Олег Кондратьев – Двойной захват (страница 50)
В правой руке Редин держал полностью готовый к стрельбе ПМ. Просунув дуло в щель под крышкой люка, Сергей тщательно прицелился в основание шеи диверсанта. С расстояния четырех метров промахнуться было довольно сложно. Громкого звука выстрела Сергей на этот раз не боялся: весь шум останется здесь, в тупике нижнего подпалубного коридора, под крышкой люка. Так и получилось, звук выстрела оглушил только самого Редина. Скорчившаяся фигура у бухты каната беззвучно завалилась вперед, а над всем ютом продолжала властвовать безудержная матерщина, перетряхивая бренные останки несчетного количества разнообразнейших родственников невидимого оппонента старшины Демыча!
Поднявшись еще выше по ступенькам трапа, Сергей спиной откинул крышку, которая с грохотом опустилась на палубу. Сделав несколько шагов, он ухватил лежащего за ноги, быстро втащил в люк и с высоты пары метров просто бросил на палубу внутреннего коридора. По трапу на ют к Редину уже карабкались два человека. Это были Женя Гоголь и Шурик Полыванов, молодой мичман, добросовестный и аккуратный. Они уже переоделись в черные костюмы диверсантов из столовой и держали в руках автоматы с глушителями. Сергей быстро указал каждому место для засады, приказав никого из посторонних на ют не пускать. Стрелять без предупреждения и держать люк открытым на случай необходимости экстренного отступления. Сам он подошел к продолжавшему бесноваться Демычу, громко свистнул и пару раз хлопнул в ладоши:
– Демыч, родной мой, ты у нас просто Качалов и Щепкин. Ангажемент во МХАТе тебе обеспечен, надо только немного поработать над лексиконом и слегка сузить специфический словарный запас. Давай дуй вниз, обсохни немного!
Сергей тоже нырнул вниз и подошел к столовой. Порядок и дисциплина здесь были безупречными, кроме Сердюка никто не вышел наружу.
– Леша, ты мог когда-нибудь просто вообразить, что буду почем зря людей мочить? Ведь я трех человек этими вот руками…
– Постой, Серега! Хочешь, чтобы я у тебя исповедальником был? Вот если из всей этой катавасии мы живыми выберемся, можешь мне в жилетку три дня плакаться пьяным. А сейчас мне сподручнее тебе Александра Невского напомнить насчет погибели от меча. У тебя же нормальные мужицкие и боевые инстинкты сработали. И заметь, к нашему всеобщему счастью, они в конечном счете оказались сильнее всяких слюнявых демагогических рассусоливаний о правах человека, свободе личности, неприкосновенности жизни…
У тебя рука дрогнули или ты в рассуждения какие ударился? Нет! Ты – военный, и выполняешь свой долг. Лучше, чем кто-либо из нас. А не попробовал, не узнал бы всю жизнь, что обладаешь такими способностями. Ну да талант нее пропьешь! Да если бы не ты…
Сердюк даже слов подходящих не нашел сразу.
– Они же нас натуральным образом топят. Крабам на корм отправляют. Пока нас тут согнали вместе, мне ребята порассказывали, что каждый заметить успел. Ну а я, так сказать, суммировал. Правда, очень мало, кто что видел. Это в основном стоящая вахта. Мы сейчас уже, как цветок в проруби. Без хода, без связи, без ничего! Свет вот оставили, наверное, чтобы самим не заблудиться. У механиков на постах все поломали, клапаны забортные открыты. Заряды взрывные оставили на трубопроводах, на кабельных трассах, просто по днищу. Да нам и без них на плаву не больше часа остается. И то потому, что в зону не полезли, предупреждены, значит. Грамотно работают: везде понемногу, не быстро, но наверняка. Экипаж они вообще в расчет не брали. Думаю, была бы у них команда такая, глазом не моргнув, всех нас покосили бы. Но зачем? Мы же и так потенциальные утопленники. А как только гладко у них не выходит, и стреляют, и ножичками режут. Знаешь ты, что по моим подсчетам у нас не меньше полутора десятков трупов?! Это те, которые сопротивление стали оказывать. Сначала-то в кают-компании, где нас всех брали, и в каютах они еще сдерживались, а потом, когда по кораблю пошли, то уже палили без разбора. Время их поджимает, видно. А сколько раненых вон там. – Сердюк махнул рукой в направлении столовой. – А ты в переживания ударился!
– Да брось заводиться, Леха! Это ж я так просто, сам себе удивился. В общем-то я правильно просчитал их действия. А ты мне сейчас и отдельные картинки разукрасил. Честно говорю: что будет через полчаса, я не представляю, но что нам надо делать сейчас, знаю точно.
– Вот и командуй. Совещаний не будет. Я тут кое-какую работу провел. Причем со всеми категориями. Слушаться тебя будут все беспрекословно.
