Олег Кондратьев – Двойной захват (страница 16)

На стук в каюту пошел открывать Редин.

– Где здесь семга с осетрами, консоме и черепаховый суп? – Марков увидел Сергея. – Официант, из вин нам, пожалуйста, шило, урожая нынешнего года. Взболтать, но не перемешивать.

Сергей пропустил в каюту его и Женьку, а сам прошел к себе, чтобы переодеться в спортивный костюм и тапочки: так ведь и не добрался еще до своей каюты. Открыл ключом дверь, зажег свет и уже сделал шаг к шкафу, когда что-то привлекло его внимание. Даже не что-то конкретное, а общий порядок находившихся в каюте предметов.

Вообще, аккуратность была одним из «пунктиков» Сергея. Вряд ли виной тому стала строгая казарменная жизнь в училище: тысячи людей ее проходят, а потом могут успешно не замечать брошенную кое-как книгу или не сложенное аккуратной стопочкой белье в шкафу. Посторонним Редин объяснял, что это у него вообще на генетическом уровне. Каждая вещь имела свое строго определенное место, пусть даже и временное.

Не могла сейчас стопка служебных документов находиться на столе слева от старого чернильного прибора рядом с настольной лампой. Да еще в таком вопиющем беспорядке: отдельные листки внизу, а толстые журналы и книги сверху, вкривь и вкось. Взгляд на полку над столом подтвердил: все сдвигалось со своих мест, перелистывалось и возвращалось обратно без особой заботы о придании строго первоначального положения. Поиск происходил явно в спешке. Сергей присел у расположенного между тумбами стола сейфа. Болтающиеся веревочки из-под пластилиновой печати даже не удосужились прилепить на место.

Сейф Редин всегда опечатывал. Мало того что в его вместительном чреве хранился основной запас спирта в канистрах, фляжках, а чаще всего просто в трехлитровых банках; там находились чистые бланки для выписки проездных документов. Как нештатный помощник командира, он занимался их оформлением. Кроме того, лежал морской бинокль и штык-нож, который в особо торжественных случаях, в основном при визитах проверяющих, вешался на пояс рассыльного. Потом, во избежание возможной «утраты или утопления», изымался и постоянно хранился в сейфе у Сергея.

За все четыре года не было ни одной попытки вскрытия этого сейфа. Хотя, справедливости ради надо заметить, что случаи исчезновения спирта из кают офицеров и мичманов время от времени происходили. И обычно в этот же вечер, по странному стечению обстоятельств, происходила грандиозная пьянка в матросском кубрике. С каждым случаем разбирались, устраивали дознание, обшаривали, опрашивали, обнюхивали и всегда добивались признания. В общем-то все было естественно. Потом, уже с легкой руки Сергея, стали «по-мирному» договариваться с годками, обходясь «малой кровью» и воплощая в жизнь великую флотскую мудрость: «Если пьянку нельзя предотвратить, то ее надо возглавить!».

Сейф Сергея был заперт. Что, впрочем, показателем неприкосновенности отнюдь не являлось. В такие конструкции замки крепились по большей части примитивные, не представляющие для специалиста никакой сложности. А неспециалист при желании всегда мог подобрать под них ключ.

Да, так и есть: внутри сейфа все было перевернуто. Но уже через пару минут осмотра Сергей знал точно: ни из каюты, ни из сейфа ничего не пропало. Тому, что следы поиска не пытались скрыть, было вполне однозначное объяснение: похитителю это было просто не надо. А сейф все-таки закрыл. Вопросов было много, но на один из главных Редин ответ знал – искали фотографии, точнее, негативы. Пусть он был дилетантом, но дилетантом умным, думающим и быстро обучающимся.

Ложной скромностью и недооценкой своих способностей Сергей не страдал. Не то чтобы он недооценивал противника, он просто вообще не думал ни о каком конкретном противнике, никого и ничего не оценивал. Что ж, если смотреть под таким углом то проникновение в его каюту оказалось для Сергея очень и очень полезным уроком. Противник есть, он рядом, активный, в меру наглый и, вероятно, вполне профессиональный. Кто?

О своих сослуживцах думать не хотелось. Редин спустился в дежурную рубку и попросил рассыльного вызвать туда дежурного по кораблю. Им оказался мичман Воронцов, молодой, спокойный и исполнительный паренек из боевой части пять.

– Ну-ка, доложите мне, кто, кроме нашего личного состава, после обеда приходил на корабль? Давай, ты – Сергей обратился к дежурному.

– Товарищ капитан-лейтенант, дважды рассыльный приходил к начальнику мастерской с бербазы.

– Долго он здесь был?

– Нет, только в каюту к Сердюку и обратно.

– Еще кто?

– Уже где-то близко к ужину целая делегация с берегового ПКЗ заявилась. Ну, та комиссия, которая там живет сейчас. Пять человек пришли. Из них две женщины: переводчица наша и ихняя «зеленая». А из мужиков двое тоже иностранцы, а один наш.

– Так, Воронок. А что же ни встречи парадной, ни по кораблю объявлений никаких?

