Олег Кондратьев – Тайный груз (страница 21)

– Господи, час от часу не легче! Неужели отравили? Или самоубийство?!

Чувствуя в Гериных словах нескрываемую иронию, Гюльчатай, тем не менее, абсолютно серьезно ответила:

– Ну, тогда это первый случай в моей практике, когда в качестве отравляющего препарата используют шикарный французский одеколон. Гера, в дополнение к водке он выпил здоровенный полулитровый флакон!

– Ну не Ален Делон! Вот видишь, что страх с мужчинами делает! Но какой организм, какая печень!

– Ладно тебе насмехаться. Это потом уже было, а тогда мы с ребятами ринулись тебя спасать. Твой «маячок» еле-еле светился на экране и совершенно не перемещался. Вход в пещеры мы быстро нашли, а вот дальше нам очень помогли оставленные тобой знаки на стенах. И все равно пришлось изрядно поплутать. Как ты сам, наверно, заметил, проходы и гроты в этих скалистых ледниках располагаются не только по горизонтали, но и по вертикали. Этакий многоуровневый муравейник. Причем зачастую наклон «пола» столь мал, что просто не замечаешь, как оказываешься все ниже и ниже. Зато кое-где встречаются самые настоящие обрывы. Тебя же угораздило попасть в своеобразную «шахту вентиляции»: узкий, почти вертикальный «ствол» сразу через несколько уровней. Без «маячка» ни за что бы не отыскали! Короче, нашли мы тебя в одном из нижних гротов, без сознания, на ледяном полу. Одежда, вплоть до нижнего белья, изорвана в клочья. Вытащить наверх тем же путем было нереально. Но Вадимчик нашел дорогу к другому выходу из этих катакомб. Не слишком комфортную, зато реально спасительную. Вот и все в общих чертах. В курсе случившегося очень ограниченный круг лиц: трое медиков и помощник главы администрации. Шахтер раньше чем через сутки не оклемается. Да и потом вряд ли что вспомнит, даже сам факт вашей совместной поездки. Или будет нести такую околесицу, что никто ему не поверит.

Талеев продолжал о чем-то сосредоточенно размышлять, и подчиненные постарались не отвлекать его ни словом, ни вздохом. Наконец, он зашевелился, принимая удобное, наименее болезненное положение.

– А у нас случайно нигде не завалялся флакон французского одеколона? Очень бы мне хотелось провести ближайшие сутки в таком же анабиозе, как Арнольд! Друзья, события не только развиваются по наихудшему сценарию, но и вообще выходят из-под нашего контроля.

Все трое недоуменно уставились на командира, а «озвучил», как всегда, Вадим:

– Шеф, разве теперь пара царапин считается у нас «наихудшим сценарием»?!

Гера задумчиво посмотрел в сторону окна и спросил:

– Во время поисков вы никого не встретили?

Толя с Вадимом озадаченно переглянулись:

– А что, должны были?

– Ну, как минимум один труп с огнестрелом. Еще один – полутруп, ему несколько часов понадобится для реабилитации, и то с непременной помощью врачей.

Теперь мужчины уставились на Талеева откровенно недоверчиво:

– Это когда же, шеф, ты успел их покрошить? Вроде и оружия у тебя с собой не было…

– Ага, значит, и пистолет не обнаружили, – констатировал Гера и рассудительно заключил: – вниз ко мне, кроме вас, никто не спускался, иначе меня бы точно прикончили. Значит, выпал по дороге, что вовсе немудрено, учитывая, во что превратилась моя одежда. Может, хоть что-то вы нашли? Следы какие-нибудь…

– Ну-у-у, с лупой мы, конечно, ничего не разглядывали. Другая была задача, да и не такие мы поклонники столь любимых нашим шефом методов джентльмена с Бейкер-стрит, а ведь кое-что действительно отыскали.

С этими словами Анатолий извлек из полиэтиленового пакета несколько темных коробочек разной конфигурации, размерами чуть больше спичечного коробка.

– Вот такие «игрушки» мы нашли в катакомбах. Пока ты тут отдыхал, поковырялись в них и много интересного обнаружили. Вот это, например, – он взял в руки самую маленькую коробочку, – элементарный датчик движения. Но очень чувствительный. А это, – следующая «игрушка» была с кнопкой и миниатюрным переключателем, – «глушилка». И тоже высококлассного исполнения. Имеется возможность выбора подавляемых частот. Ну, а это, – пальцы Анатолия вертели самый крупный экспонат, – можно назвать «страшилкой». Если сейчас ее вот этим тумблером включить, я думаю, что в панике разбежится вся медсанчасть. Так что проверять не будем, а ты поверишь мне на слово. Здесь, – он постучал ногтем по пластиковому корпусу, – записан рев диких зверей в самом полном многообразии звуковых нюансов и колоратурных вариаций. К тому же всё «оборудование» может включаться дистанционно.

Талеев машинально повертел в руках одну из коробочек, продолжая сосредоточенно размышлять и анализировать вслух:

– Вот и объяснение нашего с Галей вынужденного радиомолчания. Зато «маячки» функционировали, потому что настроены на другие частоты. А со «страшилками» и датчиками движения здорово придумано. Очень в тему! С максимальным учетом местного колорита. Простенько и потрясающе действенно. В пещерах возникает полная иллюзия преследования разъяренным медведем. Я перепугался до… в общем, полная потеря самоконтроля.

