Олег Кондратьев – Месть по наследству (страница 34)

Корпус «Адмиралтейца» был стальной, а вот все надстройки на палубе, включая ходовую рубку и салон, изготавливались из дерева. Эти конструкции легко прошивались насквозь пулями из автомата. Несмотря на глушители, хлопки выстрелов были хорошо слышны, и, возможно, именно они заглушали стоны и вскрики с катера. «Хотя половина пассажиров там и так покойники! Но об этом только я знаю, а бравые ребятки без всяких угрызений совести мочат своих же „коллег“!»

Опустошив магазины оружия, бандиты мимоходом осмотрели дело своих рук — катер за секунды стал похож на кухонное решето — и, видимо, вполне удовлетворенные результатом, не спеша направились к автомобилю.

«Ну, нет, голубчики, так просто вы не уйдете. За все надо платить!» — Дэн, не вылезая из воды, выставил на пирс руки с «береттой» и дождался, пока оба преступника оказались от него не далее чем в паре метров. Его указательный палец начал медленно давить на курок. Раздались выстрелы. Два тела рухнули на причал, не издав ни единого звука. Только Вилков не стрелял! Не успел. Он быстро глянул в обе стороны: на расстрелянный катер и на машину. Рядом с багажником последней стоял мужик в балаклаве и держал в руках пистолет с глушителем, направленный в сторону своих, теперь уже бывших, подельников.

«Вот тебе и кодекс воровской чести в действии. Однако как продуктивно работают! Мне даже поучаствовать не дают. Придется довольствоваться остатками. Только честную дуэль я тут устраивать не собираюсь. Какая может быть „честь“ при таких взаимоотношениях? Да и крепыш этот поразительно метко стреляет, а излишний риск сейчас мне вовсе ни к чему».

Поэтому стрелять сразу Дэн не стал. Он логично предположил, что «свежеиспеченные» трупы надо куда-то спрятать. И не ошибся. Коренастый убийца подошел к телам, лежащим на краю пирса, и ногой небрежно спихнул их в воду.

«А вот теперь самый раз, — решил Вилков, когда бандит оказался спиной к нему всего в трех метрах. — И никаких „Стой, стрелять буду!“, никаких предупредительных в воздух: я не мент, мне по фигу. А затылок или лоб — в сумерках, да еще под балаклавой трудно различить».

Он дважды надавил на курок. Коротышку будто корова языком с пирса слизнула. Бульк, и он присоединился к своим водоплавающим собратьям. «Зато скучно не будет!»

Опершись на руки, Дэн молниеносно выбрался на причал и со всех ног бросился к машине. Стрелять, даже по колесам, ему было нельзя из-за опасности попасть в кого-то из своих друзей, лежащих под замком в багажнике в закрытых пластиковых мешках. Поэтому Денис мог только вложить все свои силы в каждый шаг, выгибая грудь и далеко выбрасывая ноги, как бегун перед финишной ленточкой.

Но он опоздал! Когда до заветной цели оставалось совсем чуть-чуть, двигатель громко взревел, широкие колеса бешено крутнулись несколько раз, машина устремилась вперед и влетела в предусмотрительно распахнутые ворота бокса.

С каждым мгновением Вилков отставал все больше. Его план не сработал. По крайней мере, первая и, как полагал Дэн, главная его часть. Он рассчитывал, что процесс встречи «полицейского» катера на причале не будет таким скоротечным, и у него хватит времени, чтобы, скрываясь в воде, выбраться на берег, проникнуть в бокс и… Там уже надо было разбираться на месте, каким образом перекрыть дорогу для возможного побега или просто зайти бандитам в тыл.

Но времени ему не дали. Он даже не успел добраться до берега, а значит, никак не может воспрепятствовать машине покинуть бокс через главный въезд, проскочить небольшое расстояние до Приморского проспекта и без труда затеряться в городе.

Денис продолжал бежать за машиной, хотя сейчас от него уже мало что зависело. В плане Б его активное участие вообще не предусматривалось.

«Уступи дорогу, неудачник. Давай, Генка, твой выход!»

Внутри помещение оказалось практически пустым. «Заранее побеспокоились. Теперь могут задержать только въездные ворота, они должны быть более капитальными». Машина неслась по центральному проходу ангара не сбавляя скорости. Только вильнула по сторонам два-три раза и мощным передним бампером вынесла створку ворот. «И здесь облом!» Дальше дорога отклонялась влево, огибая деревянный забор вокруг какого-то строения. Однако автомобиль не повернул, а протаранил и эту преграду. За забором оказался теннисный корт, огороженный высокой металлической сеткой. Рухнув вниз вместе с удерживающими ее столбами, она сыграла роль своеобразной «ловчей сети» для взбесившегося транспортного средства. Мотор автомобиля взревел на предельных оборотах и заглох.

Вилков перешел на шаг и отклонился влево, заходя со стороны водительского места. Несколько секунд ничего не происходило. Потом багажник машины задергался от сильных ударов изнутри и раскрылся. Наружу показались две ноги.

«О! Эти туфли я приметил еще на Адмиралтейской набережной. Где только депутаты достают настоящие Baldinini? Или им по купонам выдают?»

