Олег Кондратьев – Двойной захват (страница 65)
Мы с Эдиком пойдем на личную беседу с капитаном. Спокойно, Леша! Что возможно, я предусмотрел. Ну, а не выйдет, Геракл знает, что делать. Корчинского я тебе сохраню любыми средствами: нет у нас другого доктора. Впрочем, не думаю, что с их стороны будут категорические возражения; так, детали мелкие обговорим быстренько. Сломали мы их уже, чувствуешь? По мелочи поупираются, мы великодушно уступим. Есть у меня один вариантик, при котором даже лицо не потеряют, как говорят наши друзья японцы. Куда им, на фиг, деваться-то?! – Ох, как не был уверен сам Сергей в том, что говорил сейчас другу!
– Это уж точно! После твоих игрищ со старпомом и ножичком…
– И ты, Брут?!
– Знаешь, на наших подводных лодках ведь простые видеокамеры установлены для наблюдения, в основном, за показаниями приборов. А у них, я слышал, видеозапись идет постоянно. Ну, как звуковая в самолетах или у нас на центральном посту во время ракетной атаки. Вот такую бы записюшку нашим правозащитникам… или ихним. Сахаров уж точно из гроба встал бы!
– Я предпочитаю, чтобы лучше из гроба встал один средневековый испанский разорившийся дворянчик с почти русским именем Игнатий.
– Лойолла, что ли? Который «…цель оправдывает средства!», да?
– Ну, Леха, мозги, значит, еще не совсем в трубочку свернулись! А то я уж испугался, что и юмор стал каким-то тупым и плоским.
– С устатку это, батенька-с. Да и последствия трезвого образа жизни сказываются, тупеем-с. Надо будет с доктором проконсультироваться. Не может ли такое принудительно воздержание привести к необратимым изменениям в ослабленном организме. Ведь вымрем тогда, Серега! Это ж тебе ни полечиться, ни стресс снять, ни радиацию вывести, да элементарного контакта между… людьми попробуй, добейся, а дальше?
Сергей потыкал пальцем в живот Сердюка:
– Не похоже на глубоко ослабленный организм.
– Не туда тычешь! Это не организм, а чрево. Организм ниже сантиметров на двадцать, но тыкать не надо!
– Какими семимильными шагами движется вперед наука анатомия! Просто не успеваешь следить за кардинальными теоретическими изменениями в анатомическом строении человеческого тела. Так, проснешься когда-нибудь утром, а окажется, что теперь мозг расположен прямо напротив организма, и рядышком… Леха, что нам организм, пальцы на руках есть, и язык не откушен!
– Я, конечно, переживаю, но не до такой же степени!
– Ладно, я вообще-то к тому все говорить начал, что сейчас, как никогда, для нас всех цель оправдывает абсолютно любые средства. Надо будет – зубами глотку капитану перерву! Главное, что они это, наконец, поняли. А то за последние годы мы, я имею в виду русских вообще и военных в частности, в их представлении стали какими-то слабенькими, добренькими, нищими. Можно уже открыто не считаться с нашим мнением, щелкать по носу, когда заблагорассудится, этого когда-то грозного русского медведя, словно изъеденного молью плюшевого мишку с оторванными лапами. На уровне государственной власти они ведь так и поступают, причем весьма успешно: учат нас жить, ставят в угол, могут даже выпороть перед всем миром. А мы, на нашем уровне, их раком поставили и трахаем, как нам заблагорассудится! Весь их прославленный атомный подводный флот! И спецназ еще краем отдрючили! «Котики морские», мать их…
Я не пушистый и нежный! Вот понадобилось ножичком кому-то горло пощекотать – пожалуйста, получите! Надо вас всех отправить на дно крабов кормить – сейчас организуем! Мы вернем наших людей домой живыми, чего бы это ни стоило…
– Стоп-стоп-стоп, Серега! Я под каждым твоим словом подписываюсь, не заводись. Это у тебя от перегрузки. Сбавь обороты.
Я сейчас организую размещение людей, помощь, хоть минимальную. Пересчитаться надо, выяснить максимально о каждом по горячим следам. Еще лучше, все это записать… Ладно, потом организуем.
Теперь мы еще плотнее за яйца их возьмем: я у каждого механизма и клапана человечка поставлю. Возможным будет только ручное управление всем в корме. А ручки эти – наши, русские! Вот они! Эти янки с «великолепной семеркой» не справились, а теперь нас полсотни. Договаривайся спокойно с кэпом о встрече: тылы у тебя надежно обеспечены.
В это время над люком показалась взлохмаченная голова одного из матросов:
– Товарищ капитан-лейтенант, вас на связь зовет капитан второго ранга Корсунов. Уже несколько раз требовал.
– Понял. Передай, что ровно через три минуты свяжусь.
Голова нырнула обратно в люк.
– Давай, Леха, в «последний и решительный»…
Сначала Сердюк, а за ним Редин не торопясь протиснулись в кормовой люк. Сергей плотно задраил за собой крышку и напомнил вниз Сердюку:
– Леша, ты не забудь сразу же подпор соответствующий вентиляторами создать. Чтобы пока мы договариваемся, все уже тип-топ было.