Дальше Гера рассказал, какие следы успел сам обнаружить до нападения на него.

– Возили на полозьях тяжелые глыбы, след глубокий, не стерся, не замерз. И распилы кое-где еще остались. По всему видно, что не так давно работали. Но с точным определением сроков в этих ледниках легко промахнуться: из-за каких-нибудь температурных перепадов то ли в воздухе, то ли в воде могли произойти резкие подвижки огромных массивов льда.

– Потому и сторожевиков выставили, – добавил Анатолий, – очень похоже на методы, с которыми мы в Италии столкнулись, когда преследовали похитителей Сереги Редина.

– Не скажи, – возразил Талеев, – там классические профи работали, «отрубщики». А здесь другую задачу преследовали: отпугнуть случайных любопытствующих поисковиков или просто любителей экстрима…

– Ага, – вмешался Вадим, – это тебя так изысканно просто пугали револьвером и автоматами!

– Я сам нарвался на неприятности: не убежал сломя голову от «страшилок». Или, точнее, побежал не туда, куда надо. Наверняка где-то и видеокамеры есть, и первый дозорный вызывал подкрепление по рации: свои-то частоты они не глушили. Значит, пост где-то рядом.

– Ты, шеф, серьезно их напугал. Теперь они максимально тщательно подчистили место разработок и «залегли на дно».

И снова журналист несогласно покачал головой:

– Нет, друзья мои. Я ведь успел замерить радиационное излучение. Это как раз то, что никакими «уборками» невозможно нейтрализовать годами. Кстати, может, эти мои замеры и подтолкнули их к решительным действиям. – Талеев припомнил, что первые «медвежьи рыки» он услышал как раз во время своей работы с переносным дозиметром. – Да-да, точно, где-то видеокамеры спрятаны были. Так вот, я для них теперь – объект, представляющий угрозу. Мы не можем с полной уверенностью сказать, покинули они остров со своей добычей, оставив только временных наблюдателей, или все еще находятся здесь, но в любом случае их «муравейник» мы всерьез потревожили. Значит, следует ожидать реакции.

– Точно! Не удалось в пещерах, так ведь может прямо в палате случиться какой-нибудь посттравматический шок, сердечко неадекватно отреагирует на выход из «заморозки», мало ли что…

– Организуем охрану здесь круглосуточно.

– Все высказались? Тогда покончим с демократией. Разыщите мою одежду, и покинем наших гостеприимных хозяев по-английски, не прощаясь. А ты, Галчонок, пока мальчики гардеробом занимаются, расскажи о своем походе в офис экспедиции. С кем общалась лично, фамилии, должности. Здесь, на острове, все события тесно взаимосвязаны.

– Ну, с этим просто, командир. В офисе экспедиции находилось человек 6–7. Меня представили фактическому директору, который здесь, на Шпицбергене, обладает всей полнотой власти. Уточняю это, потому что существует номинальный пост Председателя координационного совета экспедиции, который занимает, – девушка заглянула в маленький блокнот, – Ковин Михаил Борисович, профессор, проректор, просто большой ученый. Работает в Москве, на Шпицбергене никогда не был и, я подозреваю, не интересуется даже его существованием…

В это время дверь в палату открылась, и дежурная процедурная медсестра аккуратно вкатила штатив на колесиках с новой капельницей:

– Вениамин Николаевич распорядился! – Это было произнесено голосом придворного глашатая, устно доводящего волю самодержца до каждого подданного. – Безотлагательно!

Не сумев сдержаться, Гюльчатай, неловко отвернувшись, прыснула в кулак. А зато Талеев, проникнувшись торжественностью момента, совершенно серьезно провозгласил:

– Всенепременно! – И с готовностью выпростал из-под одеяла свободную руку.

Пока сестра меняла капельницу, девушка поинтересовалась:

– Ваш доктор всегда такой строгий и непререкаемый, да?

– Ну что вы! Вениамин Николаевич – чудеснейший человек! И добрейшая душа. Вот, например, сейчас, уходя, распорядился, чтобы лично вам, девушка, разрешили находиться у постели больного неограниченное время. Хоть и нарушение установленного порядка, а сколько человеческой заботы и сострадания!

– Огромное ему спасибо! – Галя церемонно поклонилась, а когда за сестрой закрылась дверь палаты, продолжила: – Так вот, местный босс Семен Вирский. Весьма импозантный мужчина лет 42–45, галантен с дамами: за мою с ним двухминутную аудиенцию трижды облобызал мне ручку, ни словом не обмолвился о целях, задачах, успехах экспедиции. Сосредоточился главным образом на витиеватых комплиментах моей внешности и предложениях продолжить приятное знакомство в более… подходящей обстановке. Кстати, обстановка эта действительно не располагала ни к каким откровениям и даже просто к сосредоточенной беседе: помещение было не личным кабинетом, а напоминало какую-то прорабскую, где за несколькими отдельными столами работали руководители, так сказать, среднего звена. Это деловой, мозговой и командный центр офиса, туда приходят сотрудники «с периферии», приносят бумаги, докладывают устно, короче, решают текущие вопросы. Вот там-то я и пристроила пару «жучков». А потом еще долго пила чай в кабинете начальника отдела кадров, точнее, начальницы, и по совместительству главбуха. Записывала, запоминала, просматривала личные дела. С этой информацией еще предстоит разбираться…