Олег Кондратьев – Тайный груз (страница 19)

Что-то с тяжелым свистом пронеслось над его головой, слегка чиркнув по непокрытым волосам. Тренированное тело тут же упруго сжалось, а в следующее мгновение Гера уже рванулся вперед, одновременно разворачиваясь и выдвигая вверх левое предплечье в качестве защиты. В голове даже успела промелькнуть мысль: «А Борода мне ни о каких летучих мышах не говорил!» – прежде чем невидимое «что-то» сильно ударило по вздернутой руке. Из разжавшихся пальцев выпал фонарь и откатился в сторону. Странно, но именно в этот момент журналист почувствовал себя абсолютно спокойно и предельно собранно. Противник был еще невидим, но уже вполне ощутим. Разворот тела закончился, лопатки Талеева плотно впечатались в ребристую поверхность стены, а правая нога уже начала свое круговое ударно-маховое движение. Ей на смену пришла левая нога, и так за два оборота Гера пересек пещеру уже в обратном направлении. По-прежнему перед его глазами был лишь грязный сумрак.

Луч света упавшего фонаря упирался в дальнюю темную расщелину. Внезапно Талеев увидел, как этот луч прервался, заслоненный на секунду какой-то колышущейся субстанцией. «Да это ж материя, тряпка! Маскхалат!» И не раздумывая, он стремительно прыгнул в этом направлении с вытянутой вперед правой рукой, готовой поразить таинственного противника. Весьма приблизительная точность броска с лихвой компенсировалась девяностокилограммовой массой стремительно летящего тела. Герины пальцы крепко ухватили грубую ткань, а его голова с силой врезалась во что-то мягкое и податливое. Клубок тел откатился к стене. Около самого уха журналиста что-то утробно екнуло, а под низкие своды пещеры вырвался протяжный полухрип-полусвист, как из ржавой трубы допотопного паровозика-кукушки на опасном переезде. «Весь в свисток вышел!»

Теперь Талеев ясно видел перед собой серо-белый балахон с темными разводами, идеально вписывающийся в интерьер окружающих стен и даже тут, на полу, делающий практически невидимым своего обладателя, и такой же головной шлем с двумя прорезями, из которых сейчас, казалось, чуть не на пол, выкатывались крупные глазные яблоки. «Эй-эй, родной, да ты же вот-вот заорешь, как иерихонская труба! А нам такой шум вовсе ни к чему». Он не стал разыскивать под капюшоном рот, а просто тыльной стороной все той же правой руки нанес резкий и короткий удар-тычок как раз между прорезей. Голова противника стремительно откачнулась назад, пришла в естественное соприкосновение с низким каменным уступом и безвольно откинулась обратно. Белые «яблоки» в прорезях исчезли, а расслабленное тело под балахоном тряпичной куклой распласталось у колен журналиста. «Вот тебе и межпланетный ку-клукс-клан!»

«А куда зверюга-то подевался?» – вот уже несколько минут в течение всей схватки Гера не слышал ни одного звериного рыка. И тут же, как по заказу, раздался ужасающий рев. На этот раз он, казалось, гремел со всех сторон. Журналист затравленно огляделся. Так и есть: в «его» небольшую пещеру вели как минимум четыре явно различимые расщелины. А сколько их еще оставалось в тени?! Дожидаться медведя в таких условиях было просто безумием: не спасет никакая молниеносная реакция, когда громадный разъяренный зверь выскочит на середину помещения с абсолютно непредсказуемой стороны. А что, ринуться, очертя голову, в один из узких коридорчиков – это верх здравомыслия?! Пока между сосулек задницу протискиваешь, он тебе башку напрочь отъест! И все-таки стоять и тупо ожидать трагической развязки было еще страшнее.

На всякий случай Талеев вытащил из кармана свою переносную рацию и щелкнул клавишей вызова. Чуда не случилось, громкий треск помех не оставлял надежд ни на какие контакты. Журналист в сердцах отшвырнул ненужный аппарат в сторону. А может, этот мохнорылый «хозяин острова» и «гроза ледяных катакомб» удовлетворится полуживой плотью? Гера ухватил за балахон тело «куклуксклановца». Из складок живописной хламиды выпал какой-то небольшой, но увесистый предмет. Свободной рукой Талеев поднял его и презрительно скривился: это был самый обычный «макаров», штатный пистолет еще советской, а теперь российской армии. Во всех спецподразделениях его, мягко говоря, недолюбливали, и спросом на черном рынке вооружений он не пользовался, в отличие, например, от автомата Калашникова. Пистолет стоял на боевом взводе. Гера небрежно сунул его в неглубокий наружный карман своей куртки. «А вы, господа инопланетяне, никак из общей с нами кормушки питаетесь?» Бесчувственное тело «соратника по оружию» он волоком затащил в один из проходов и громко проорал в темную ледяную галерею витиеватую фразу, в которой успешно соседствовали и «козел», и «бегемот», и даже «мать» всей арктической живности. Потом пару секунд вслушивался в переливчатые звериные рулады, безуспешно пытаясь определить, сумел ли он заинтересовать или хотя бы удивить зверя. Не дождавшись никакого реального подтверждения полезности своих усилий, Талеев махнул рукой, процедил сквозь зубы что-то вроде: «Ну, тебе еще и переводчика с норвежского подай!» – и скорым шагом направился в противоположный конец пещеры к узкому, но высокому коридорчику.

