Олег Кондратьев – Удар невидимки (страница 40)
В припаркованной недалеко от автовокзала легковой машине Юрий не мог сдержать эмоций:
– Ай да молодцы! А ведь были, были у меня сомнения. Не советовал я им привлекать внимание. Документы все равно положено было проверять, сунули потихоньку взяточку, и все шито-крыто. Хотя, конечно, была опасность для мужчин: они же ни слова на фарси не знают, да и голоса у обоих никак не женские. А Севка, вот умора, он же на аглицком с таким нижегородским акцентом изъясняется, что «ухи вянут», но по манерам – денди. Да… Но Галина, это что-то, я вам доложу. Мне б одного такого агента, и вся контрразведка наша! Ну, психологи! Как все идеально рассчитано! Балаган, шапито, поле чудес, а каждый жест, каждое слово – в строку. Класс!
Машина неторопливо покатилась по мостовой вслед за отъехавшим автобусом. Закончилась лишь первая, самая легкая часть плана.
Загородная дача российского Президента была меньше всего похожа на особняк главы крупного государства. Ни тебе высокого кирпичного терема, ни чего-то похожего на уменьшенную копию средневекового европейского замка, ни даже трех-четырех этажей под землей. Даже забор не казался со стороны какой-то неприступной твердыней, хотя на самом деле почти таковым и являлся. Пожалуй, только в плане личной охраны обитателей дачи были соблюдены все положенные повышенные меры безопасности. Потому что в этом вопросе мнение самого Президента если отчасти и учитывалось, то никак не было решающим.
Президент появлялся здесь редко. Одно дело любить подмосковную природу, а другое – попытаться сочетать общение с ней и обязанности… Ох! Он понял это уже давно и потому так ценил каждый час, проведенный вдали от строгости кабинетов и протокольной официальности деловых встреч, переговоров, раутов, бесед… Даже если они были «без галстуков».
Сегодняшний его приезд сюда не значился ни в одном плане и стал неожиданностью для него самого. Но об этом попросил его Помощник. За столько лет личного знакомства и совместной работы всего второй раз! Отказывать Президент не мог и не хотел. Поэтому в плотном деловом графике всеми правдами и неправдами были выкроены 4 часа, и теперь он, сидя на раскладном кресле под плотной кроной старого дуба, не только внимательно слушал своего подчиненного, но с наслаждением вдыхал этот чистый, не городской воздух со слабым запахом трав и цветов, наблюдал за деловой беготней по лужайке любимой собаки и прислушивался к доносящимся с веранды звукам: там уже вовсю хозяйничала супруга, лично приготовляя нехитрый «дачный перекус».
– …Вот такие у меня сведения, господин Президент, – речь Помощника, как всегда, была по-военному четкой, краткой, предельно информативной.
Как же не хотелось сейчас Президенту так стремительно возвращаться в жесткий мир непредвзятого анализа, логичных выводов и ответственных решений!
– Послушай, Володя, – он просто слегка тянул время, – оставь ты их обоих за дверью!
– Кого-кого? – недоуменно переспросил Помощник.
– Ну, этих: «господина» и «Президента», ладно? Мы с тобой уже давно об этом договаривались.
Помощник усмехнулся: с чувством юмора у Президента было все в порядке. Они понимали друг друга.
– Пятьдесят на пятьдесят.
– ?
Помощник усмехнулся во второй раз:
– «Господина» оставляем, а вот с «Президентом» не так все просто. Ведь именно у него я испрашивал аудиенции, его решение мне необходимо. Ну, и соответствующие действия тоже.
– А чего ты можешь от меня ждать после всего сказанного? Что вот сейчас я возьму трубу, свяжусь прямо с «Ройял Стар» и скомандую: «Стоп машина. Полный назад!»? Даже если бы меня стали слушать, то все равно не поняли бы, правильно?
– Да-да, без переводчика не обойтись.
Президент тут же подхватил:
– А единственный переводчик с моего на ихний сидит в Овальном кабинете Белого дома.
Помощник сокрушенно развел руками.
– Ты не изображай тут Ваньку бессловесного или всемирную скорбь и раскаяние! Думаешь, я не понимаю, зачем ты выбрал именно дачу для разговора? Все ты заранее просчитал! Свидетелей контакта нет, чужих ушей, даже самых благожелательных, тоже. И еще воспользовался моим добрым отношением, пониманием… – Президент начал раздражаться, но тут же взял себя в руки. – А где хоть одно доказательство? Ну, где?! Да, не встревай ты! Сам понимаю, что на их поиски уйдет не один день, а то и месяц. А предполагаемая катастрофа случится уже через часы. Решил переложить на мои плечи весь груз вселенской ответственности? – Это было несправедливое обвинение, но Помощник промолчал. – Кстати, всегда возможны варианты: ошибка, неправильные выводы, дезинформация, вербовка наконец! Да-да, и с твоими ребятами тоже! Непогрешим только… Но разве ты б сунулся вот так ко мне без веских оснований или в сомнительной ситуации? Ни за что! Достаточно хорошо тебя знаю. Скорее уж лишку на себя возьмешь, хотя проще было бы побеспокоить…
Помощник молчал. Он тоже очень хорошо изучил Президента. За такой «заградительной завесой» неконкретных рассуждений скрывалась напряженная работа мысли, причем подчас в абсолютно неожиданном направлении. Хотя сам Владимир Викторович в таких случаях предпочитал полнейшее молчание и тишину.
– …Кстати, уточни-ка для меня начало всего этого, – Президент сделал витиеватый жест рукой. – А то ведь поскакал прямо с места в карьер.
– Так ваше же время экономлю…
– Для этого у меня целое Министерство ЭКОНОМИКИ и финансов есть! – перебил Президент.
– Хорошо. Зато в нашем случае финансов не потребуется. – Все-таки не удержался и ввернул Помощник.
– Как знать, как знать…
– В общем, ребята занимались изначально совсем другим делом. Об исчезновении нашего военного с симпозиума в Швейцарии.
– Да, мне докладывали. Но там вроде быстро со всем разобрались.
– Наши официальные структуры – да. Правда, опять же, благодаря оперативной помощи… извне. Улики были шиты белыми нитками. Противника больше интересовал выигрыш во времени. Потому по горячим следам и удалось выйти на этого самого нашего южного соседа…
– Но уже негласным порядком, так? Откуда же взялась такая заинтересованность?
– Ну, это только по крутым американским фильмам кочует фраза «Ничего личного!» У нас в стране что-нибудь происходит всегда, благодаря именно личной заинтересованности.
– Прямо, психолог-этнограф!
– Вы помните события в Баренцевом море? А чуть позже – похищение уранового стержня?
– Даже знаю, что во всех случаях главный фигурант – морской офицер с такой простой короткой фамилией…
– Редин, – подсказал Помощник, – был Рединым, стал Казаковым, будет еще неизвестно кем.
– Понятно. Твой протеже из далекого военно-морского прошлого.
– Не только. Еще и друг одного известного журналиста…
– Достаточно. Мне все понятно. Я вовсе не принадлежу к тем людям, для которых дружеские или родственные связи являются каким-то настораживающим моментом. Скорее наоборот. Я им больше доверяю. А ведь знаешь, положение у нас весьма непростое и двусмысленное.
Владимир Викторович с внутренней благодарностью отметил это «у нас».
– Кстати, ты в курсе, где сейчас находится эта таинственная подлодка?
Помощник досадливо кашлянул, но ответил предельно искренне:
– Кх-х! Датчик, который удалось установить на ее корпус, не предназначен для работы под водой. Поэтому доверять его показаниям не стоит. А несколько часов назад его сигнал вообще исчез с моего монитора. Но район, куда лодка движется, мы знаем определенно…
– Пред-по-ла-га-ем! С большой долей вероятности.
Теперь не выдержал уже Помощник:
– Это ВЫ предполагаете. А я ЗНАЮ! Простите за резкость.
– Вот, Владимир Викторович, как сказывается твоя подчеркнутая отстраненность от публичной политической жизни! Не приобрел привычку к демагогии и пространным рассуждениям. Это не упрек. Это констатация факта. И напоминание, что разговаривать с нашим «переводчиком» из Белого дома мне придется все-таки на международно-юридическом языке реверансов и экивоков. Эх, завидую иногда тем, кто мог себе позволить туфлей по трибуне… Хотя, знаешь, наедине с Бушем я бы и не такое мог себе позволить. И он бы понял! Но любой наш разговор будут потом «препарировать» целые лаборатории. Даже наш контакт по спецлинии гарантирует лишь невозможность последующего публичного обсуждения. Ну, да, хоть это.
– Итак, – взгляд Президента стал жестким, – к вопросу о непростом положении и двусмысленности. Любое развитие событий для нас не сулит ничего хорошего. Состоявшийся взрыв наделает много шума и повлечет за собой очень тщательное расследование, в ходе которого неминуемо всплывет фамилия русского военного офицера-подводника. Не сомневаюсь, что иранские спецслужбы позаботились, чтобы соответствующие документы не пропали и не утонули. Ими же наверняка предусмотрен вариант, так сказать, насильственного взрыва торпеды или даже всей подводной лодки с аналогичными последствиями. Кроме того, как я тебя понял, с большой долей вероятности мы можем предполагать, что на борту подлодки находится еще и известный российский журналист. Что мы сможем противопоставить обвинениям в международном терроризме?
– Господин Президент, в мировой практике схема поведения в подобных ситуациях достаточно хорошо отработана.
– Ну, конечно, мы будем все отрицать! И Редина, и журналиста. Вот только само положение оправдывающихся уже серьезно влияет на общественное мнение. А если еще окажется верной гипотеза о ядерной начинке торпеды?! Хоть звучит цинично и жестоко, но оставим пока в стороне огромные масштабы разрушений и человеческие жертвы. И мы, и американцы прекрасно знаем, что у Ирана нет своего ядерного оружия. Не научились еще производить. Так откуда на торпеде ядерная боеголовка? За последнее время в мире зафиксирован не один случай утраты как готовых ядерных боеприпасов, так и различных компонентов для их быстрого и легкого производства. Причем особенно много таких случаев приходится на долю наших друзей из бывших республик Советского Союза. Процесс уничтожения ядерного арсенала кое для кого оказался прекрасной кормушкой, золотым дном. А все стрелки будут переведены на нас! Те же украинские коллеги с радостью спишут на такой случай всю свою неразбериху с учетом оставшихся на их территории советских ракет.