Олег Кондратьев – Тайный груз (страница 17)

Выше такого уровня Гера не оценивал свои знания, хотя без ложной скромности считал себя весьма «продвинутым» современным человеком. Он быстро сообразил, почему Куратор поступил именно таким образом: дело было даже не в катастрофической нехватке времени на систематизирование и каталогизацию, Владимир Викторович давал ему возможность самому окунуться в этот разнородный малознакомый мир, взглянуть на события более полувековой (а то и многовековой!) давности с позиций проводимого ими сейчас расследования и сделать собственные независимые выводы.

«Ну, спасибочки огромное, шеф! Упражнение для моих мозговых извилин будет покруче вчерашнего ночного противостояния с густым и крепким алкогольным туманом. Кофейку надо заварить побольше, только не этого растворимого суррогата! Пусть Гюльчатай в очередной раз продемонстрирует непреодолимую силу своих женских чар, чтобы хоть на реактивном истребителе с материка доставили полноценный продукт благословенного кофейного дерева. А ведь какую работу надо было провернуть за пару дней, чтобы мы сейчас могли все это если не вполне осмыслить, то, по крайней мере, переварить! Тут на шефа как минимум поработали не один институт, несколько посольств и дюжина архивов. Неудобно как-то людей подводить, будем вникать».

Процесс «вникания» затянулся до глубокой ночи. Был крепчайший венесуэльский(!) контрабандный кофе из личных тайных запасов норвежского (!) бургомистра и немного ароматного французского коньяка, немереное количество тонких сигар и пригоршня великолепно восстанавливающих силы и активизирующих работу мозга таблеток – это уже из личного НЗ расторопной Гюльчатай.

Чтобы не запутаться в нескончаемой череде далеких друг от друга событий, не утонуть в море дат, имен и даже химических формул, Гера сначала делал пометки в своем блокноте, а потом стал просто наговаривать появляющиеся в голове мысли, замечания и выводы на миниатюрный диктофон. Галя расшифровывала записи с экрана монитора, кое-что тут же записывала «летящим» почерком, а иное просто пересказывала Талееву, пока тот отдыхал, расслабившись и благоухая неизменной сигарой.

Эту утомительную работу они закончили далеко за полночь. А предстояло еще обобщить всю информацию, сделать окончательные выводы в максимально сжатой форме!

Девушка потянулась всем телом, сильно потерла ладонями лицо и покрасневшие от напряжения глаза, с которых давно была смыта вся косметика, выключила ноутбук и демонстративно засунула его под объемистую подушку на широченной кровати.

– О-о-х, все-таки мы победили эту многоголовую бумажную гидру!

– Стоп, красавица! – Журналист заметил, как Галя направилась к мягкому велюровому дивану. – Не рановато ли на покой?

– Это размышление или предложение?

– Это приказ!

Гюльчатай грациозно повела бедром, сделала легкое танцевальное па буквально в полуметре от соблазнительного диванчика и оказалась перед Талеевым в позе дисциплинированного солдата-первогодка.

– Так точно, сэр!!!

Внимательным и придирчивым взглядом въедливого старшины Гера оглядел всю изящную фигуру девушки.

– Да-а-а… Красота – это, конечно, страшная сила, но, во-первых, я – кремень! Во-вторых, у меня иммунитет. В-третьих… в-третьих… Ну, подскажи!

– Слушаюсь, сэр! В-третьих, вы – хронический женофоб, в-четвертых, страдаете врожденным пороком зрения, в-пятых, ваши тактильные ощущения ввиду слишком частого использования затупились до уровня железнодорожной шпалы и утратили генетическую связь с такими важными участками коры головного мозга, как…

– Пре-кра-тить! Да, я тяжело и неизлечимо болен. Я почти при смерти и одной ногой в могиле. Но только такой коматозник и способен вами всеми командовать!

Галя широко распахнула черные блестящие глаза, демонстративно медленно обвела взглядом всю комнату и спросила невинным голосом:

– А я что, не одна здесь?

– Равняйсь! Смирно!! – Девушка безупречно выполнила команды. – За остатками коньяка шагом марш!

Печатая шаг, как часовые на Красной площади, она приблизилась к мраморной полке над искусственным камином, куда переставили с журнального столика почти опустошенную темную бутылку. Ухватив ее за вытянутое горлышко жестом заправского пьяницы и лихо взболтнув, Гюльчатай критически рассмотрела содержимое на свет:

– Не маловато ли будет, шеф? Может…

– Отставить, алкоголичка! Учись обходиться малым, – Талеев наставительно поднял указательный палец, – не пьянства ради, а здоровья для! По пять капель будет в самый раз.

Пять не пять, а граммов по сорок досталось каждому.