В этот момент в люк просто рухнул Полыванов:
– Там двое или больше пытаются на ют прорваться по правому борту. Мы их с Гоголем в районе рубки дежурного прижали, и то лишь потому, что те не ожидали от нас засады. Сейчас оглядятся и Женьку сметут просто!
Редин не раздумывал ни секунды:
– Леша, быстро трех самых мощных бойцов к Женьке. Самим не подставляться, но простреливать коридор вдоль борта. У тебя один автомат есть?
Сердюк кивнул утвердительно.
– Тогда вот еще АКМ и «макаров». – Сергей отдал все свое вооружение. – Быстро!
К своим плавсредствам диверсанты могут попасть только с юта. Значит, пробиться на него – это их главная цель и единственный путь отхода. По левому борту на ют теперь не пройти: Сердюк успел перегородить его бронированным щитом, который когда-то использовался для ослабления потока радиации. Повторить маршрут Демыча через иллюминатор, только не из столовой, а из какой-нибудь каюты, им тоже не удастся: дверь, ведущая в коридор, была расклинена раздвижными упорами. Ни бронелист, ни эту дверь малым зарядом не рванешь. С крыши ходовой рубки через мачту дорогу они себе сами отрезали, устроив пожар.
Вот и выходит, что сколько бы их живых ни осталось на корабле, все они вот-вот сконцентрируются на узком проходе правого борта и у рубки дежурного. «Такой мощный огневой кулак нам, дилетантам, не сдержать, – подумал Сергей, – а раз нельзя удерживать, надо самим напасть. Зато уж из такого места, что не только чужие, а и свои не ожидают никогда!»
Такое место было!
И был человек в экипаже, вместе с которым Редин собирался осуществить свой рискованный план. Заглянув в столовую, он громко крикнул:
– Начальник мастерской и мичман Мургазин на выход!
В коридоре они появились один за другим.
– Леша, ты уже сейчас распредели людей, чтобы по команде спустили шлюпки и побросали плоты спасательные в море. Какое-то время с их помощью спасаться придется. Главное, чтобы это быстро было. Сам понимаешь, что жить нашему кораблю считаные минуты осталось.
Людей ты к Женьке послал? Отлично! Генка за баррикадой коридор, если что, удержит. Впрочем, дай ему в помощь человечка. Оружие я тебе передам с рулевым Виноградовым, хотя, думаю, что засланцев этих, кроме прорыва на ют, уже ничего не интересует. Придется Женечке сотоварищами поднапрячься, чтобы хоть одну попытку прорыва сдержать. Вторую мы сделать не позволим. Минут через семь-восемь мы с Мургазиным так поджарим им задницы, что… В общем, стрельбу ты услышишь приличную. Если по ее окончании я не появлюсь, плюй на все и спасай людей на шлюпках и плотах. Понял?
– Я вас дождусь.
– Это уж, как карта ляжет. В любом случае пароход этот ты похоронишь, так и не успев стать его командиром.
– Ну тебя к черту!
– Вот туда-то мы как раз и отправляемся. Да, Леша, пришли-ка мне Попова, крановщика. Он жив?
– Пара синяков его красоту не портят.
– Тогда давай быстренько, лады? Пойдем, Василий, просвещу тебя по дороге.
Старший мичман Василий Мургазин занимал должность интенданта и обладал очень запоминающейся внешностью: при росте 170 сантиметров он весил 120 килограммов, был необычайно подвижен и дружелюбен. Татарин по национальности, он казался просто живым воплощением представлений Сергея о ханах древней Золотой Орды. Сплошные стереотипы: круглое луноподобное лицо, маленькие, заплывшие жиром глазки, черными бусинками глядящие на мир с никогда не ослабевающим интересом; пухлые руки с короткими пальцами толщиной, однако, с останкинскую сардельку. Поражало уже то, как пять таких мощных сарделек могли расти всего из одной человеческой ладони. Абсолютно круглая голова, сидящая без шеи прямо на мощных плечах борца сумо, всегда была идеально выбрита, что не позволяло судить о цвете волос, брови и ресницы тоже практически отсутствовали. Впрочем, совместные посещения сауны внесли ясность: волосы были рыжевато-белесыми. Возраст Мургазина на вид не подлежал определению.
Уже потом Сергей узнал, что старший мичман был награжден медалью Ушакова за кругосветку на АПЛ и орденом Красной Звезды за ликвидацию аварии на другой лодке. Тогда был пожар в отсеках, потом вода, и на базу привезли тридцать восемь трупов. Чудо, что вообще спасли лодку и весь остальной экипаж. В своем отсеке он остался в живых один и двое суток сумел поддерживать работу аварийных систем и механизмов, пока подошли спасатели. Тогда еще он был специалистом по автоматике и весил на полцентнера меньше. В том горящем отсеке он оставил часть своего здоровья, приобрел какие-то мудреные хронические заболевания, что и не позволило служить дальше на подводном флоте. Так появился на перегрузочном судне новый интендант.
Уже в самом конце коридора, когда рядом никого не было, Сергей сказал: