Олег Кондратьев – Тайный груз (страница 24)

– Ну, что я могу вам сказать, друзья? Теперь у меня практически не осталось никаких сомнений в том, что наша уважаемая представительница среднего медицинского персонала вряд ли до самого утра издаст хоть какой-нибудь звук из опасения привлечь наше разгневанное внимание и не оторвет, пардон, свой трепещущий зад от кажущегося ей единственным спасительным местом жесткого стула на дежурном посту.

– Господи! Ты пытал ее? Ты вырвал ей язык, а саму приколотил ржавыми гвоздями к стулу?! Или пугал до столбняка своей черной рукой?

– Фи, как это неэстетично! Исключительно силой глубочайшего личного убеждения и непреодолимого мужского шарма. А как продвигается ваш «совет в Филях»? Я не пропустил ничего интересного? Хотя вот он, фельдмаршал, по-прежнему в койке, значит, время «гнать французов» еще не приспело.

– Цицерон ты наш доморощенный, Карамзин местного разлива. Такие поразительные способности не должны пропасть втуне. Вот поэтому ты и возглавишь охрану и оборону фельдмаршала до утра. И свято будешь соблюдать все предписания Гюльчатай, когда она принесет свое целебное снадобье. Хотя не пристало молодой девушке одной мотаться по ночному городку: я провожу ее до апартаментов, заберу лекарство и инструкции по применению и вернусь сюда. Скоротаем до утра время вдвоем.

– Как пожелаешь, милый, – голос Вадима мгновенно стал гнусав и приторен.

– Остепенись, пошляк!

– А знаете, девочки и мальчики, – Вадик посерьезнел, – хорошо бы нам обзавестись хотя бы фотороботами некоторых фигурантов «мурманского дела». Если, конечно, это можно с помощью Москвы провернуть за несколько часов. Я имею в виду Саллаха, Азера…

– Азер мертв!

– Ну, на всякий случай. Тела-то ведь так сильно обгорели…

– Очень интересная рекомендация! Действительно, прямая связь со Шпицбергеном здесь налицо. Чем черт не шутит, может, повстречаем на кривой дорожке заочных знакомых. Хотя проблемы есть: Саллах, например, в телевизоре появляется с густой бородой, в черных очках и тюрбане. Явно грим. С Азером, думаю, вопросов не возникнет.

– А нам остается всего-то делов: вычислить время, место, сценарий события «Х», его участников и предотвратить намечающуюся катастрофу вселенского масштаба!

– Мы что, когда-то чем-нибудь другим занимались?!

А более полусуток назад из окна опустевшего кабинета Семен Вирский проследил взглядом быстро удаляющуюся фигуру своего неожиданного посетителя, потом открыл ключом тяжелую дверцу массивного стального сейфа в углу, вытащил из специального внутреннего отделения небольшую – размером с ладонь – черную пластиковую коробочку, задумчиво повертел ее в руках и опустил, наконец, в карман брюк. После этого он торопливо покинул офис, едва заметно кивнув охраннику на выходе, сел в свою автомашину на ведомственной парковке и рванул с места так, что обиженно взвизгнула и задымилась шипованная резина.

Промчавшись минут семь в ему одному ведомом направлении, Вирский резко свернул вправо и по накатанному бездорожью проехал еще с километр. Потом заглушил мотор, вылез из уютного салона, огляделся и прошагал вперед метров сто. Только здесь, в полном одиночестве, едва различимый в темно-серых сумерках уже с расстояния десятка шагов, Вирский вытащил из кармана продолговатый предмет, прихваченный из офисного сейфа, и, нажав единственную кнопку на его торце, приложил к уху.

Это была последняя модификация компактного устройства связи, поступившего в распоряжение британских спецслужб. Устойчивый радиоконтакт гарантировался на расстоянии 30 километров и не мог быть запеленгован или заглушен известными средствами противодействия. Кроме того, обеспечивались повышенная четкость и громкость передачи звукового сигнала. Назвать такой уникальный прибор привычным словом «рация» просто язык не поворачивался, хотя именно функции этого широко известного устройства он и выполнял.

Ответ на свой вызов Вирский услышал секунд через двадцать. Голос действительно был удивительно четок, и отсутствовали обычные для эфира потрескивания электрических разрядов и фоновый шум. Несмотря на это, речь собеседника местами звучала как-то глухо, а отдельные слова произносились «в нос». «Может, аденоиды?» Разговор велся на русском языке, хотя некоторые слишком правильные, «книжные» обороты речи и не всегда верное употребление отдельных слов и выражений убедили Семена, что его визави вовсе не коренной «русак».

– Вы безусловно отдаете себе полный отчет, что воспользовались экстренным способом связи?

– Да. И предпринял все меры безопасности. Вопрос слишком серьезен, а времени, боюсь, катастрофически не хватает.

– Изложите суть. Максимально информативно, но немногословно.

«Информативности» оказалось достаточно, а вот «немногословную суть» явно захлестывали эмоции, потому что Вирскому казалось, будто собеседник недостаточно проникся ощущением реальной опасности или даже просто недопонял отдельные эпизоды его рассказа. Но тот словно прочитал мысли собеседника и перебил:

– Я не распоряжался живописать мне апокалиптические картины возможного недалекого будущего! В отличие от вас я знаком со всеми нюансами предстоящей операции. Мало того, я с самого начала был за использование альтернативного силового варианта. Но… Совет решил иначе. Хорошо, что мой план также продолжал отрабатываться, только под номером 2. И я приложил максимум усилий, чтобы готовность к его применению была стопроцентной. Теперь оказывается, что именно я был прав!

– Да-да, безусловно, но…

Собеседник, которого Семен Вирский никогда в жизни не видел, вновь перебил его:

– При осуществлении столь грандиозного проекта вряд ли возможно полностью исключить утечку информации. У нас еще будет время, чтобы проанализировать этот аспект…

«Как раз за тобой и потянулся „хвостик“», – подумал российский директор, – «наверняка „наследил“ в Мурманске! Или оказался в поле зрения Интерпола, когда мотался по всему свету. Хотя, скорее всего, первое: „хвост“-то исключительно русский! Если это, конечно, „хвост“».

– …а пока я, безусловно, считаю, что описанные вами события в ледовом секторе представляют серьезнейшую угрозу для успешного проведения операции «Изъятие». Поэтому приказываю с настоящей минуты корректировать свои действия в соответствии с планом «Сан-Патрик».

Посреди окончательно потемневшей и безмолвной полярной тундры полномочный руководитель экспедиции Семен Вирский равнодушно пожал плечами:

– Как прикажете!

Собеседник вновь поразительно точно прочитал его мысли:

– Теперь ваше участие в происходящих событиях становится минимальным, – на это Вирский удовлетворенно покивал, – и ограничивается доставкой груза и отряда боевиков в условленное место. Надеюсь, в этом вопросе не возникнет каких-либо затруднений. В дальнейшем командование принимает на себя ваш начальник службы безопасности. Вот его о «Сан-Патрике» вы должны известить немедленно! Кстати, по окончании предстоящего ледового шоу побеспокойтесь сочинить правдоподобную причину своего отсутствия на последующем банкете. Ссылка на плохое самочувствие и усталость вполне подойдет. А в отношении этого журналиста и его группы я думаю, что вы правильно разобрались в обстановке. Кстати, вы побеспокоились, чтобы он на ближайшие сутки был выключен из сферы активной деятельности?

– Да. Я приказал задействовать нашего агента в лечебнице.

– Хорошо. Скоро мы предложим ему такие условия… э… кратковременного сотрудничества, от которых он не откажется. Что касается дальнейших инструкций для вас, то канал их получения остается неизменным. Я достаточно ясно все изложил?

– Более чем!

– Простите?

– Все ясно.

Вирский вновь равнодушно пожал плечами и выключил рацию. Деньги за выполнение обязательств по договору о взаимном «сотрудничестве» уже покоились на секретных счетах нескольких банков в Люксембурге и Прибалтике. Так что количество оставшейся «работы» никак не влияло на увеличение итоговой суммы. Значит, чем ее меньше, тем спокойней и безопасней!

Глава 7

Утром журналист проснулся свежим, бодрым и активным. Он прекрасно ориентировался в ситуации и сохранил в памяти мельчайшие детали всего с ним произошедшего.

А вот уважаемый Вениамин Николаевич на работу не явился. Его мобильный телефон был отключен. К домашнему телефону никто не подходил, а отправленный по адресу посыльный полчаса безуспешно колотился в запертую дверь. Слесарь из РЭУ замок открыл, однако в идеально прибранной холостяцкой квартире Вениамина Николаевича не оказалось, и ничто не указывало на другое его местонахождение.

Оставаться в клинике у Талеева не было никаких причин, и вся Команда перебралась в отведенные им апартаменты.

Остров в это время продолжал жить своей обособленной жизнью в ожидании события поистине грандиозного, даже эпохального. Подготовка к нему началась еще несколько месяцев назад с поисков соответствующей площадки для уникального лазерного шоу. Всемирно известного мэтра подобных постановок удалось заинтересовать и привлечь на остров уникальной возможностью использовать специфические особенности природных условий Шпицбергена для многократного усиления и без того фантастических «зрительных» возможностей его необычной аппаратуры.

Где еще можно было добиться бесподобного эффекта глубинного проникновения чудо-лучей в многометровую толщу природных ледников или непредсказуемых зигзагов бесконечных отражений в недрах идеально отполированных ледяных торосов? А если добавить к этому волшебное многоцветие спектрального разложения лучей в бессчетном количестве разнообразных естественных призм, картина должна была нарисоваться поистине феерическая.