В этот момент от левого, наиболее затемненного угла пещеры, который при поверхностном осмотре Гера определил как тупиковый, отделились две человеческие фигуры и устремились к центру помещения, на перехват журналиста. На них не было маскирующих балахонов, а лишь удобные плотные черные комбинезоны. На ногах – специальные ботинки, напоминающие альпинистскую обувь для восхождения на заснеженные вершины. Но главное, в руках каждый их них держал миниатюрный пистолет-пулемет израильского производства. Пожалуй, лучшее оружие в мире для ближнего боя в условиях ограниченного пространства, когда исход сражения зависел не от точности наводки, а от скорострельности и безотказности. Однако пока оружие молчало.

Эти наблюдения вихрем пронеслись в голове Талеева, как только боковым зрением он засек эту новую опасность. Да и чего зря бабахать, когда жертве просто деваться некуда?! А тут еще резко увеличился наклон пола, и журналист неожиданно поскользнулся на ледяной корке. Впрочем, падая, он выставил правое колено и, несмотря на болезненный удар о лед, сумел не только не растянуться плашмя, но и оказался в весьма выгодном положении по отношению к преследователям: в полуприседе, опираясь на одно колено, что существенно сокращало возможную площадь поражения. Это оценили и нападающие, потому что ствол оружия первого из них начал опускаться вниз – до этого он был нацелен в грудь прямостоящего человека, – а палец на спусковом крючке напрягся для сжатия. «Будь на моем месте Толик, и оба эти клоуна уже получили бы по фирменной дырке между глаз! Но, как говорил наш друг Редин: „И на старуху бывает пруха!“» Гера выстрелил от бедра, не вытаскивая пистолет из кармана куртки.

Конечно, фирменной дырочки не получилось, потому что пуля угодила автоматчику снизу куда-то в район подбородка или носа. Зато, учитывая угол стрельбы снизу вверх и мощь выходного усилия пули от «макарова», затылок того взорвался, как сырое яйцо на асфальте. Кровавые ошметки брызнули во все стороны, заставив даже второго преследователя на миг отшатнуться и заслониться ладонью. Такая оплошность в других условиях могла бы стоить ему жизни, но, отступив на полшага, он вышел из зоны поражения неподвижного Талеева и получил возможность, пусть с секундной задержкой, обрушить ураган пуль на свою удачливую жертву. Однако эта секундная задержка позволила журналисту первому сделать единственный спасительный ход: как был, с низкого старта, он ринулся под уклон пещеры в темноту еле различимого выступа, подальше от разъяренного стрелка. Град пуль лишь взрыхлил каменисто-ледяной грунт на еще теплом, насиженном месте. Впрочем, дальше вариантов побега не просматривалось. Выход в дальнем углу надежно перекрыл вооруженный противник, а тот, который остался за спиной, Гера только что собственными руками завалил бесчувственным телом первого «куклуксклановца»! Но по мере приближения к стене Талеев заметил под нависающим выступом узкую горизонтальную щель. К тому же наклон пола увеличился градусов до 30, так что ноги журналиста, скользя подошвами по льду, сами непроизвольно въехали под выступ, а за ними и все его распластанное тело.

Темнота вокруг мгновенно стала кромешной, и Талеев допустил непростительную ошибку: продолжая поступательное движение вперед в позе бобслеиста, из-под которого на середине трассы вытащили боб, он приподнял голову, чтобы осмотреться и как-то сориентироваться. Оказалось, что сталактиты (или сталагмиты?!) растут и в таких дырах! Еще вполне приличная скорость скользящего под уклон журналистского тела обеспечила о-ч-ень надежный контакт его нечугунного лба с этим изгоем сталактитового рода.

От удара голова резко откинулась назад, и теперь каменную прочность ледяной трассы проверил его затылок. Прочность оказалась потрясающей, хотя не сплоховала и голова. А может, удачно самортизировала теплая шапочка, спасая жизнь своему владельцу. Во всяком случае, череп не раскололся тут же вдребезги пополам, но количества искр, посыпавшихся из глаз москвича, вполне хватило бы на праздничный фейерверк федерального масштаба. Вот только сам Талеев ничего этого уже не увидел. И даже не почувствовал. В его мозгу полыхнула лишь одна яркая вспышка, после которой все погрузилось в кромешный мрак.