– Ясно, действуем.
Сергей прошел по коридору поближе к реакторному отсеку. Людей на проходе не было. «Значит, уже пристраивают в каких-то выгородках или просто там, где тепло и сухо. Вон, по проходу одеяла и ватники мокрющие развесили. Молодцы!» – с удовлетворением отметил он про себя и тут же вновь сосредоточился на предстоящем разговоре.
Одновременно с ним к пульту подошел Корчинский, появившийся откуда-то с нижней палубы. Глазок видеокамеры был надежно обмотан какой-то ветошью. В это время ожил динамик, и в отсеке послышался четкий голос Корсунова:
– Корма, ответьте центральному! Редина на связь!
– Я слушаю, Николай.
– Маневр поиска закончили. Ничего и никого. Что дальше делать будем?
– Немо, конкретно по каждому человеку мы еще не разобрались. Сейчас Сердюк этим занимается. Все равно, надо еще раз поиск провести. С большим радиусом охвата. Думаю, на это минут сорок уйдет. Как раз мне хватит времени для серьезного разговора с капитаном. Надеюсь, и он, и механик сейчас слушают нас?
– Да здесь, в центральном, вся их командная верхушка собралась. – Подумав, Корсунов добавил: – Ты бы знал, как неуютно я себя тут чувствую!
– Потерпи, Коля, – ободрить друга Сергей мог сейчас лишь на словах, – вряд ли они тебя отпустят. Побудешь еще немного заложником.
– Да я не жалуюсь. Это так, тебе дополнительная «информация к размышлению»: доброй волей и не пахнет, с говном бы нас съели давно, если бы мы их жестко за глотку не схватили и кислород не перекрыли.
Редин утвердительно кивнул:
– Когда б я в этом сомневался! Ладно, Коля, пригласи Его Превосходительство к динамику.
– Он слушает.
Давая себе хоть несколько минут передышки, Сергей обратился к Корчинскому:
– Ну, Эдик, готов переводить? Давай так сейчас: кратко и точно, эмоции не нужны, сплошная конкретика. Сам поймешь из текста.
– Я готов, Михалыч. – Корчинский был спокоен и собран.
– Капитан! Вашему главному механику я уже высказал мысль о том, что наше вынужденное сотрудничество еще, увы, не закончено. Надеюсь, вы это тоже прекрасно понимаете. Только теперь оно переходит на несколько иной уровень. Учитывая это, я хочу предложить вам, капитан, личную встречу. Прямо сейчас. То, о чем нам необходимо договориться, абсолютно не предназначено больше ни для чьих ушей. – Увидев, как замялся с переводом Корчинский, Сергей замолчал на несколько секунд. Ему лично не нужна была никакая передышка: весь этот разговор он не только продумал до мелочей, но и неоднократно прокрутил в голове все возможные варианты.
– Перевел, Эдик?
– Ну, более-менее справился.
– Тогда продолжаем. Я предлагаю ему определить место, где мы могли бы встретиться. Поскольку нас будет двое с тобой, пусть он тоже возьмет напарника. На свой выбор. Я бы хотел, чтобы это был их радист. Но пусть сам решает. Да, пока мы будем беседовать, пусть стармех на центральном посту руководит еще одним циклом поискового маневра. Это наше непременное условие. Я буду ждать на связи его ответ несколько минут. Все!
– Михалыч, – Эдуард кивнул на динамик, – он спрашивает, почему нет видеоизображения?
– А это, скажи ему, исключительно в целях конституционной справедливости и полного уравнивания шансов: нас тоже теперь много, их мы не видим, так что пусть и они довольствуются аудиосвязью.
Подождав конца перевода, Редин добавил:
– Отсоветуй капитану тут же бежать к рации и связываться со своим начальством: не стоит тревожить их по таким пустякам, тем более что после нашей беседы поводов для доклада в Центр у него будет значительно больше.
Выключив связь, он прикрыл глаза. Было хорошо, легко и спокойно. Так, с закрытыми глазами, Сергей начал говорить:
– Эдик, ты у нас единственный врач. Хороший врач. Хоть радиолог, хоть гинеколог, хоть проктолог. А стоило появиться целой ораве благодарнейших пациентов, я должен вырвать тебя из этого профессионального рая и заставлять заниматься совершенно посторонним ремеслом. Да еще с риском для жизни. Рад бы, да не могу даже предоставить право выбора. Его нет. Также бессмысленно обвинять кого-то в том, что мы все оказались в таких условиях. Стечение обстоятельств.
К нуждающимся в твоей помощи ты вернешься через тридцать минут. Пока за ними Сердюк сотоварищами поухаживает. Ты ему только короткие инструкции выдай. Они справятся.
Послушай, пока мы там наверху были, ты наших людей здесь встречал, размещал, беседовал. Я же почти ничего не успел узнать. Как, в общем, дела обстоят? В первую очередь говори, конечно, как врач, а уж потом просто как достаточно наблюдательный человек, способный делать правильные выводы.