– Теперь устраивайся поудобнее, дегустируй коньяк и слушай, как я буду подытоживать всю эту… – журналист сделал рукой неопределенный жест, – в общем, ты понимаешь.

– Начнем с середины прошлого века. Оттуда надо тянуть ниточку к сегодняшним событиям. Из фашистской Германии. В исследовательском центре Мирсдорф под Берлином велись работы по созданию «чудо-оружия»: выделялись изотопы урана как «начинка» для атомной бомбы.

В чудом сохранившихся обрывках документации этого центра трижды упоминается объект 106/8417-WWF на территории оккупированной Норвегии. Записи слишком обрывочны, но можно понять, что это концентрационный лагерь. Судя по грифу секретности, данные оттуда принадлежали к высшей категории – государственной важности. Значит, связь объекта с ядерными исследованиями не подлежит сомнению.

Теперь припомни мемуары английского капитана о потоплении его фрегатом немецкой подводной лодки. Ноябрь 44-го! Откуда могла взяться эта лодка в тех широтах в то время? Какой-либо плановый вывоз с территории Норвегии был уже просто невозможен. А лодка все-таки отошла от северного побережья этой страны! Причем в непосредственной близости от объекта 106/8417-WWF. Подтверждение – архивная докладная записка командира 1-го штурмового батальона майора Сенчука. Его разведгруппа опоздала совсем чуть-чуть, даже трупы на причале не остыли! И лодку видели удаляющуюся.

Вот она, ниточка-то! Целый канат. Не потопили доблестные британцы субмарину. Каким-то образом ей удалось доковылять до Шпицбергена.

Что же все-таки могли делать на этом странном засекреченном объекте? Не исключено, что в концлагере пытались решить извечный вопрос об искусственном получении золота из простых элементов. Но это уже не наш профиль. Вряд ли у них что-то получилось на этом поприще, иначе современный мир об этом бы точно уже знал. А вот побочные продукты начинки атомной бомбы – это запросто.

Ты знаешь, что сейчас известно аж 14 изотопов золота? Причем все радиоактивные, с периодом полураспада от каких-то секунд до 30 тысяч лет. Правда, получают их в ядерных реакторах или на самых современных ускорителях. Но сам процесс бомбардировки природного золота всякими нейтронами, протонами и пр. был уже тогда известен и технически применим. Немецкие ученые запросто могли его усовершенствовать и облегчить до применения на уровне школьной лаборатории. Почему все-таки золото? Да просто они не испытывали тогда дефицита в конфискате, ну и какое-то мистическое начало… Так что получить изотопы-198 или 199 вполне реально. Правда, «срок жизни» у них короткий – около трех дней. На большее без реактора рассчитывать не приходится. Но им-то и этого достаточно. А может, у них и цинк был, и кобальт, только мы этого пока не нашли. А вот кому-то, судя по всему, повезло больше.

Сволочи фашистские! Мало им войны, так еще и оставили прямо гениальное пособие для современных террористов. Кому тогда была нужна эта «грязная бомба»? Надо было реально и максимально быстро уничтожать живую силу, объекты, захватывать территорию. А тут какое-то отложенное воздействие радиоактивного излучения. Зато теперь… Один только психологический аспект применения радиоактивного оружия чего стоит! Все знают про радиацию. Соответствующая предварительная «реклама», а потом реальная на весь мир угроза применения. Паника будет неописуемая. Так ведь «шакалы» пойдут дальше, действительно устроят серию взрывов.

Понимаешь, террорист-смертник идеально решает одну из главных проблем – доставка. Хоть на себе, хоть в чемодане. Не нужна никакая защита от радиации при транспортировке. Их Аллаху все равно, какой к нему попадет бессмертная душа доблестного воина ислама, стерильно ли «чистой» или до смерти облученной. А бризантный взрыв обеспечит такой разброс радиоактивной «начинки» смертника, что Чернобыль покажется детской шалостью. Представь еще, как увеличивается площадь поражения в зависимости от расстояния над землей: с каждым метром вверх – на квадратные километры площади, и соответственно сотни и тысячи человеческих жертв…

– Гера, это же просто Апокалипсис какой-то! – Галя произнесла эти слова серьезным шепотом.

Журналист ничего не ответил, а лишь сосредоточенно встряхнул над бокалом пустую бутылку, потом еле слышно пробормотал под нос: «Да и хрен с ним!» – и широко зевнул.

– Завтра будет трудный день, Галчонок. Да, ты присмотрись в офисе Экспедиции, где можно «клопов» пристроить.

Девушка кивнула, думая о чем-то своем:

– Послушай, Гера, а я ведь так и не знаю до сих пор, что ты собираешься найти в этих пещерах.

Талеев строго посмотрел в глаза Гюльчатай и серьезно произнес:

– Следы пребывания представителей внеземной цивилизации.