Олег Кондратьев – Тайный груз (страница 40)
Теперь осталось красиво удалиться. Один большой полководец – кажется, Наполеон – говорил, что главное – ввязаться в драку, а там видно будет. О, Аллах, и этот неверный ошибался! Великое умение – это выйти из любой драки с минимальными потерями. А Он не потерял ничего!
Впрочем, может, зря он уступил Эльзе и разрешил «поработать» с русскими журналистами? Но она так просила… и Он позволил себе расслабиться… Чем закончится такая «работа», можно уже сейчас с уверенностью предположить. Все-таки пусть не доводят дело до крайностей, если не поздно. Русские слишком загадочны и непредсказуемы даже для его изощренного восточного ума.
Он громко похлопал ладонью по дубовой столешнице. Из-за двери спальни тут же появилась полуодетая женщина и вопросительно посмотрела на Него.
– Давно ты отправила людей к русским?
– Как только ты разрешил, эфенди. Сразу, как мы привезли деньги.
Да-а-а, времени более чем достаточно. Он недовольно вздохнул: сам разрешил.
– Пойди, прекрати это… эту… Нет! – Он повысил голос, увидев, как она вытаскивает мобильник. Не по телефону. Сама. И позаботься, чтобы русским придали «товарный вид»…
Договорить он не успел: в каюте как-то странно замигал свет.
– Что? Что это?! Что происходит?! – Мужчина резко выбрался из уютного кресла и по-птичьи закрутил головой в разные стороны. Он был сильно встревожен.
Женщина удивленно посмотрела на него. Нечасто ей приходилось видеть своего хозяина в такой растерянности. По ее мнению, никаких причин для этого не было.
– Успокойтесь, эфенди! Может, лампочка перегорела или моряки снова запустили какие-то механизмы…
– Дура!!! Ты ничего не понимаешь! – Впрочем, Он быстро справился с мгновенной вспышкой гнева и закончил уже обычным негромким приглушенным голосом: – Возможно, ты права. Только, будь любезна, сейчас же, раньше всех дел, зайди в рубку на капитанский мостик и выясни все подробности беспорядка. Только потом – за русскими.
Чтобы одеться, женщине потребовалось не более полутора минут, и все это время мужчина стоял абсолютно неподвижно около кресла, не сосредотачивая взгляд ни на одном предмете, то ли прислушиваясь, то ли принюхиваясь. Его мозг работал с неимоверной скоростью, перебирая возможные причины неожиданного сбоя электропитания, однако ни за что, кроме элементарной технической неполадки, зацепиться не удавалось. Мужчина не то чтобы успокоился, а просто позволил себе чуть расслабиться и даже взглянуть на затянутую в черный комбинезон фигуру женщины у порога каюты.
– Ступай!
Она чуть кивнула и неслышно выскользнула в проходной коридор. До ходовой рубки было совсем недалеко, однако и этот путь она проделала легким грациозным бегом. На капитанском мостике царило полное спокойствие.
– Не волнуйтесь, мадам. – Капитана явно встревожил и испугал ее приход. Он занервничал и оправдывался: – Это элементарные броски напряжения, связанные с переключением электросетей. Мы же по вашему приказу готовимся к длительному переходу, вот и приходится перенаправлять потоки энергии, задействовать основные механизмы вместо вспомогательных. В главной щитовой у нас нет постоянной вахты, поэтому я связался с ближайшим постом и направил оттуда человека, чтобы…
Женщина резким движением руки прервала его «излияния» и вопросительно посмотрела на одного из охранников. Тот подтверждающее кивнул.
– Когда вы получите доклад от этого своего посланца? – резко спросила она.
– Ну… – капитан замялся, – это подняться на две палубы, пройти метров 30, потом перейти на левый борт, осмотреться в помещении… Вы не волнуйтесь! Там безусловно все в порядке.
– Когда?!
– Ч-ч-через 20 минут! – Заикание капитана никак не было наигранным.
– Вы лично поплатитесь головой, если этого не произойдет! – Она взглянула на часы. – Я приду сама.
Это прозвучало как приговор. И все окружающие так это и восприняли. Женщина повернулась и покинула рубку. Она решила, что за это время успеет посетить каюту русских журналистов. Бойцы, конечно, там уже хорошо «поработали», вряд ли стоит торопиться. Ее это никак не расстраивало. Нелюбовь к русским была у нее в крови, как у большинства жителей бывшей советской Латвии. Тупые, вонючие, вечно пьяные ублюдки! Полвека хозяйничали на землях ее родины! Уничтожили весь цвет латышской нации, тех, кто не захотел покориться оккупации 40-го года, кто воевал с большевиками на стороне немецкой армии, кто ушел в «лесные братства» после ее поражения и продолжил свою тайную, обреченную на поражение войну. Среди них были оба ее деда: профессор рижского университета и зажиточный крестьянин, бабка-балерина и совсем еще юные многочисленные дядья и тетки. Все были зверски убиты карательными отрядами русских. Ее отцу чудом удалось спастись, просидев в заваленном лесном схроне почти три недели. А ведь ему было всего 10 лет!
