Олег Константинов – Норильск-79 (страница 2)

Между тем, ситуация и в самом деле сложилась катастрофическая. На газопроводе Мессояха-Норильск, единственном источнике энергии всего промышленного района, лопнули немецкие трубы, не выдержав сверхнизких температур. Газопровод эксплуатировался уже десять лет и считался надёжным, проверенным сооружением. Однако длительные аномальные морозы оказались сильнее германской стали. По официальной версии, трубы лопнули от гидроудара, и пошла цепная реакция: струя газа срывала части трубопровода с опор и разбрасывала по тундре. За несколько минут в сотне километров от города раскидало около сорока километров трубопровода на двух участках! Самое страшное, что резервного газопровода не было – «голубое топливо» подавалось в Норильск по единственной нитке. В такой ситуации о быстрой ликвидации аварии даже мечтать не приходилось. Место катастрофы из вертолёта выглядело так, будто рассыпали коробок спичек. Все жилые, общественные и промышленные объекты, весь огромный, отрезанный от мира заполярный социум – всё это в одночасье осталось без тепла.

Передачи норильской студии телевидения ежедневно начинались в 18:00 – с мультфильма, которого ждали все дети. Тем страшным февральским вечером мультфильма не было – в эфире появился директор комбината Борис Колесников и рассказал о случившемся.

В Москве, в министерских кабинетах, при попытке рассмотреть вариант эвакуации населения самолётами (а это почти 300 тысяч человек), выяснилось, что в лучшем случае процесс затянется на полгода – 2300 авиарейсов! Значит, никаких других вариантов, кроме как переключаться на резерв угля и дизельного топлива, а после ударно восстанавливать газопровод, у Норильска не было. И в этом процессе права на ошибку уже не оставалось.

Каждую минуту город замерзал, и остановить это надо было в считанные часы. Срочно расконсервировали запасы угля и открыли старые угольные разрезы. Позднее, за несколько дней, наладили отгрузку угля на ТЭЦ. Остановили всё металлургическое производство, временно перевели плавильные агрегаты в спящий режим. Этот факт говорит о самом серьёзном положении вещей: производственный процесс в Норильске никогда не останавливался, такова технология.

Штаб по ликвидации аварии собрали сразу, понимая степень ответственности за решения и результат. Первое, что прозвучало на заседании: нельзя ни в коем случае допустить паники. Город должен жить обычной жизнью. Ни один спектакль, ни один концерт, ни одно массовое мероприятие нельзя отменять. Все учреждения должны работать в штатном режиме, включая даже рестораны.

Через семь дней газовики смогли сделать перемычку и «продавить» газ в обход разрушенного участка через конденсатопровод. После этого газ понемногу, но всё же пошёл на ТЭЦ, и все облегчённо вздохнули. Долгих семь суток инженеры «Норильскгазпрома» жили прямо на рабочих местах, все основные службы города и комбината находились в режиме круглосуточной связи и были готовы оперативно решать вопросы когда угодно. Теперь положение стабилизировалось.

Но радоваться было рано! Той же ночью, 9 февраля, температура наружного воздуха, державшаяся до этого в районе -40°С, опять упала до 52 градусов ниже нуля, и пришлось остановить подачу газа по временной схеме: рисковать было нельзя, любая случайность могла стать роковой.

А ситуация становилась всё хуже, всё опаснее. Из-за низких температур перемораживались и лопались трубы в жилых и общественных помещениях, в цехах ломались калориферы, арматура… "Размороженные" здания – зрелище страшное! Когда вода в системе отопления замерзает, то трубы разрывает льдом, как взрывом, – пар, лед, покорёженный металл… Оборудование покрывалось наледью, инеем, с потолков свисали сосульки. По радио то и дело жителей призывали экономить горячую воду (а она была!) и не включать электрические обогреватели. Но становилось всё холоднее, норильчане грелись печками и калориферами, но предохранители не выдерживали, и многие сидели без света. Аварийные бригады электриков и сантехников работали постоянно, круглые сутки, падая от усталости и не успевая устранять поломки.

Ситуацию удалось взять под контроль и стабилизировать только 12 февраля. Морозы немного отпустили, параметры тепла восстановили, наладив временную схему с использованием угля. Теперь надо было решить главную проблему – восстановить разрушенную магистраль. Газопровод восстановили только в середине марта, и этот срок следует считать рекордным в создавшейся ситуации. Газ снова пошёл на ТЭЦ в полном объёме. Норильск вернулся к обычному режиму жизни.

Ещё в 1979 году в Норильске было раскрыто уголовное дело, которое тогда назвали самым громким в Советском Союзе.

«Дело в том, – тут профессор пугливо

оглянулся и заговорил шёпотом, – что я

лично присутствовал при всём этом».

М.Булгаков «Мастер и Маргарита», гл.3

Глава 1

Ближе к лету ночи в Норильске короткие. Только стемнело, а уже через час – рассвет. Спать в такое время тяжело, потому что свет в окно бьёт, но привыкаешь, а если ещё и на работе навкалываешься, то уж и подавно спишь крепким сном.

В одном из окон общежития на улице Лауреатов горел свет. В комнате гостиничного типа находились три человека. Один, крепкого вида, с безразличным взглядом полулежал на кровати, привалившись к стене. За столом сидели ещё двое: пухленький, лет двадцати пяти, весь такой весёлый, и другой – взъерошенный, с бегающими глазами, явно очень сильно расстроенный. На столе была разбросана колода карт, стояли пустые стаканы и пепельница.

Взъерошенный парень смотрел то на сидящего на кровати, то на весёлого пухленького.

– Мужики, вы ж меня развели. Вы думаете, что я не понимаю, что к чему? А? Верните деньги.

Пухленький, едва сдерживая улыбку, аккуратно раскладывал внушительную охапку купюр разного достоинства по пачкам:

– Да брось ты конючить. Сам же сел играть, никто тебя не уговаривал. В игру никто не вмешивался. Ну, так же всё было, Колян? – пухленький обратился к сидящему на кровати, – ну, скажи, так же всё было?

Колян безразлично бросил:

– Всё так.

Взъерошенный парень продолжал жалобным тоном:

– Да заманили вы меня. Я сейчас только это понял. Верните деньги. А?

Пухленький, раскладывая деньги по пачкам, как бы с издёвкой успокаивал проигравшего:

– Ну не хнычь ты. Ещё заработаешь.

Парень сделал ещё попытку уговорить:

– По-твоему, легко это? Я два года на Севере безвыездно вкалывал. Деньги откладывал для матери – в деревне она у меня живёт. Там жизнь нелёгкая – помочь ей хотел. Я вчера все сбережения снял, да ещё отпускные за два года получил. У меня сегодня самолёт. С чем поеду? Всё вам проиграл. Куда вам столько? Мать в деревне ждёт уже.

Пухленький оставался непреклонным:

– Что ж это тебя жизнь-то в Норильске ничему не научила?

Проигравший парень будто никого не слышал:

– Ну отдайте деньги. Немного возьмите. Приеду назад – буду возвращать.

Пухленький ухмыльнулся:

– Ага, ищи тебя потом с таким баблом, – и, подмигивая, обратился к здоровяку, – Слышь, Колян, сыщем его потом?

Колян понемногу начал раздражаться:

– Евген, завязывай бабки считать. Пошли отсюда.

Проигравший парень не терял надежду:

– Куда ж я денусь-то? Вы ж про меня всё знаете. Как перед своими перед вами открылся. Сидели тут вместе, выпивали. Ты ж, Евген, сам и предложил по копеечке время скоротать, пока Коля за фирменными туфлями бегает.

Евген с издёвкой произнёс:

– Прости, земеля, у картишек нет братишек, – он отсчитал несколько купюр из пачки денег и подал их парню, – На-ка, вот, возьми пять червонцев на обратную дорогу. С материка вернёшься – заработаешь и отыграешься.

Парень зло посмотрел на Евгена и о чём-то задумался. Потом подошёл к кухонному столу и достал из ящичка стола нож. И вдруг сильно рассвирепев, он злобно зашептал:

– Ты что ж, сука, ещё и потешаться надо мной будешь?

Парень с ножом в руках пошёл на Евгена. В это время с кровати резко подскочил Колян, за долю секунды оказался рядом с парнем и нанёс ему мощный удар кулаком в голову. Парень отлетел к стене и медленно сполз по ней.

В комнате сразу же воцарилась тишина. Колян и Евген застыли в растерянности и непонимающими глаза уставились друг на друга. Немного придя в себя, Евген наклонился над парнем и стал проверять у него пульс. Распрямившись, Евген многозначительно посмотрел на Коляна.

– Всё. Труп. Ты что ж наделал, Колюня? Ты понимаешь?

Взгляд у Коляна сделался испуганным.

А Евген продолжал паниковать:

– Ты ж нас всех под монастырь подвёл, Колян. Ты это понимаешь? Нахрена нам эта мокруха? Эх, бля…

Евген схватился за голову, еле сдерживая эмоции.

Колян что-то в растерянности начал лепетать:

– Ну… Дык… Ёлки-палки… Не хотел же я… Я ж боксёр, а не самбист, чтоб нож у него отбирать. Ты видел, а? Он же на тебя с таким тесаком шёл. Что мне делать-то оставалось? А, Женя? Это ж я его из-за тебя. А теперь-то что делать будем? А?

Евген попытался взять себя в руки:

– Ой, не знаю я, Колян. Не знаю я, – и перешёл на шёпот – Кто нас здесь видел? А? Вспоминай, вспоминай, давай!

Евген и Колян старались вспомнить, с кем они могли встретиться в общежитии – оба в напряжении.

Колян неуверенно начал говорить:

– Вроде бы специально старались, чтоб никто нас не заметил и, чтоб он один был, чтоб никто не помешал.