– Да ведь меня начальник мастерской вызвал к себе заранее и проинструктировал. Его, наверно, посыльный предупредил или по телефону кто. Что придет группа, сопровождать их будет наш начальник СРБ. Пропустить без всяких задержек. Докладывать ничего никуда не надо. Все, что необходимо, сделает сам старший лейтенант Ким. Они, вообще, по его душу: учет доз, радиационный контроль, ну и все такое.

– Они что, по кораблю ходили?

– Нет, никого видно не было.

Тут рассыльный вмешался:

– В каюте у старшего лейтенанта сидели, потом на ЦДП спустились, там с час, наверное, провели. А ушли совсем уж перед самым отбоем. Их до ПКЗ опять начальник СРБ провожал. Веселые. Еще начальник мастерской совсем недавно позвонил, о них же спрашивал. Я так все и доложил.

– Ну, хорошо, – Сергей повернулся уходить, – начальству виднее.

Несмотря на позднее время, Толя Ким еще не спал, когда Редин вошел к нему в каюту.

– Что же ты, бессовестный эгоист, привел женщин на корабль и два часа их по трюмам прятал, вместо того чтобы устроить достойную ассамблею, товарищей своих боевых уважить, огрубевших от недостатка женского общества, а?

– Серега, вот это ты сейчас зашел и вполне интеллигентно поинтересовался. А ведь я ожидал, что сюда вломится этот буйвол Гена с чем-то там наперевес и просто размажет меня по переборке. Хотя, все еще впереди, – уныло вздохнул Ким.

– Да, поступок с твоей стороны опрометчивый. У Маркова очень большое, любвеобильное сердце и нежная, легкоранимая душа. Добавив к этому ярко выраженную эротическую направленность его помыслов еще и усиленную применением спиртосодержащего допинга, мы получаем такой образец мужской красоты и силы, что даже мне становится страшно за последствия.

– Не виноват я, ребята! Они хоть и очень доброжелательные, а ведь все равно с проверкой пришли. Меня еще днем Сердюк вызвал, приказал подготовиться и самому их с ПКЗ привести.

– Сердюк, говоришь…

– Да. Пообещал, что никто мешаться не будет под ногами, он сам всех делами займет. А мне надо показать, что попросят, объяснить. У них главная цель – обеспечение радиационной безопасности и контроля.

– Что ж они, немчура, в наших делах понимают?

– А чего понимать-то? Цифры, они цифры и есть. Журнал доз изучил – и все понятно. Просмотрели наши стационары, переносное оборудование все. Где переодеваемся, где моемся, чем…

– Как они у тебя не разбрелись по кораблю да не потерялись. Или в ЗСР случайно не залезли, – поинтересовался Сергей.

– Ну, на этот счет они очень даже дисциплинированные: где скажу, там и сидят, ручками ничего не хватают, ножками в сторону ни-ни. Пока я с одним на ЦДП спускался, другие смирно в каюте документацию изучали.

Дальнейший разговор не представлял для Сергея интереса. Он понял, что любой из этой пятерки чинно и неторопливо мог проводить ревизию в его каюте. Сердюк сделал все, чтобы риск обнаружения «неподобающих действий» свести к нулю: Сергея держал в своей каюте, Маркова и Гоголя усадил за формуляры, матросам в кубрике после ужина кино закрутили. Ему это полностью удалось. Все-таки Сергею хотелось знать, насколько Леха был информирован об истинных целях неожиданной проверки. Хотелось верить, что того использовали втемную.

– Толя, закройся-ка лучше в каюте, и притворись спящим. Чует мое сердце, что этот буйвол уже стучит копытом в переборку. К утру-то он остынет, а вот сейчас… Или со мной хочешь к Сердюку подняться? Там как раз все собрались на маленький междусобойчик. Поделишься впечатлениями о своих приятных контактах…

– Типун тебе на язык! – не дал договорить Ким, – не видишь, что ли, я сплю!

Сергей вышел за порог и закрыл дверь. Щелкнул автоматический замок. Он слегка похлопал себя снаружи по карману рабочей куртки, которую никак не находил времени снять вот уже больше половины дня. Там покоился наспех засунутый конверт с одним экземпляром фотографий и негативы, которые передал ему Дронов. Они ведь даже какое-то время полежали в его сейфе! А потом, торопясь передать комплект фотографий Сердюку, он не стал разбираться, сунул в карман весь конверт, а уже по дороге отобрал нужные ему для «засылки на орбиту».

Трудно, наверное, профессионалу с неучами работать, особенно против них. Улыбнувшись, Сергей направился к каюте начальника мастерской: надо было решить кое-какие вновь возникшие вопросы.

Дым в Лехиной каюте стоял коромыслом. Кроме самого хозяина, Генки, Евгения там еще находился доктор, подошедший после ухода Сергея. Несмотря на недолгое отсутствие Редина, было заметно, что времени тут понапрасну не теряли: практически все съестное было «подметено» со стола подчистую, а на раскрасневшихся лицах присутствующих явно читалось полнейшее удовлетворение.