Согнувшись пополам, на свет божий выкарабкался Соловьев и неторопливо огляделся. Его строгий пиджак был широко распахнут и вместе с выбившейся из-за пояса белой рубашкой сплошь залит кровью, особенно справа. Дэн подскочил к другу и попытался подставить плечо. Генка самостоятельно распрямился и вполне бодрым голосом объяснил:

— Это, — он указал головой на правую половину тела, — не моя кровь. А здесь, — он коснулся рукой левого плеча в области ключицы, — ты поосторожней хватай. То ли навылет проскочило, то ли пуля там где-то. Рассмотреть надо.

— А Васька? Васька как?!

Депутат усмехнулся:

— Знаешь, я впервые пожалел, что, как некоторые, — он снова кивнул в сторону распахнутого багажника, — не проспал это «замечательное приключение». Самоустранился олигарх, дрыхнет до сих пор! Как, как… — как сурок!

— Да в него же стреляли!

— Когда?!

Вилков сообразил, что Соловьев в этот драматический момент сам лежал рядом с Василием в таком же пластиковом наряде и ничего не видел. А вот пулю получить вполне мог! Не говоря больше ни слова, Денис подскочил к багажнику, одним рывком сбросил на землю черный мешок и распахнул молнию. «Нет, покойники так точно не выглядят, — подумал он с облегчением, увидев лицо друга. Несмотря на плотно закрытые глаза, оно было спокойным и умиротворенным. — Вон, даже румянец на щеках проглядывает».

Дэн приложил пальцы к шейной артерии и почувствовал слабую пульсацию. Нет, не слабую, а просто замедленную, как у действительно крепко спящего человека. Он распахнул молнию до конца и осмотрел ноги Лысенко. Сначала Денис вообще ничего не заметил. Потом обнаружил небольшую аккуратную дырку на штанине в районе голени, потрогал ее и осмотрел свои пальцы. Кровь! Задрав брючину и повернув ногу, он нашел и выходное отверстие. Крови было совсем немного, и она уже почти засохла, образовав тонкую темно-коричневую корочку.

— Думаю, что дело было так, — обратился он к Генке. — Главарь получил от подручных с пирса сообщение о двух доставленных телах спящих людей. Однако его насторожило отсутствие третьего тела, и он послал разобраться во всем своего первого помощника. Ну а помощник нашел очень эффективный способ проверки, надо сказать. — Дэн пристально посмотрел на Соловьева. — Вот ты и сыграл в русскую рулетку. Этому коренастому было все равно, в какой мешок стрелять. Но человек, лишь притворяющийся спящим, не смог бы сдержать крик боли.

Депутат взглянул на свои ноги и поморщился:

— Только этого мне еще не хватало! А мог бы и повыше прицелиться.

— Нет, Геночка, не мог. Мы же ему живые нужны. И согласись еще, как я был прав, когда Ваську в мешок запихивал. В одного тебя главный ни за что бы не поверил. Да и разоблачили бы тебя сразу такой экстремальной «проверкой».

— Помнишь, как я сказал, что ты — страшный человек?

— И что?

Соловьев пожал плечами, еще раз посмотрел на свои ноги и предложил:

— Пойдем кабину осмотрим. Я не успел оценить уровень потерь. Через пассажирское сиденье не добраться: всю дверь и лобовое стекло сеткой опутало. Надо слева зайти.

Они медленно подошли к водительской двери и сравнительно легко ее открыли. Пистолет, который Дэн держал наготове, ему не пригодился. Тело водителя, изначально опиравшееся на спинку кресла, сейчас безвольно распласталось на сиденье. Обе руки свисали до самого пола, голова откинулась назад, а маска-балаклава была задрана на лоб. Все вокруг начиная с лобового стекла, руля и приборной панели оказалось залито кровью. Сомневаться в смерти водителя не приходилось, как и в причине такой обильной кровопотери: из располосованного горла до сих пор медленными толчками вытекала кровь, а под правым ухом торчала короткая рукоятка ножа.

— Так что ты там, Генка, насчет страшного человека говорил, а? Ладно, проехали. Главное, что пригодился мой ножичек. А ты его брать не хотел! Хотя, на мой взгляд, гораздо эстетичнее и не так «страшно» было бы воспользоваться пистолетом.

Соловьев смущенно кашлянул:

— Ну, хватит напоминать! Тут, понимаешь, какое дело… Пока меня в мешке таскали, пистолет из-за пояса куда-то выпал. А нож я заранее в руке зажал, чтобы из закрытого на молнию мешка побыстрее выбраться. Вообще-то я хотел этого водилу придушить. Нет-нет! Придушить не в смысле «на хрен», а в смысле «чуть-чуть». Но больно здоровый оказался, силища в руках ого-го! Он мой локтевой захват сзади за шею разжимать начал. Чувствую, вот-вот и всё. А у меня в правой руке нож, полоснул его по горлу. Так он одной рукой шею зажал, другой из бардачка пистолет вытащил и через плечо стрелять начал! Во, смотри, — Соловьев указал на отверстия в крыше, — четыре штуки! Я его запястье перехватил, а он, гад, стреляет и жмет вниз, стреляет и жмет. Пока до моего плеча не добрался. Тут уж, прости, я ему ножичек со всей дури и всадил. Может, раньше надо было?