Олег Константинов – Норильск-79 (страница 4)

Евген уже и сам забеспокоился, а всё ли правильно они с Николаем сделали?

– Из окна его с седьмого этажа. Чтоб подумали, что он сам от пьянки.

Бикеев был ошарашен:

– И кому такая дебильная мысль в голову пришла?

Евген ответил:

– Мне.

– Нихрена себе ты, экономист, даёшь. И где ты такому научился? В университете у себя?

Евген постарался придать своему голосу уверенность:

– Просто голову включил. Лучше было бы, если б мы криминальный труп в комнате оставили и без копейки?

Бикеев перешёл на более спокойный тон:

– Сколько вы с него сняли?

– Прилично. Около десяти тысяч, – в тон ему с удовольствием ответил Евген.

– Эх, вы, придурки, – Бикеев заговорил тоном наставника, – За такое бабло немудрено за нож взяться. Надо было немного ему оставить. Зачем пожадничали?

Евген, увидев, что Бикеев подобрел, даже заулыбался.

– Да я в раж вошёл. Он такой простоватый – оглобля. Длинный рубль на севере срубил и почувствовал себя хозяином жизни. Хотелось посмеяться над ним.

Бикеев неодобрительно помотал головой:

– Эх, Женя, смотри, чтоб плакать не пришлось, – и добавил, – Сумку сюда давай.

Евген отдал Бикееву хозяйственную сумку. Бикеев заглянув в неё, разулыбался, как будто и не было никакого происшествия, и не отняли чью-то жизнь. В сумке лежали все выигранные деньги и пара импортных туфель. Деньги Бикеев любил очень. Он закрыл сумку, давая понять, что всё останется у него, и строго произнёс:

– А теперь, чтоб по своим норам сховались и носу не казали. Из города ни ногой. Понадобитесь – позову.

Глава 2

Самолёт, подлетая к Норильску, уже снижал высоту, и все пассажиры старались смотреть в иллюминаторы. Небо было безоблачным, а погода – солнечной. Под крылом самолёта была тундра, вся изрезанная извилистыми реками, и казалось, что нет числа этим рекам. Лететь из Красноярска в Норильск на Ан-24 приходилось четыре часа, да ещё с дозаправкой в Подкаменной Тунгуске.

И вот полёт заканчивался. Настроение у всех было приподнятое, особенно у детей, многих из которых за время полёта «вывернуло». Большинство пассажиров было норильчанами, которые возвращались домой из отпуска. Как правило, норильчане брали отпуск сразу за два года, чтоб он выходил длиннее, и поэтому проводили в отпуске практически всё лето. За отпуск успевали отдохнуть и на Черноморском побережье, и у родни в деревне.

У многих норильчан корни уходили в деревню, потому что когда поднимали Норильск, и помимо зэков молодому городу нужны были и вольные, то колхозам спускали разнарядку отправлять в Заполярье определённое количество человек. Колхозники ехали в Норильск, обустраивались там, а когда приезжали в отпуск в родные деревни, то рассказывали недоедавшей родне, как сытно живётся в Норильске. И после этих рассказов Норильск пополнялся новыми жителями из числа сельских тружеников. А жизнь в Норильске в первое послевоенное десятилетие действительно была сытая по сравнению с тем, что творилось в деревнях.

Продолжал пополняться Норильск всегда, особенно после амнистий пятьдесят третьего и пятьдесят пятого годов. Выжившие зэки помаленьку стали выезжать из Заполярья, а разрастающемуся городу уже нужны были не просто рабочие руки, но и современные специалисты. Правда, со временем всё меньше стало приезжать людей на постоянное место жительства, в основном это были завербованные на год-два, у которых была налаженная жизнь на материке, а на Север ехали лишь за «длинным рублём».

Из хвоста салона самолёта в голову салона прошла стюардесса с объявлением:

– Уважаемые пассажиры, наш полёт завершается. Скоро наш самолёт совершит посадку в аэропорту Алыкель города Норильска. Местное время одиннадцать часов сорок минут. Температура воздуха в Норильске минус три градуса. Просьба пристегнуть ремни и не вставать со своих мест до полной остановки двигателей. Благодарю за совместно проведённый полёт на борту нашего самолёта.

Сделав объявление, стюардесса прошла по салону, проверяя у всех ли застёгнуты ремни.

Одним из пассажиров рейса был Василий Викторов, паренёк лет двадцати пяти. За время рейса он успел познакомиться со своим соседом – Виталием, и сейчас попытался с ним заговорить:

– Ещё только конец сентября, а на улице – уже минус.

Виталя был норильчанином со стажем, и он с видом старожила ответил:

– Хорошо хоть, что снега ещё нет, а то после отпуска пришлось бы сейчас в лакированных туфельках по снегу до дома добираться.

– Вы давно в Норильске живёте? – продолжил Василий разговор с соседом.