Она никогда не простит этого. Ее личный счет мести исчислялся многими десятками застреленных и зарезанных русских в Чечне, Дагестане, Ингушетии. Она еще обязательно вернется туда, чтобы снова и снова испытать неповторимое чувство священного экстаза и физиологического удовлетворения, наблюдая последний миг никчемной жизни своей жертвы в окуляр оптического прицела снайперской винтовки или вонзая сверкающий нож в податливо рвущуюся мягкую человеческую плоть…
Она встряхнула головой, отгоняя впечатляющую картину. Сейчас у нее другое предназначение. Она поможет Саллаху осуществить его грандиозный кровавый план. Теперь жертв будут миллионы и миллионы. Своими страшными мучениями они искупят вековые грехи всех поколений своих предков. Так и будет! Хотя лично она все-таки предпочитает Чечню и нож.
Вот и короткий коридор перед нужной каютой. Женщина уже протянула руку, чтобы открыть дверь, но внезапно замерла, вглядываясь в несколько темно-бурых полосок чуть выше дверной рукоятки. Это были следы крови. Ей ли не знать! В принципе ничего необычного, учитывая то, чем занимались в каюте журналистов ее подчиненные. Только почему СНАРУЖИ?! Кто-то из бойцов вышел прогуляться, передохнуть? Нелогично. Непонятно. А все непонятное мгновенно рождало в ней чувство острой тревоги и опасности. Им она доверяла безусловно. Именно они помогли ей выжить в диких условиях горной партизанской войны почти полтора года.
Женщина отступила на полшага в сторону и затаилась.
«Работа» в сравнительно небольшой вытянутой поперек рубке серьезно осложнялась тем, что там, помимо террористов, постоянно находились капитан лайнера, его помощник, штурман, рулевой. Пока Толя с левого борта медленно и бесшумно приоткрывал незапертую дверь, Вадим в полной мере воспользовался фактором неожиданности: что-то лихо насвистывая, он широко распахнул переборку и сделал большой шаг внутрь. К нему тут же повернулись головы всех присутствующих и дула трех автоматов в руках бандитов. Причем один находился не далее чем в полутора метрах от Вадика. В то время как моряки тут же равнодушно отвернулись от вошедшего, приняв его за еще одного охранника, террористы настороженно вглядывались в облаченного в такой же, как на них самих, черный комбинезон пришельца.
«Ну, что там Толян медлит? Клиенты уже волнуются!» – Вадим переместился на полшага вправо и вперед, оказавшись на одной линии с ближайшим бандитом и всего в метре от него. Потом он перестал свистеть и громко спросил:
– Ху из ондьюти тудей?
Пожалуй, это была единственная английская фраза, прочно засевшая в его голове еще с незапамятных школьных времен. Что-то там про дежурного. Так ведь по-русски запрещалось говорить на борту! Зато ступор у террористов продлился еще на пару секунд. А вот этого уже оказалось вполне достаточно. Вадим, бесконечно уверенный в своем напарнике, начал атаку, не дожидаясь, по его выражению, «благоприятного расположения звезд». Тренированное годами резкое движение руки с ножом не уступает по своей скорости давлению пальца на спусковой крючок огнестрельного оружия. Ближайший террорист так и не успел осуществить выстрел, захлебнувшись фонтаном крови из рассеченного до шейных позвонков горла. Второй бандит, находившийся рядом с рулевым, никак не мог помешать Вадиму или хотя бы отомстить «по горячим следам»: ему мешал все еще продолжающий оставаться на ногах труп товарища. У третьего, «опекающего» капитана лайнера, теоретическая возможность поразить противника, безусловно, была. Однако негромкий хлопок от противоположной двери заставил его вскрикнуть и выпустить автомат из простреленной руки. Он лишь начал поворачивать голову в сторону внезапного нападения, как второй выстрел завершился вспыхнувшим между глаз кровавым пятном. Оставшийся террорист к этому времени успел отступить назад, за массивную стойку компаса, и открыл огонь, веером поведя стволом автомата. Такой жест испуга и отчаяния никому не успел нанести повреждений. Метательный нож с характерным чавкающим звуком глубоко вошел под правую скулу бандита в районе сонной артерии.
Все побоище не заняло и пяти секунд. Не произнося ни слова, Вадим, Толя и подоспевший морской спецназовец сноровисто ухватили каждый по «свежему» трупу и вытащили их из ходовой рубки. Потом «котик» вернулся обратно и уверенно занял место одного из убитых террористов – слева от стойки компаса, – по-хозяйски широко расставив ноги и повесив на шею «трофейный» автомат. Для успешного завершения операции было безусловно необходимо, чтобы почувствовавшие свободу заложники и команда лайнера не предпринимали никаких действий до покидания судна нашими моряками. С запасом английских слов у спецназовца дела обстояли лучше, чем у Вадика, поэтому, повращав глазами в прорезях маски, он угрожающе прорычал низким басом: