подлокотника на твоём кресле, под ней будет аптечка.

Герда выполнила распоряжение машинально, почти не вдумываясь в смысл.

– Что со мной будет? – спросила она.

– Не знаю, – честно ответил Горд. – Но я обещаю, что пристрою тебя куда-нибудь.

Столь расплывчатое обещание, естественно никакого энтузиазма не вызвало. Поэтому Зимин поспешил вернуться к инструкциям.

– Так, там, в передней ячейке, должна быть длинная зелёная капсула. Это снотворное – проглоти.

– Это ещё зачем, – удивилась девочка.

– Не подготовленный человек плохо переносит переход через сплетение, – пояснил Горд, – а я намерен идти через него кратчайшим путём. Скорее всего, ты потеряешь сознание.

Герда Мир удивлённо глянула на космогатора.

– Странно, – сказала она, – а ведь я не плохо себя там чувствовала.

Глаза Горда изумлённо, расширились.

– Ты хочешь сказать, что была всё это время в сознании?

– А с чего мне его терять?

Некоторое время космогатор внимательно её разглядывал. Потом, наконец, медленно произнёс:

– Если это правда, то тебе незачем беспокоиться о своём будущем.

Корабль вошёл в сплетение.

Анамерис Ковалис Секон, чьё имя, в переводе с языка одного из народов Илари, означало – «Звезда, сияющая в ночи», закончил делать ежедневную запись в дневник. Он немного посидел, любуясь аккуратными завитками букв. Потом отложил в сторону электронную ручку, отключил экран дневника и с наслаждением потянулся, слегка шевельнув при этом своими острыми ушами.

Ещё один день прошёл, – с удовлетворением подумал он. – А значит осталось всего две недели до того, как он вернётся на Амистал.

Илари представил себе родную зелёную планету и довольно улыбнулся.

С тёплым чувством Анамерис припомнил собственную усадьбу, спроектированную и построенную ещё его дедом. Каждое дерево, каждый крупный камень поблизости от усадьбы имели там собственный символический смысл. Садовые дорожки повторяли очертания старших рун. А весь комплекс, если смотреть на него сверху, представлял собой своего рода гиперсимвол с многоплановым значением и несколькими смысловыми уровнями. Символ настолько сложный, что даже среди илари полностью дешифровать его были способны отнюдь не все.

Вспоминая усадьбу, Анамерис не мог не припомнить и её обитательниц. Иринда! Анатист! Марилиэль! Илари печально вздохнул. Он никогда не думал, что будет так тосковать по своим трём жёнам.

Анамирис подумал о людях: интеллект их самок ни в чём не уступал мужскому, и потому, они во множестве присутствовали на «Станции синхрониума». Хотя с полностью разумными самками наверняка бывали свои проблемы.

Среди его собственного народа, тоже порой появлялись женские особи с полноценным, мужским разумом. Как правило, они были преисполнены амбиций, и очень редко соглашались идти в гарем. Хотя, как ни странно, на них тоже находились любители.

Анамирис мысленно пожал плечами и снова представил себе лица своих жён. Таких глупеньких, таких милых, таких преданных. Нет, уж, пусть лучше всё остается, как есть. В конце концов, немножко можно и потерпеть. Ради науки!

Кожу под браслетом на левой руке слегка защипало. Это был сигнал вызова. Наверняка кто-нибудь из людей, – подумал Анамирис. Только они будут использовать техносвязь на столь малой дистанции. Человеческая раса почти поголовно была лишена способностей к псионике.

Звезда сияющая в ночи бросил короткий взгляд на браслет. Так и есть: на его поверхности выступило имя Стива Юргенса. Это был один из его коллег-теоретиков.

Проведя рукой по браслету, Илари активировал связь. В помещении зазвучал голос Юргенса.

– Не спишь ещё, звёздочка наша ночная?

Анамирис уже настолько привык к обществу людей, что даже не поморщился от такой вульгарности. К тому же, он не сомневался, что для того, что бы вызвать его так поздно, у Юргенса должны были быть веские причины. Не смотря на несколько развязанный стиль поведения, тот всегда с уважением относился к уединению других.

– Ладно, выкладывай, что случилось, – откликнулся Анамирис.

Он уже давно решил, что в отношении людей не стоит тратить время на цветастые и длительные приветствия, принятые среди Илари. Метафоры тоже сводил до минимума. Всё равно люди были не способны оценить истинный слог. Вскоре, к своему собственному удивлению, он обнаружил, что подобная манера ему даже нравится. Очень уж много времени экономилось.

– Будет лучше, если ты сам увидишь, – ответил на вопрос Юргенс. – Можешь прийти в зал Синхрониума?

А вот это уже становилось интересным. Анамирис вернулся из зала всего полтора часа назад. Что же такое могло случиться с нашей старушкой галактикой, что его просят вернуться?