Тот не без гордости ответил:

– Да уже лет пятнадцать. Чуть ли не вся семья сюда в пятидесятых приехала с Саратовщины. Я немного попозже, сразу же после армии. Все уже выехали, а я, младший, подзадержался. Теперь уж втянулся, – Виталий сделал паузу, – В деревню не тянет. Здесь моя родина, – он было замолчал, а потом и неожиданно предложил, – Может, по прилёту ко мне – за приезд?

Василий расстроено ответил:

– Да я б с удовольствием, да хочу сразу же в отдел кадров.

– Чё? Завербовался?

– Ну да. А чё молодому да холостому?

Виталя поддержал:

– Ну, правильно. Подзаработаешь.

Самолёт совершил посадку, и в него зашли пограничники. Офицер громко обратился к пассажирам:

– Просьба к прилетевшим: предъявить для проверки документы.

Пограничники начали проверку. Дошла очередь и до Василия – он подал пограничнику свой паспорт и вызов. Пограничник внимательно посмотрел документы, бросил беглый взгляд на Василия и вернул ему документы.

Аэропорт Алыкель был сдан в эксплуатацию в 1966 году. Он находился вблизи озера Алыкель. Также с названием Алыкель был и посёлок военных лётчиков, находящийся вблизи аэропорта, и железнодорожная станция.

Из аэропорта Алыкель в Норильск и обратно ходила электричка пять раз в день. Эта ветка являлась частью Норильской железной дороги. Норильлага. Сначала это была узкоколейка, к строительству которой заключённые Норильлага приступили осенью 1935 года. Первый участок дороги от пристани «Валёк» на реке Норильской до площади строительства рудников «Нулевого пикета» был завершён в феврале 1936 года. В июне 1936 года началось строительство узкоколейки от посёлка Норильск до порта Дудинки протяжённостью 114 километров. Официально строительство было завершено 17 мая 1937 года. 18 мая из Дудинки в Норильск вышел первый поезд. В пункт назначения он прибыл только через три дня. Вскоре стала разрушаться насыпь, которая местами была сделана изо льда, и в июне движение по железной дороге прекратилось.

К зиме было подготовлено нормальное земляное полотно, и узкоколейная линия вступила в постоянную эксплуатацию. Скорость поездов увеличилась. На прохождение всего пути требовалось около суток, а при хороших погодных условиях дорога занимала 10-12 часов. Зимой скорость сильно зависела от темпов расчистки снега. Три снегоочистителя убирали сугробы не более 1,5 м высотой. Если высота сугроба была выше – расчистку вели вручную. Отдельные участки пути закрывали деревянными галереями, вдоль пути строили защитные стены из снега. Одному поезду потребовалось 22 дня, чтобы прибыть в пункт назначения, а машинист и кочегар другого – погибли от угарного газа.

И низкая пропускная способность, и другие недостатки узкой колеи сдерживали развитие комбината. В июле 1950 года первый поезд прошёл по линии широкой колеи от Норильска до Кайеркана. 22 ноября 1952 года в Норильск прибыл по широкой колее первый состав из Дудинки. Узкоколейная железная дорога приблизительно через два года была полностью разобрана.

  В 1953 году по проекту архитектора Сергея Хорунжия было сооружено масштабное здание пассажирского вокзала, рассчитанное на значительный пассажиропоток. Для молодого и перспективного города новостройка была шикарной: классическая архитектура сталинского ампира, колонны и лепнина, два парадных входа – на перрон и на привокзальную площадь, зал ожидания, ресторан, кассы по продаже билетов. После смерти И. В. Сталина от планов соединения Норильской железной дороги с основной железнодорожной сетью отказались, и здание вокзала оказалось не востребовано.

В 1956 году состоялся двадцатый съезд КПСС, на котором был осуждён культ личности И.В.Сталина. После этого съезда жители Норильска вынесли из здания вокзала памятник «вождя» и утопили его в болоте.

В 1957 году на Норильской железной дороге начали курсировать электросекции, а позже – электрички. С 1962 до начала 1990-х существовала тупиковая конечная станция для электропоездов Октябрьская площадь. Она упиралась в главную улицу города. На станции Октябрьской был вокзальчик – единственное отапливаемое помещение в городе, которое было открыто круглосуточно. Частенько в этом вокзальчике коротали ночь подвыпившие мужики. Сейчас недалеко от того места, где был вокзальчик находится самая северная в мире мечеть.

В 1957 году на Норильской железной дороге начали курсировать электросекции, а позже – электрички. С 1962 до начала 1990-х существовала тупиковая конечная станция для электропоездов Октябрьская площадь. Она упиралась в главную улицу города. На станции Октябрьской был вокзальчик – единственное отапливаемое помещение в городе, которое было открыто круглосуточно. Частенько в этом вокзальчике коротали ночь подвыпившие мужики. Сейчас недалеко от того места, где был вокзальчик находится самая северная в мире мечеть.